Шестая годовщина Бесконечности

9 июня 2016 года. Очередная годовщина в копилке INFINITE, очередной год за плечами, многому научены, многое умеют, многое пройдено уже, но еще больше предстоит пройти. Кто-то и до пятилетия не дотягивает, распадаясь, как охапка осенних пожелтевших листьев, но это не про них, не про этих семерых пареньков. Перед самим дебютом парней ждало разочарование, но это лишь подожгло их дух, укрепило их узы, придало сил двигаться к цели и в конечном итоге добиться ее. Они срывали награды на шоу, собирали тысячные залы, провели не одно мировое турне, стали неподражаемыми. Их поистине можно было назвать богами синхронности и хореографии, столь идеальными были их движения, подбитые один под один, казалось, что они сливаются в единое целое, выполняя движения. От такой похвалы можно было бы и задрать нос, заболеть звездной болезнью, но даже это было им чуждо. Они были отзывчивы, снисходительны, добросердечны, и, несмотря на такой успех и знаменитость, они оставались обычными парнями со своими потребностями и желаниями, пусть и не вынесенными официально за стены общежития. Наму потянулся в постели и уставился в бледный потолок. Вот уже шесть лет он просыпается в одно и то же время, делает обыденные вещи на автопилоте, но при этом он любит свое занятие, чувствует, что он в нужном месте. Рядом на кровати сопит СонГю. Этот темноволосый паренек с его неуклюжестью запал в сердце УХёна, едва они смогли дебютировать. Он мог бы бесконечно благодарить лидера за его выдержку, поддержку, искренность, обаяние, умение выслушать. Несмотря на его некую вредность, ленивость, упертость, СонГю всегда заботился о своих младших товарищах, заменяя временами им мать. Нередко малыш СонДжон скучал по семье, да какой там, все они тосковали по семье, но именно Ким придавал им сил двигаться дальше и не опускать своих рук. Он был их бесконечной опорой и остается ей по сей день. Однако, только УХёну посчастливилось ощутить не только дружескую любовь своего хёна, но и прикоснуться к его душе и сердцу. Поначалу это были просто заигрывания на фансайнах, какие-то взгляды и смешки, но потом это приняло более серьезный характер, чем простой фан-сервис. Одногруппники тихо посмеивались, подкалывали, подшучивали, временами даже ненавидели Наму, но вместе с тем свыклись с тем, что эта сладкая парочка играет не на публику. И это продолжалось так долго, что стало обыденностью для окружающих группу людей. Разумеется, это всё очень забавляло фанатов, которые обожали пейринг «УГю», но очень злило лидера. «Почему они решили, что ты актив? Разве должность лидера не самое актуальное для роли актива? Я не хочу, чтобы они писали, как ты дерешь меня! Это моя привилегия!» — как-то возмущался Гю, очередной раз застав УХёна за чтением фанфика. А самому вокалисту лишь нравилось то, как его рисовали в этих историях: совершенно другим, непривычным, властным, местами высокомерным. Ух порой задумывался, действительно ли ведет себя таким образом, что таким его видят фанаты? — Эй, — теплый шепот окатил шею, — с добрым утром. — С добрым, хомяк, — улыбнулся Нам, приобняв Гю. — Хочется тебя, — Ким вытянул губки трубочкой, надеясь на нисхождение любимого. — СонГю, — протянул младший, — ты только своим членом и думаешь! — Ну, Намуууууу, мой сладкий голос Бесконечности, дай свой попец, хотя бы на пять минуток, — канючил старший. — Перестань! Чего как маленький? — забубнил Ух. — Но хочется мне, очень хочется, — не унимался Гю. — У нас сегодня годовщина, встреча с фанатами и… — И секс, — перебил лидер. — Господи, да отвянь ты уже! — Такими темпами мой стоячок скоро совсем завянет и отвалится, — недовольно пробурчал Гю, реагируя на то, что возлюбленный начал подниматься с постели. Да, утреннего секса Гю теперь не видать, хотя еще был вариант с душем, но и тут нужно проявить сноровку, ведь все остальные тоже будут ломиться туда. Поэтому, хитро проводив УХёна взглядом, он юркнул вслед за ним, выждав уже знакомую паузу. В ванной комнате уже запотели зеркала и стекла просторной душевой кабинки. Сама обстановка была накаленной, интригующей и чертовски возбуждающей. Брюнет стоял под горячими струями воды, опустив голову. СонГю решил не тратить понапрасну времени и, скинув свои пижамные штаны с черной майкой, медленно и аккуратно скользнул за стекло душевой. Он обнял тело со спины, прижимая к своей уже напрягшейся плоти, отмечая, что любовь всей его жизни стала чуть выше и худее. Он смело провел пальцами по худенькому животику, весьма мягкому для УХёна, и опустил прямиком к любимой части тела любимого. Тут ванну окатил звонкий визг, будто СонГю ворвался в женскую раздевалку команды болельщиц. Его маленькие глаза округлились до такой степени, что яблоки могли вот-вот выпасть, а руки неуверенно отпустили член паренька. Тот обернулся, и СонГю вовсе смутился, не зная, что именно его смутило: собственная оплошность или такого рода приставание. — Чертов извращенец! — вопил макнэ, стараясь выбраться из душевой, смахнув со лба мокрую челку. — Помылся блядь! Охуеть просто! Но это было не всем сюрпризом, на вопли СонДжона сбежались все мемберы, выпучивая глаза на сию сцену: из душевой выбирается запыхавшийся, раскрасневшийся, взбешенный и, что немаловажно, обнаженный СонДжон, оставляя в кабине лидера. — У тебя появился конкурент, Наму, — кивнув в сторону Ли, пролепетал ДонУ. Эта шуточка еще больше смутила макнэ, а парни залились таким хохотом, что их было слышно на улице. Разбрасываясь колкостями, они вынуждали Джона еще больше краснеть и, между тем, злиться. Хёны любили поглумиться над Джоном, не злобы ради, но поиздеваться надо было, даже чуточку. Оставшись в совершенном одиночестве и легком ступоре, СонГю впервые не решался поднять глаз на УХёна. Он чувствовал себя таким придурком, думающим только о своем личном допинге, что поставил под удар их и без того странные отношения. — Ну что? Приключений на сегодня хватило? — Нам оперся на косяк двери, скрестив руки на груди. — Если бы ты мне дал, этого бы не случилось, — недовольно пробубнил Гю, закрыв воду и завернувшись в махровое полотенце, оставленное СонДжоном. — Когда ты перестанешь думать той головой, я подумаю о том, чтобы дать тебе, а теперь приведи себя в порядок — через два часа выезжаем, — выдвинул ультиматум вокалист и покинул ванную. «Когда перестанешь думать, когда перестанешь думать, — передразнивал его старший, испытывая такое недовольство, что бубнил подобно старику, — я бы перестал думать, если бы твоя задница отдавалась мне чаще, желательно каждый день, но нет! Зачем Нам УХёну здоровый партнер, лучше уж импотента иметь под боком, он рычит, но не кусается». *** Фанаты уже заполняли небольшой зал, украшенный к годовщине, всё было подготовлено и ждало определенной минуты, чтобы пойти в ход по программе фанмита. Как и в свою первую встречу с фанатами, парни волновались, к такому нельзя привыкнуть, даже спустя так много лет. И хоть в их сердцах и теплилось робкое волнение, оно было приятным, без него это были бы уже не они. И всё бы ничего, но у Гю так и саднило, ему нужен был Ух, он очень сильно нуждался в нем. По дороге сюда он уже пытался пристать снова, затем в гримерке, когда вокалист переодевался, но всё тщетно, будто Нам испытывал его. СонГю подошел со спины к товарищу и положил ему голову на плечо, вслушиваясь в ход общих мыслей по поводу нового альбома. Он должен был вести этот разговор, вести младших в нужном направлении, но сейчас его мысли были заняты другой идеей. — Намууууу, — протянул лидер, потянув губами бледную кожу шеи товарища. — Я сказал тебе «нет»! И не трогай шею, у тебя есть дурная привычка оставлять на ней следы одним только прикосновением! — изображал недовольство УХён, хотя в душе уже вовсю хихикал над доверчивым лидером. Любой другой был бы рассержен, но только не СонГю. Его отчасти веселило это и даже доставляло некое удовольствие, но и подбешивало тоже. Однако, Ким слишком хорошо знал своего любимого и чувствовал, что он или сдастся и Гю получит желаемое, или же он окончательно его добьет, и тогда дело кончится ссорой, которые обычно заканчивались умопомрачительным сексом. В любом случае, по плану СонГю, он оставался при том, что ему было нужно, разница была лишь в методе и сроке получения. Пока СонГю расставлял приоритеты в своем плане, парни уже начали выходить в зал, улыбаясь своим преданным фанатам, а Гю, собственно, так и поплелся за Наму, канюча его зад. Парни потихоньку стали проверять готовность и, по возможности, помогать стаффу, но батька Ким и вокалист Нам уселись в уголке, наблюдая за передвижениями и суетнёй товарищей. «Да начнется жара», — довольно подумал старший. Он оглядел фанататов, без доли скромности кладя руку на ногу соседу. Все бы ничего, если бы рука не двинулась выше, медленно направляясь к эпицентру желаемого. От такой наглости глаза УХёна начали на лоб лезть, вместе с тем, как он стал ощущать возбуждение от такого, казалось бы, обычного действия. — Да ты заебал, мужик! — прошипел Нам. — А я говорил, что тебе лучше давать мне тогда, когда я это прошу, — с довольной улыбочкой пролепетал Гю. Что ж, Ух должен был признать, что сплоховал, не позволив Гю получить желаемое, а теперь обрекал себя на вполне заметный стояк. И всё бы ничего, он бы мог потерпеть, как и всегда, когда в нем просыпается желание наброситься на СонГю во время репетиций или концертов, но столики не были покрыты скатертью, поэтому шанс, что его стояк будет мозолить глаза фанатам, был стопроцентным. Вдобавок ко всему прочему могли покатиться слухи, сплетни и, в конечном итоге, скандал на всю страну и даже мир. Это всё весьма утруждало и тяготило, поэтому младший и ругал себя, что заварил эту кашу, а последствий оказалось достаточно. Он устало положил голову на плечо лидера и вздохнул. В первый раз он проиграл в своей же игре, и это заметно убивало его самолюбие, а Гю же наоборот тихо воспевал себя, внутри ликуя, как ребенок. Обреченно кивнув, Ух поднялся, переминаясь с ноги на ногу от неловкости, а одержавший победу Гю гордо пошел к выходу, но тут Наму набросился на него со спины, обжигая шепотом ухо: — Раз уж ты причина моего стояка, то будь любезен прикрыть его собой. — Любой каприз, маковка, — улыбнулся лидер. Слегка пригнувшись от тяжести тела УХёна, СонГю пошел к выходу, понимая, что скоро все фанаты будут обсуждать очередной романтический момент УГю, однако возбуждение партнера определенно ощущалось телом, что заводило и без того озабоченного Гю. Единственным местом, где они могли побыть наедине, был туалет. Пожалуй, в таком экзотическом месте у них с Наму ещё не было потрахулек. Ким зашел в кабинку, а Нам задвинул шпингалет. Их тяжелые, полные вожделения дыхания слышно было вполне четко, но уровнять их было сложно и практически невозможно. Не раздумывая, Ух резко развернул Гю, впиваясь в его губы, с самого утра он ждал момента коснуться и ощутить их тепло, дабы ознаменовать сегодняшний праздник, но его парень думал не о романтике, поэтому пришлось отбросить эту мысль. Простонав в поцелуй, СонГю агрессивно толкнул УХёна и впечатал его в дверцу, от чего та звонко брякнула, а Ух машинально втянул воздух, будто удар принес ему боль. Лидер принялся неистово целовать партнера, сдерживаясь не оставить следов на такой желанной шее. Он знал каждый миллиметр его тела, знал что, как и где сделать, чтобы вызвать определенную реакцию, он выучил вокалиста и знал о нем всё. Аккуратно избавив торс от одежды, Гю расстегнул ремень брюк и приспустил их, освобождая налившийся кровью член. СонГю был не только умелым обольстителем, он был и прекрасным любовником, знающим многие нужные вещи, поэтому он начал свою сладостную пытку, заставляя худое тело УХёна дрожать, содрогаться и, в конечном итоге, издавать жалобные, но сладкие стоны, которые пьянили получше любого алкоголя. Опустившись на колени, Гю принялся целовать живот, выпирающие тазобедренные косточки, бедра, точно зная, что дразнит партнера, чего тот совсем не любит, но сегодня он ждал его произвольного согласия, чтобы он попросил сам. Едва ли Гю подумал об этом, как Ух простонал: «Возьми меня, Гю». Самолюбие подскочило до небес, и лидер решил вознаградить это, сладко заглотив возбужденную плоть, сжав ее губами и одновременно стараясь вытащить изо рта, оттягивая тонкую нежную кожу. Да, такое Ух любил, от чего застонал еще более глубоко и протяжно. Но им нельзя было выдавать себя, поэтому Гю прислонил свою ладонь к губам парня. — Тих-тих, ты так всех фанаток нашего пейринга сюда созовешь одним своим «даааа», — посмеялся Гю. Но вряд ли теперь УХёна можно было остановить — цепная реакция была запущена. Сердце в груди трепыхалось и норовило выпорхнуть из самого горла, а сознание едва отдавало отчет о происходящем. Может, если бы не вся атмосфера процессии, поданная под соусом из адреналина, Ух не был бы столь эмоциональным и чувствительным, но сама незыблемость поджигала его чувства. СонГю же напротив вел себя как хитрец, нарочно дразня партнера. Он хотел показать всю щекотливость своего положения с утра, назойливо играя с до ручки возбужденным Наму. Он был безжалостным и истязал, казалось, сам рассудок УХёна своей игрой. Но, сам того не замечая, Ким увлекся, забывая первоначально преследуемую цель. Уж больно сильно любил этого паренька. Рука, прикрывающая рот Уху, едва сдерживала сладкие стоны, а СонГю умело облизывал напрягшийся орган любимого, точно смакуя. Ему не так часто приходилось это делать, но когда доводилось — он сводил с ума парня, доводя того до фиолетового тумана и подкашивающихся ног. — Гю, — не совсем внятно проныл парень в широкую ладонь. — Давай, любовь моя, ты должен кончить, не сдерживайся, — прорычал старший, обхватывая пульсирующий ствол с таким вожделением, что от одного только этого вида можно излиться. Но УХён не привык так сразу поддаваться требованиям Гю. Он терпел до тех пор, пока волна незабываемых эмоций не стала его накрывать, заставляя задыхаться собственным дыханием. Ким сильно сжал горящую плоть в руке и пару раз драчнул ее. С измученным, но благодарным стоном, УХён выбрызнул из себя белесую жидкость, едва не срываясь на крик от умопомрачительных ощущений, чувствуя неописуемое ощущение легкости и свободы. По хорошему счету прекратить бы это, одеться, сбрызнуть лицо холодной водой и пойти в зал, но у СонГю слишком уж долго бездейственно стоит на Наму. Пользуясь моментом, Гю стащил джинсы с худых ног, боясь запачкаться, повторив то же самое с обмякшим УХёном. Дома Ким нежно растянул бы любимого пальцами, а потом ворвался в смазанное кольцо мышц, но было не до ванильной роскоши. Старший умело разорвал квадратик презерватива и натянул тонкую резинку на свой член, затем рывком развернул УХёна и натянул на свой «перчик» по самые не балуй. Не подготовленный Ух вскрикнул, борясь с желанием лезть на стену, вместе с тем ощущая новую яркую волную наслаждения. Еще один грубый рывок и с уст Гю слетает отяжелевший стон. Он животно наращивал темп, стирая границы допустимого и уходя в предел. Сейчас он жаждал лишь удовлетворить себя, забывая о бедной нерастянутой попке УХёна. Тот лишь подвывал от столь неординарного ощущения, граничащего с неописуемой тянущей болью от копчика до самой поясницы и с возвышенным наслаждением. СонГю вбивался жестко и резко, отдавая отчет, что хочет кончить так же молниеносно и резво, чтобы хоть на йоту приблизить себя к состоянию Уха. Упругие ягодицы ударялись о тазобедренные косточки, едва успев отстраниться, а хлюпающе-чпокающие звуки лишь поджигали адреналин. Измученный своим желанием и воздержанием, Гю гортанно прорычал стон и уперся рукой в перегородку кабинки, которую уже давно обнимал УХён. Дыхание не хотело даваться, а легкие горели, будто был преодолен не один километр, а вместе с тем по телу катилась приятная теплота, прогоняя по спине мурашки. На лоб уже давно выступил пот, засаливая хорошо уложенную челку, хотя и от самой укладки мало что осталось. От такого дикого накала СонГю стал тихо смеяться, сравнивая свой поступок с сумасшествием. В любую минуту кто угодно может их обнаружить, но сил не было разом взять и остановиться, тело требовало продолжения. — Ещё, — Ух повернулся и закусил губу, точно зная, к чему приведет этот жест. СонГю хитро улыбнулся и впился в пухловатые губы любимого, отмечая, что его весьма не дурно заводит то, как Ух небрежно кусает губы. В нем просыпается адское рвение укусить их тоже, до того этот наглец испытывает его терпение. Нам неуверенно согнул ногу в колене, зацепившись за Гю, а тот уже словил предложение на позу очередного «забега». Уверенно ухватив партнера, лидер дал тому зеленый сигнал и прямое одобрение, поэтому Ух обхватил талию партнера ногами, с большей жадностью крадя поцелуй. Что ж, такой расклад еще больше расположил Гю на повтор «воссоединения», поэтому он не спеша, аккуратно, не торопясь начал насаживать УХёна на себя, медленно растягивая упругие стеночки. Нетерпеливый парень начал дергать попкой в надежде быстро удовлетвориться и пойти в зал, но лидер Ким был настроен иначе, ему нравилось так издеваться, чтобы немного реанимировать своё самолюбие и исключить всякого рода самобичевание. Но стоило бледным ягодицам коснуться Гю, как обоих словно ударило током. Старший вжал тело младшего в пластиковую серую перегородку, жадно кусая его губы. Когда темп становился менее резвым, Гю пассивно кусал ключицу, но вдруг включалось второе дыхание и отрывало крышу вновь, заставляя срываться на бешеный темп. УХён готов был рыдать, чувствуя себя желанным и одновременно получая безграничный кайф, но его связки разрывались в стонах, которые Ким старался заглушить поцелуями. Однако, Ух хотел большей агрессии, потому смог оттолкнуться от пластиковой перегородки и впечатать парня в холодный кафель стены. Животный рефлекс проснулся и у Гю, который пригвоздил своего ненасытного обратно к перегородке, вжимая его всё сильнее и сильнее. От такого натиска Ух вцепился в плечи старшего, выдавая один из сладостных стонов, который и ослабил концентрацию СонГю, который тут же и выплеснул в УХёна сперму, продолжая насаживать паренька на свой ствол. И, вероятно, они бы не сменили позы и черт его знает сколько раз кончили ещё, но пластик за спиной УХёна неожиданно для них обоих хрустнул, а парни замерли в каком-то непонятном ожидании — до того это их заинтриговало. Когда Ух немного поежился, серая пластиковая перегородка начала валиться под натиском, захватывая с собой парочку. Грохот стоял неимоверный, а их испуганные лица моментально налились краской. СонГю лежал на УХёне, прислушиваясь, как и Ух, который навострил свой музыкальный слух. Но едва обоим в голову ударило осознание, как гогот разрезал гробовую тишину. — Это пиздец какой-то! — чуть не плача от смеха, пролепетал Гю. — Мой парень проломил мной перегородку в туалете! — слезно подхватил Ух, вытирая тыльной стороной руки глаза. Пытаясь перевести дыхание, они хватали воздух урывками, улыбаясь как два придурка, ведь могли же заняться этим дома: утром — когда сбрендило одному, или же вечером — как хотел второй, но в этом деле всегда выходит что-то третье и в этот раз — в кабинке туалета, будто оба парня были гормонально нестабильными студентами. Так или иначе, нужно было сваливать с места преступления, поэтому парочка наскоро оделась и как ни в чем не бывало вышла из кабинки, оставив погром обслуживающему персоналу. Но не тут то было. Их встретил укоризненный взгляд макнэ, который недовольно скрестил руки на груди. — Извращенцы! — Джо как-то отчеканено выплюнул это слово. — А что? Хочешь быть третьим? — СонГю повел бровью, стреляя взглядом в Ли. СонДжон скорчил гримасу отвращения, ужаса и испуга, косясь на парней, однако какой-то детский интерес его всё еще держал тут. Щеки его запылали жаром от одной только мысли поучаствовать в оргии, а от представлений непонятное и даже странное возбуждение охватила младшего. — Хочешь меня, детка-лимонная конфетка? — СонГю дразнящие подмигнул Джону. Испуганно втянув в себя воздух, Джон пулей вылетел из уборной, уже побаиваясь эту парочку, явственно ощущая не только взгляд старшего на своем худеньком теле, но и его грязные мыслишки на его счет. Ух же стоял рядом, сверля недовольным взглядом Гю, неудивительно, что малой так быстро пустился в бега. Но, даже будучи таким разъяренным, он был чертовски привлекательным и желанным для Гю. — Не ревнуй, — протянул Гю, вытягивая губки трубочкой. — Вот еще, из-за сопливого макны ревновать, — фыркнул Ух, поворачиваясь к раковине, — тем более я был у тебя первым, мне достались все плюшки. — Всё верно, ты мой первый… после Джона, — не унимал свой юморок старший. — Знаешь что? Тогда и проси у СонДжона задницу на потрахаться! — с обидой бросил Нам. — Боюсь, он не поймет, с какой стати я у него канючу твою попку, — Гю улыбнулся своей фирменной улыбкой обольстителя. — Я припомню тебе этот день, Ким СонГю, — Нам обернулся, направляя на лидера сердитый взгляд. — Припомнишь, Наму, припомнишь, только не лишай меня боле своей прекрасной попки, — Гю приобнял парня, чмокая его в кончик носа. — Я подумаю над твоим предложением, — изображая серьезность, проглаголил Нам. — Пошли уже, дорогуля, — Гю улыбался во все свои тридцать два. — Но теперь мы можем его подстегивать тем, что ему просто хочется к нам третьим, — он залился смехом, находя шутку настолько остроумной, что мир должен сойтись на этом. Впрочем, Гю всегда отличался от всех странным и понятным лишь ему юморком, но с момента их отношений, Нам смекнул всю задумку его шуток, поэтому ему ничего не оставалось, как залиться смехом вместе с лидером. Два сапога — пара. — Ребят, — из-за двери туалета появилась голова Хои, — нам пора начинать. Шестой год они вышли на сцену, испытывая волнение, страх, переживая, будто не было тех шести лет, а они снова неопытные дебютанты. А всё потому, что Бесконечные всегда будут молоды душой.