Виновен

Будни императора Верса начинаются в шесть утра. Слейн выпутывается из вороха простыней, оставляя Лемрину досматривать беспокойные сны в одиночестве. За дверью спальни взволнованно переминается с ноги на ногу Харклайт, все еще лелея надежду на то, что провидение позволит императорской чете завести детей. Но Слейн знает, что даже пытаться - бессмысленно. Никакие научные чудеса не излечат тело Лемрины. Слейн втайне этому рад, потому что спать с нелюбимой женщиной - это пытка похуже боя в горящем катафракте. Как бы то ни было, Слейн не переживает за грядущую потерю альдноа-фактора и будущее Верса. Земные войска давно пали, и даже самые гордые и непримиримые графы склонили свои головы перед юной императорской четой. Завтракая, Слейн разглядывает букетик синих роз, установленный прислугой в вазе, и гадает, проснется ли когда-нибудь спящая красавица, заточенная в целебных водах регенерирующей камеры. Лемрина уже который раз уговаривает его отключить систему жизнеобеспечения, но у Слейна слишком дрожат пальцы, когда он стоит напротив контрольной панели. - Император! - голос Барокруза, столь бестактно прерывающего его завтрак, сочится торжеством. - Мы нашли их! Предатель Мазурек прятал… Слейн не выслушивает графа до конца, срываясь с места в сторону тюремных камер. В груди разливается бешеным пламенем ярость. Люди бросаются врассыпную при виде разъяренного императора. Слейн задевает плечом зазевавшегося охранника, опрокидывает чей-то поднос, едва не наступает на хвост развалившейся посреди пути кошке Лемрины. Императрица со времени обустройства дворца на Земле души не чает в этой надоедливой живности. За железными прутьями исподлобья на Слейна взирают остатки экипажа Девкалиона. Последняя надежда землян наконец-то обезврежена, связана, сломлена. Кайдзука Инахо, чьи алые глаза блестят в полумраке клетки - единственный, кто смотрит на Слейна без выражения застывшего ужаса на лице. Слейн думает, что исправит это немедленно. Сейчас. Женщина рядом с Кайдзукой прыгает ему наперерез, когда пальцы Слейна грубо зарываются в ворох темных волос. Слейн бьет ее ногой в живот, не жалея силы. Кайдзука рыпается, но его руки надежно связаны, да и Слейн держит крепко. Под женский визг, плач и гневные крики он вытаскивает Кайдзуку прочь из клетки и тащит по коридору вперед, едва разбирая дорогу. Желание мести затмевает все прочие мысли. Ненависть неизбежным ядом отравляет его сознание. Слейн швыряет Кайдзуку за первую же укромную дверь и с наслаждением смотрит на то, как струйка крови бежит по виску. Впрочем, физическая боль это не то, что способно украсть самообладание Кайдзуки Инахо. Нет, тут нужно что-то другое, что-то более безжалостное и унизительное, чтобы Кайдзука окончательно всей шкурой прочувствовал, как это, когда весь мир против тебя. Слейн наваливается верхом на Кайдзуку, придерживая его рукой за плечо, насмешливо смотрит в равнодушные глаза, затем медленно тянет молнию грязно-зеленой военной униформы вниз. Похоже, что его намерения доходят до Кайдзуки не сразу. Слейн лишь прикусывает в предвкушении губу. Девственник? Ну, так еще и лучше! Каким образом даже со спущенными до колен штанами Кайдзуке удается освободить руки от стягивающего их узла, Слейн не понимает, но не тратит времени на раздумья. Сцепившись, словно бешеные звери, они с Кайдзукой пролетают через половину комнаты, наталкиваясь на предметы мебели и отчаянно пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Кайдзука слабее - Слейн видит, что тот изнурен долгим бегством и сопротивлением императорским войскам. Исход незапланированного поединка предрешен. Слейн попадает локтем по лицу Кайдзуки, хватает дезориентированного противника за волосы и валит его на пол, избавляясь от мешающихся сапог и штанов. Даже когда Слейн, размазав слюну между ягодиц, проталкивает себя внутрь, Кайдзука еще пытается ему противостоять. Зубы до крови впиваются в плечо Слейна, но он, удерживая чужие запястья в захвате, отвечает тем же. Слейн резкими толчками вбивается в неподатливое тело, обмениваясь с Кайдзукой укусами, от которых злость лишь набирает оборот. Он чувствует удовольствие, но не от чудовищных движений, а от того, как Кайдзука шипит от боли и еще сильнее вгрызается от безысходности зубами в его ключицу. Слейн снова запускает руку в волосы Кайдзуки и жестко запрокидывает его голову назад, наваливаясь на него еще тяжелее. К этому моменту Кайдзука под ним и так бессовестно распят и беззащитен. Слейн рычит, каждый раз толкаясь внутрь по самые яйца. Ликование и победный жар скапливаются в паху обжигающей волной. Если бы Лемрина распахнула бы сейчас дверь, Слейн все равно бы не остановился. Победа, такая долгожданная, но победа. Слейн приподнимается, чтобы взглянуть, как собственный член порочно скользит в чужом теле. Кайдзука тяжело дышит, склонив голову на бок - по его лицу до сих пор сложно прочесть что-либо, кроме того, что ему явно больно. Слейну этого бесконечно мало. Но он знает - о, он знает - как заставить Кайдзуку страдать. Виновен. Виновен. Виновен. Слейн кончает внутрь Кайдзуки, наполняя его своим семенем. Они оба смотрят на то, как Слейн вытаскивает свой член, размазывая белесые капли по обнаженным бедрам. Но если Кайдзука думает, что на этом все и закончится, то он сильно ошибается. Слейн, застегнув штаны, поднимает его за волосы и, не заботясь об одежде, выталкивает в коридор. По ногам Кайдзуки течет его сперма, колени подгибаются, но Слейн ни на секунду не сбавляет шаг, даже когда по пути попадается шарахающаяся в ужасе прислуга. Металлическая дверь лазарета послушно распахивается при их приближении и так же автоматически опускается вниз, когда они заходят в царящий внутри полумрак. Слейн буквально швыряет Кайдзуку вперед. Ладони упираются в прозрачное стекло камеры, глаза Кайдзуки замирают, завороженные солнечными прядками волос, ласкаемых невидимыми потоками воды. Слейн прижимается к напряженной спине Кайдзуки и шепчет, насмешливо ткнувшись носом в чужое ухо: - Смотри-смотри. Она никогда не проснется, Кайдзука. И ты виновен в этом. Ты. Пальцы Слейна спускаются к ягодицам, неторопливо скользят в ложбинку, размазывая успевшую вытечь наружу, еще не подсохшую сперму. - Если бы ты только не сбил меня на Танегашиме, Кайдзука… Если бы только меня не подобрал граф Крутео… Если бы я никогда не встретил графа Заацбаума. Если бы только… Я бы защитил ее, Кайдзука. Я бы закрыл ее собою от пуль. Я сделал бы все для того, чтобы она выжила и воплотила в жизнь свою мечту о мире. Слейн проталкивает пальцы внутрь, не в силах себя сдержать. Перед его злобой и яростью сопротивление мышц так нелепо. - Но ты нарек меня врагом, Кайдзука. Ты позволил ей выйти на поле боя. Ты не спас ее. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу… тебя. Кулак исчезает в теле Кайдзуки. Это грязно и мерзко, но когда рот Кайдзуки беззвучно распахивается, а побледневшие щеки расчерчиваются первыми дорожками слез, Слейн, прижимаясь бедрами к его ягодицам и пропихивая кулак еще глубже, чувствует, как близок собственный оргазм. В этот раз он точно знает - он победил. *** Годами позже, в день, когда его руки, немея, наконец-то отключают аппараты, отвечающие за жизнеобеспечение спящей красавицы, Слейн чувствует, как крепко смыкаются на его груди худые ладони. Прижимаясь лбом к его спине, Кайдзука Инахо хрипло дышит вместе с ним в унисон, и Слейн впервые - впервые за долгие годы - позволяет себе заплакать. - Я ненавижу тебя, - повторяет Слейн уже по привычке, но его руки, вопреки словам, до боли впиваются в ладони Кайдзуки. Слейн судорожно выдыхает. Где-то за стенами дворца цветет весна, бегает по саду любопытная кошка, Лемрина, отодвинув в сторону книгу, задорно улыбается раскрасневшемуся Харклайту. Слейн поворачивается в руках Инахо и неуверенно целует его в губы. Еще столько нежности нужно вернуть ему за сотворенные грубости, но у него впереди много времени. Все закончилось. Он не один.