Эксперимент

— Это не слишком хорошая идея. Я бы даже сказал, отвратительная. — Боишься? — говорит Крокодайл хриплым текучим голосом. — Не думал, что тебя так легко напугать. Дофламинго хмурится, дёргает связанными за спиной руками и смотрит на Крокодайла с вызовом. — Просто заткнись, — шипит Дофламинго и отворачивает голову, не позволяя снять с себя очки. Он лежит на кровати совершенно голый, с разведёнными коленями и стоящим членом, но очки, конечно же, должны остаться на лице, без них неуютно. Крокодайл понимает это и всё равно гладит дужки очков, давит на оправу, цепляет её пальцем и медленно тянет вниз. Взгляд Дофламинго лихорадочно мечется, ищет, за что бы зацепиться. Ему нелегко смотреть прямо в глаза, он привык закрываться очками, как щитом, и когда Крокодайл уничтожил эту хрупкую преграду, стало совсем паршиво. — Расслабься и получай удовольствие, — напоминает Крокодайл, почти ласково гладит скулы Дофламинго, бесцветные брови и дрожащие чувствительные веки. Под пальцами гулко стучит пульс, кожа такая тонкая, что может порваться от неосторожного прикосновения. Крокодайл никуда не торопится, делает всё обстоятельно и медленно, сводя этим Дофламинго с ума. — Не тебе лежать с членом в заднице! — бормочет Дофламинго, зажмурившись и уронив голову на подушку. Его лицо расслабляется и плывёт от улыбки Крокодайла, которая ощущается натянутыми до предела нервами. Тихий смешок капает на губы и стекает в рот, забивая горло резким вздохом. Запах сигар и нестерпимый жар давят на грудь, не позволяя дышать. Дофламинго задыхается и кусает губы. Он не мог себе представить, что всё обернётся именно так. — Смотри на меня. Дофламинго упрямо мотает головой. Его хватают за подбородок, сжимают щёки и заставляют открыть слезящиеся от слишком яркого света глаза. Крокодайл нависает над ним, он даже не соизволил снять шубу, и собственная беззащитность становится болезненно острой, невыносимой. Ладонь гладит напряжённый живот, царапая кожу перстнями, обводит пупок и поднимается выше, к груди. Дофламинго хочется пнуть Крокодайла, завалить на спину и подмять под себя, а потом оттрахать так, чтобы неделю не мог встать. Заломить ему руку за спину, ткнуть лицом в одеяло и слушать его сдавленные стоны, наслаждаясь полным контролем и властью. Но контроль у него забрали, обидно шлёпнув по рукам, надавили на чувствительные точки и подтолкнули к безумию — безумием было всё, начиная от фиксаторов на запястьях, заканчивая дыханием Крокодайла, толкавшимся в шею и висок. — Расслабься, — повторяет Крокодайл, и Дофламинго сосредотачивается на его голосе, на непривычно серьёзном лице. Кажется, он дышит тяжелее обычного, Дофламинго не может сказать наверняка, потому что сам забывает, как дышать, когда горячие пальцы прижимаются к внутренней стороне бедра. Он пытается уклониться от прикосновения, сжимается и гортанно рычит, слыша смех и шелест стекающей с плеч шубы. От неё исходит такой одуряющий запах, что Дофламинго размышляет, не сказать ли об этом Крокодайлу — это точно собьёт его с нужного настроя. — Мне нравится, когда ты доминируешь, — замечает он вместо этого, надеясь, что голос звучит по-прежнему нагло и самоуверенно. В голове гулко катаются бильярдные шары, перекрывая все звуки, кроме стука собственного сердца. — В тюремной робе и в наручниках ты нравишься мне намного больше, честно говоря. Помнишь, как ты стонал и просил трахать тебя быстрее, пока не вернулись надзиратели? Зря, у них там везде видео ден-ден муши, записи наверняка остались для личного пользования и… Крокодайл зажимает Дофламинго рот и проталкивает туда сразу два пальца. Перстни металлические на вкус, а кожа пряная и горькая, очень сухая. Дофламинго сглатывает, напрягает горло и лижет пальцы, надавливая языком между фаланг. Оральный секс ему тоже нравится, и Дофламинго не против отсосать Крокодайлу или вылизать его сзади, но у того явно иные планы на вечер. — Ты слишком много болтаешь, — выдыхает он сквозь зубы и вытаскивает мокрые пальцы с пошлым звуком. — Если не заткнёшься, я воткну тебе в рот кляп. — Да-да, я помню, что должен лежать и получать удовольствие… — закатывает глаза Дофламинго и охает от неожиданности, когда Крокодайл тянет его вверх, усаживает себе на бёдра и недвусмысленно вскидывает их. Ухмылка жжёт Дофламинго не хуже раскалённого песка. — Я передумал, Доффи, — шелестит Крокодайл, щурит глаза и раздвигает ягодицы Дофламинго, дразня его лёгкими прикосновениями. — Докажи, что умеешь не только языком болтать. А я посмотрю. — Сукин сын… — Ты очаровательно выглядишь, когда кончаешь, — добивает Крокодайл и издевательски помахивает перед лицом Дофламинго очками. — Без них всё намного серьёзнее, правда? У Дофламинго стоит до боли в яйцах, член практически касается живота тёмно-вишнёвой головкой. Поджав губы и как бы говоря этим: «Я тебе отомщу, Крокодайл», Дофламинго медленно опускается на его член, стараясь не морщиться от жёсткой ткани чужих брюк, что впивается в чувствительную кожу. — В следующий раз, — говорит он, — ставить эксперимент буду я. Крокодайл совсем не против.