Если бы...

      В свои почти шестнадцать лет Дион был весьма развитым парнем, разве что роста не слишком впечатляющего. Но среди сивилийского дворянства великанов ещё надо было поискать. Мальчиков довольно рано приучали к доспехам и седлу, а железный панцирь редко когда способствовал высокому росту.       Талант говоруна, доставшийся парню от рождения, весьма ценился у менее воинственных сословий, но у военных особым почётом не пользовался. Другое дело берсерки всех мастей, оборотничество или умение «отводить» удары, делавшее воина практически неуязвимым. Толка от управления животными в бою было немного, поэтому Дион налегал на тренировки. Младший сын был обязан выбрать военную карьеру, а без подходящего дара добиться успеха или просто не погибнуть в первом же бою можно только будучи достаточно сильным воином.       Тренировки доставляли Диону настоящее удовольствие. Если уж в магических талантах он не мог порадовать родителей, то в фехтовании, езде верхом и стрельбе его результаты были на высоте. Впрочем, мать, целиком и полностью посвятившая себя болезненному старшему брату, хвалила Диона крайне редко. У нее он вызывал странную смесь разочарования, непонимания и любви. С одной стороны Дион был достаточно здоров и не нуждался в её заботе так же, как старший сын, с другой – говорун, наделённый не менее упертым характером, чем его отец. Впрочем, как раз с отцом отношения сложились вполне удачно. Хвалить господин Слот не умел в принципе, но зато часто приглашал на совместные тренировки. Это было чем-то вроде молчаливого признания успехов, и Дион весьма гордился этим фактом. Когда же отец поручил ему должность личного гонца, Дион был счастлив.       Доставить депешу, конечно, много ума или умений не надо, а вот доставить секретную депешу тайно – задачка посложнее. Особенно, когда адресата предстояло найти в огромном лесу, и при этом не попасться на глаза кому-то ещё.       Инструкции отца как всегда были крайне лаконичны, что периодически сильно осложняло выполнение заданий. Не жалующийся на воображение Дион каждый раз чувствовал себя глупцом, когда пытался представить дорогу по скупым описаниям господина Слота. К счастью, дар говоруна очень сильно облегчал поиски чего бы то ни было. Вот и сейчас к одинокому костерку в самой чаще Диона вывел бесшумно перепархивающий с дерево на дерево сыч.       Возле костра на поваленном дереве, вытянув вперёд ногу, сидел длинноволосый человек в форме майранского офицера без знаков отличия. Незнакомец приветливо помахал Диону ещё до того, как тот выехал на поляну. Парень напрягся – услышать шаги его кобылы в наполненном звуками ночному лесу было не так-то просто. Во-первых, копыта животного были обуты в кожаные чехлы с резиновыми подошвами с отпечатками лосиных копыт, а во-вторых, почва в лесу была достаточно мягкой, густо поросшей шелковистой травой. Впрочем, о майранцах говорили, как о детях леса или его порождениях.       Дион выехал на поляну, но не спешился, поскольку офицер даже не сделал попытки встать. Гордость мальчишки была уязвлена, впрочем, недостаточно, чтобы забыть о поручении отца.       - Ты от Слота? – майранец улыбнулся приветливо и открыто, располагая к себе.       - Я его сын, - Дион вскинул голову. Ему очень не понравилось, что неизвестный чужак так просто называл его отца по имени, не выказывая должного почтения.       - Дион, значит, - кивнул майранец и с широкой улыбкой представился, - Рейшин из рода Мунар. Я друг твоего отца, мой мальчик.       Дион соскочил с коня и с поклоном протянул свиток в кожаном футляре. О Кривом Дьяволе он был весьма наслышан, в том числе и от своего немногословного отца. А если уж господин Слот и говорил о ком-то, то только о тех, кого искренне уважал.       Рейшин неловко переставил вытянутую ногу и потянулся за футляром.       - Я думал, что ты моложе, - майранец тепло улыбнулся. - Слот говорил, что тебе пятнадцать.       - Скоро шестнадцать, - неловко пробормотал Дион. Он привык, что его частенько считали старше, чем он был на самом деле.       Рейшин убрал футляр под одежду и приветливо похлопал по стволу рядом с собой.       - Присядь, дай лошади отдохнуть, а сам попей со мной чаю.       Дион послушно вытащил железку изо рта кобылы и пустил её пастись рядом. Талант говоруна позволял ему не стреножить своих скакунов – всё равно далеко не отходили и по первому зову оказывались рядом. Присев на бревно, он украдкой посмотрел на живую легенду. Кривой дьявол был невысок, но ладно сложен с гордой посадкой головы и атлетическим разворотом плеч. Шрамы и повязку Дион заметил не сразу. Гораздо больше его внимание привлекло выражение лица, одновременно приветливое и строгое. Отсветы костра заставляли тени причудливо играть на щеках и лбу, добавляя облику Мунара нечто потустороннее.       - Спрашивай, - улыбнулся он. – Я же вижу, что хочешь.       - Почему мой отец написал тебе? – Дион всё же немного помялся, прежде чем воспользоваться любезным предложением. – Сивилия официально придерживается нейтралитета в вашей войне.       - Однако! – Рейшин весело глянул на парнишку. – Из всех возможных вопросов ты задал единственный правильный. Ты часом не гадатель?       - Говорун, - тихо признался Дион.       - А, ну эти таланты часто идут в паре. Ты бы обратил внимание на это, - посоветовал Рейшин и уперся локтями в бёдра. – Почему, значит. Одной фразой, пожалуй, не объяснить. Ну, Слот мой давний друг, поэтому связь мы поддерживаем. Мелкие услуги друг другу тоже порой оказываем. Но ты же не об этом спрашивал. Тебя интересует, не ввязался ли твой отец в сомнительную авантюру и не ставит ли это под сомнение его лояльность королю? Ну, насколько я его знаю, наверняка ввязался и не в одну, но к Майрану это отношения не имеет. Я не стал бы просить его о том, что заставит выбирать между дружбой и долгом. Как и он меня. Не волнуйся из-за этого письма. Если бы тут было что-то хоть на волос предосудительное, твой отец никогда бы не обратился к тебе. Считай, что это почти личные дела двух старых друзей. Пей чай.       Дион поспешно кивнул и отхлебнул из походной кружки, которую ему всучил Мунар. Чай оказался горячим и парнишка зашипел, изрядно позабавив майранца. Впрочем тот умел веселиться совсем не обидно, трясясь от беззвучного смеха, отобрал кружку, давая возможность отдышаться и вытереть глаза.       - Прости, не думал, что ты сильно хочешь пить, - мягко сказал Рейшин, и у Диона защипало в глазах. Никогда раньше с ним не говорили подобным тоном. Кормилицу он толком не помнил, женщину укусила гадюка, когда Диону было три года, мать была занята болезненным старшим братом, а отец… господин Слот выражал привязанность доверием. Это грело, но… Дион и не думал, что так изголодался по банальной не ласке даже – теплу и мягкости. Поэтому он позволил понимающему Рейшину обнять себя за плечи и прижать к себе. Так и сидел, привалившись к чужому боку и греясь, ощущая чужую горячую руку на плече.       Минуты падали в бездну переливающимися жемчужинами, накапливаясь где-то внутри Диона. Непривычное спокойствие и умиротворение с каждой жемчужиной становились всё более весомыми. Когда их стало слишком много, Дион мягко отстранился, чувствуя смутное сожаление, но он не знал, что делать дальше, а непривычные ощущения были уж слишком неловкими.       - Вряд ли мы когда-нибудь встретимся ещё раз, - грустно сказал Рейшин, выпуская парнишку из объятий. – Жаль. Я хотел бы поговорить с тобой ещё.       - Может, и встретимся, - Дион смотрел на костёр, чувствуя, как горят уши.       - Вряд ли, - в голосе мужчины сплелись грусть и уверенность. – Тебе пора возвращаться, Дион. Передай отцу: я сожалею, что не смог встретиться с ним.       Рейшин снова улыбался от уха до уха, но теперь Дион не верил беззаботности и лёгкости тона. На плечах Мунара лежал тяжёлый груз, просто он был слишком упрям, чтобы дать кому-то это увидеть. Хотелось сказать этому странному человеку: «Если продолжите в том же духе, этот груз однажды вас сломает», - но Дион не посмел лезть с непрошенными советам, молча кивнул, вскочил на лошадь и растворился в густых тенях ночного леса.       - Я знаю, - тихо пробормотал Рейшин себе под нос. – Но уже слишком поздно.       Коварный яд оставил Кривому Дьяволу меньше года жизни.