Голос в его голове

      Голову пронзает резкая боль, словно сквозь неё пропустили электрический заряд. Вслед за ней появляется давящее ощущение, а воздух становится в несколько раз тяжелее и начинает с огромной силой сжимать череп, будто поршни машинного двигателя. Казалось, что хрупкие кости вот-вот сломаются, пронзая острыми осколками мышцы и органы, заставляя багровую кровь литься из обессиленного тела, добавляя резкий запах свежей крови к ужасному смраду, царящему в помещении. Из целого «букета» ароматов, помимо затхлой пыли, ужасно воняло гнилью и тухлятиной, как будто Стайлз находился в самом сердце помойки или скотобойни: других вариантов его сознание еще не успело подкинуть.       Первое, что подросток попытался сделать — открыть глаза, что, к сожалению или счастью, ему не удалось. Веки будто стали свинцовыми и не хотели открываться. Предчувствие подсказывало парню, что нужно быстрее вставать и бежать, бежать подальше из этого противно пахнущего места.       Тогда Стилински попробовал пошевелить правой рукой. Тонкие бледные пальцы совершенно спокойно двигались, но вот рука. Сама рука была неподвижна. Запястье, локоть и плечо были словно скованы цепями. Стайлза прошиб испуг, он начал резко двигать руками и ногами, пытаясь освободиться, но ничего не получалось. Все мышцы на его теле были максимально напряжены, юноша сжимал свои челюсти с такой силой, что, казалось, можно было услышать, как скрепят зубы. Он даже не слышал лязганья цепей. С каждой его тщетной попыткой цепи или верёвки (Стайлз так и не мог понять, что его удерживает) затягивались всё туже и туже. Со стороны он был похож на психбольного, который изо всех сил стремится снять с себя смирительную рубашку.       Со лба вниз по виску медленно потекла капля, наверное, пота. Парень, преодолевая страх, всё же попытался открыть глаза. Уже спустя пару секунд он сильно пожалел, что решился на этот шаг. Его организм явно не был к этому готов, поскольку несчастную голову парня сразу же пронзило адской болью, как копьём, а в глаза ударил яркий свет, похожий на свет от ламп в поликлинике. Стоп. Больница! Да, это именно то место, в которое Стайлз направлялся, чтобы поговорить со Скоттом. Вот он уже переходит дорогу и… ничего. Больше Стайлз ничего не помнил. Его сбила машина? Да, похоже на то, но почему же тогда он не в палате, а здесь: в совершенно пустой белой комнате, да и к тому же один, привязанный толстыми верёвками к стулу.       — Если это какой-то розыгрыш, то самое время выбежать вместе с оператором и прокричать «Сюрприииз!!!». Не бойтесь, я вас не трону, точнее не сейчас. Но как только вы отвяжете меня, я засуну вам свою биту в задницу, шутники хреновы! — прокричал Стайлз в пустоту.       Прямо за его спиной раздался сдавленный смешок. Стилински моментально повернул голову, готовый столкнуться с обидчиком носом к носу, но никого по-прежнему не было. Мозги Стайлза упорно твердили ему, что это просто невозможно: испариться за несколько секунд. В конец отчаявшись, парень заорал:       — Кто здесь?!       «Ты серьезно думаешь, что даже если и здесь кто-то есть, кроме тебя самого, то он тебе ответит? Хватит вести себя как герой тупого ужастика, Стайлз» — подумал подросток.       Вопреки ожиданиям, сзади послышалось покашливание. Стилински начал с бешеной скоростью крутить головой, осматриваясь по сторонам. Но он так и не увидел ничего, кроме голых стен. Эти стены были безупречно белыми, сразу заметно, что помещение абсолютно чистое, никаких следов грязи, пыли. Откуда же этот отвратительный запах?       — Отпустите меня! И вообще, мой отец — шериф, я бы на твоём месте не стал трогать его сына, но ты, я смотрю, особым умом и сообразительностью не отличаешься! И да, теперь я точно знаю, от кого это так воняет дерьмом, — язвительно ответил Стайлз, уже начиная выходить из себя. Он понимал, что такими репликами ещё больше раззадорит своего пленителя, но не смог придержать свой язык за зубами.       — Эх, Стайлз-Стайлз, сколько раз твоя неспособность вовремя закрыть рот подводила тебя, но ты так и ничему не научился, — прозвучал до боли знакомый голос, но, как ни странно, Стилински не мог вспомнить его обладателя. Слова словно звучали из стен, они доносились одновременно со всех сторон, что было очень странно. Вообще, всё здесь было странно, начиная от белоснежной комнаты и заканчивая голосом.       — Кто ты? — прошипел сквозь зубы подросток.       На запястьях остались яркие красные следы от плотно натянутых верёвок, доставлявших парню жгучую боль при каждой попытке освободить кисти рук. Стайлз уже начинал терять самообладание, искусал свою нижнюю губу до крови в попытке справиться с нервами. Он торчал здесь уже целую вечность, но его похититель даже не соизволил явиться сюда! Да и вообще, зачем кому-то похищать обычного парня? Ну да, самого обычного парня, который зависает вместе со стаей альф и спасает город от разной нечисти.       Неожиданно противный запах стал усиливаться, Стайлз повернул голову и заорал. Прямо перед ним стоял он сам. Точнее, внешне парни были абсолютно идентичны, но лицо темного Стайлза было бледнее и будто бы худее, а губы — тоньше. Они сливались с бледной кожей. На майке зиял длинный порез, через него частично было видно ссадину, от которой исходила ужасная вонь. Глубокая рана вся гноилась, но самым отвратительным было то, что из неё вылетали мухи, а внутри было полно опарышей. От представшей взгляду картины хотелось блевать. Это существо определённо было ни живым, ни мёртвым. Красные круги под глазами лишь подтвердили догадку парня, которая уже являлась фактом. Ногицунэ.       — Скучал по мне, сладенький?       — Э…э. эт-то невозможно! — испуганно протараторил Стилински.       Ногицунэ лишь ухмыльнулся и приблизился вплотную к лицу Стайлза, шепча ему в губы:       — Еще как возможно.       — Ты мертв! У меня еще нет маразма.       «Это всё просто сон, сон, этого не может быть, » — мысленно повторял он вновь и вновь.       — Какой же ты тупой, Стайлз. Могучий темный дух нельзя просто взять и стереть с помощью укуса. Я уже не просто тёмный дух, я — это ты, Стайлз. Мы единое целое, как же ты не понимаешь?! И если ты перестанешь противиться и выпустишь на волю свою тёмную сторону, то всё будет гораздо проще, просто перестань сопротивляться. Ты ведь знаешь, что я могу и заставить тебя. Мне будет даже приятно смотреть на то, как ты страдаешь. Доставлять тебе физическую боль — высшее удовольствие для меня. А еще приятнее смотреть, как умирают твои друзья и родные и как ты занимаешься самобичиванием. Я знаю, что ты ревел, как девчонка, когда погибла Эллисон. Я знаю, как ты не мог спать без снотворных еще полгода. Я знаю, какие кошмары тебе снились. Ты же помнишь их? Ты помнишь свой самый страшный кошмар, Стайлз? А я помню. Я помню, как ты стоял с руками по локоть в крови, а все смотрели на тебя и кричали «Убийца!». После чего ты просто взял и вырвал из груди собственное сердце!       — ХВАТИТ! — хрипло закричал Стайлз.       Неприятный ком уже подступил к горлу. И Стилински был готов лечь на пол и разрыдаться прямо здесь и сейчас. Никто, совершенно никто, не знал, как болезненно сказалось на подростке то, что психованная лисица управляла его телом. Он не мог спать, не мог есть, не мог жить. Но он должен был продолжать делать вид, что всё в порядке. Он не мог просто взять и вскрыть вены, как делают многие бездушные подростки, которым плевать на своих близких. Стайлз понимал, что у его отца нет никого, и, если и не станет его единственного сына, то шериф Стилински просто не сможет жить дальше. Именно мысли о друзьях и отце держали его на плаву. И сейчас, вновь столкнувшись лицом к лицу со своим кошмаром, который должен был навсегда остаться в прошлом, Стайлз вспоминал всех, кто ему дорог. Именно мысли о дорогих сердцу людях в который раз помогли ему не сорваться.       Стайлз глубоко вдохнул.       — Я предлагаю тебе сделку, — спокойно, не дрогнув ни одним мускулом, сказал Ногицунэ.       — Сделку? С чего вдруг злобный демон стал так милостив со мной?       — Ты ведь не думаешь, что я просто так выбрал именно твою тушку? Я ведь мог вселиться в кого угодно и найти себе кого-нибудь посильнее как физически, так и морально. Но я выбрал тебя. И не делай вид, что не знаешь, почему.       Стайлз молчал. Это подозрение давно закралось в его голову, но он отчаянно запихивал его как можно дальше, лишь бы не думать о столь противной участи.       Демон внимательно смотрел своими глазами на Стайлза, высасывая из него все надежды на спасение. Ногицунэ будто бы прочитал все мысли Стайлза и произнёс:       — Я вижу, ты не готов к сделке.       — Постой! Каковы условия сделки?       — Ты позволяешь мне управлять тобой, но не как в прошлый раз. Теперь ты будешь действовать вместе со мной. Я не собираюсь, как раньше, запирать тебя в твоём сознании. Ты сольешься со мной в одно неделимое существо.       С каждым словом Ногицунэ придвигался все плотнее и плотнее к застывшему от страха Стайлзу, пока наконец не коснулся его губ. Он водил своим склизким языком во рту подростка. Сам Стилински был в полном ступоре и оцепенении. Как только демон прикусил нижнюю губу парня, Стайлз очнулся и начал яростно отпихиваться от Ногицунэ. Тёмный Стайлз отстранился и, ухмыляясь, сказал:       — У тебя есть сутки.

***

      По ушам ударил резкий звук автомобильной сирены. Стайлз лежал на асфальте, а над ним нависал какой-то мужик и явно собирался сделать искусственное дыхание.       — Эээ, мужик, полегче! — крикнул подросток и нагло пихнул его руками в грудь. Стилински встал с асфальта, голова всё также раскалывалась, — Сколько я был в отключке?       — Эм, пару секунд, наверное, — неуверенно ответил мужчина.       Парню лишь оставалось надеяться, что всё, привидевшееся ему, на самом деле было галлюцинацией вследствие сильного удара головой о твёрдую поверхность.