Растопи моё сердце

Ребята продолжали веселиться и даже не заметили свою классную, только что вошедшую в кабинет. Учитель замерла в шоке от увиденного: все ученики были мокрыми с ног до головы, по полу медленно расползались прозрачные лужицы, а документы, лежавшие на учительском столе, превратились в бесполезные мокрые бумажки. Класс, заметив преподавателя, быстро расселся по местам и притих. Учительница, осторожно перешагивая лужи, прошла к своему столу и, остановившись около доски, сурово повернулась к ученикам. — Ну и кто это затеял? — грозно спросила она. В ответ была лишь тишина. Никто не хотел выдавать своих друзей, ведь каждый участвовал в обливании. — Я слушаю, одиннадцатый класс! — прикрикнула женщина. — Это всё новенькая! — раздалось с последней парты. Обладателем этих слов была зеленоглазая девушка с постриженными под каре рыжими волосами — Кира. Класс удивлённо посмотрел на неё, но никто так и не посмел возразить. Девушка усмехнулась и добавила: — Нас спровоцировала, а сама не стала. — Это правда? — обратилась учительница к Джесс. — Нет, это не я!.. — в панике выкрикнула Джессика, пытаясь оправдаться, но её сразу же перебили: — Решила в первый же день выделиться, или что?! — Но… — Не желаю ничего слушать! Классный час отменяется, все свободны, а ты оставайся и всё убирай! Приду и проверю. Приступай! — преподаватель выпроводила всех за дверь и ушла сама, зло хлопнув дверью. Белла, Дэн и Дэвид ушли вместе со всеми, так ничего и не сказав, только виновато обернувшись на девушку. Друзья, называется. Сжав руки в кулаки от злости и обиды, блондинка сердито топнула ногой, и пол под ней тут же заледенел. Джессика вздрогнула от испуга, но тут же успокоила себя тем, что пора бы уже привыкнуть к подобным странностям, и, раздражённо вздохнув, принялась за уборку. Девушка даже не взяла в руки швабру: она легко управилась с помощью своей силы. Когда последняя капля воды исчезла с пола, голубоглазая позвала учителя, и та, оценив работу, снисходительно улыбнулась и удовлетворённо кивнула: — Молодец. Надеюсь, впредь такого не повторится. Можешь идти. — До свидания! — попрощалась Джессика, обиженно буркнув себе под нос что-то про глупых учителей и жизненную несправедливость. Выйдя на улицу, она наконец вдохнула прохладный осенний воздух. В школе было очень душно, и у девушки уже начинала кружиться голова. Хорошо, что она успела вовремя выйти. Кажется, ещё немного — и её пришлось бы выносить… Джесс посмотрела на небо: осень — замечательное время года! Весь мир раскрашивается в яркие цвета, идёт подготовка к зиме… Вообще, зима — любимое время года Джесс. Ведь именно зимой у неё день рождения, и именно зимой она в последний раз видела своих родных живыми: весной они погибли; зимой девушка нашла на улице озябшего, продрогшего рыжего котёнка, которого впоследствии назвала Лаки и который стал ей лучшим другом в последние пять лет. «Кстати, о Лаки… где он? Та девушка ничего не говорила о коте!» — тревожно подумала блондинка и сильнее сжала ремень сумки. Она на минуту остановилась в раздумьях, а потом резко сорвалась с места и побежала домой. Вбежав по лестнице на второй этаж, голубоглазая влетела в свою комнату и огляделась: Лаки мирно спал в своём уголке. Облегчённо вздохнув, Джессика бросила школьную сумку на письменный стол, а сама завалилась на кровать. Первый школьный день был нелёгким, но тут нечему удивляться. Первый день всегда трудный, второй будет легче. По крайней мере, так хотелось думать. — Доченька, ты дома? — с первого этажа послышался голос Мелиссы, а затем звук закрывающейся двери. — Да, мам, я в комнате! — приподнявшись на локтях, ответила Джессика. Мелисса поднялась на второй этаж и, приоткрыв дверь комнаты Джесс, улыбнулась: — Устала? — Да… — простонала девушка. — Хочешь кушать? — Джесс воодушевлённо закивала. — Я ужасно голодная! — Я купила курочку… Сейчас тогда зажарю её нам. Согласна? — с лица женщины всё не сходила сияющая улыбка. — Конечно! — девушке жутко хотелось улыбнуться, но она знала, что ни к чему хорошему это не приведёт, да и не получится, в любом случае. Мелисса, кивнув, ушла, а Джессика, встав с кровати, подошла к большому деревянному шкафу и, открыв его, вновь принялась рассматривать одежду. «Да… Раньше я не могла себе такого позволить!» — восхищённо подумала блондинка. Где-то глубоко внутри она понимала, что это по-детски: восхищаться одеждой, — но ничего не могла с собой поделать. В конце концов, для неё это действительно было роскошью. Улыбнувшись про себя, голубоглазая, переодевшись в домашний халатик и достав из сумки дневник, села за домашнюю работу.

***

На завтра её классу не так уж и много задали, поэтому Джессика управилась всего лишь за час. Приготовив сумку к следующему учебному дню, девушка взглянула на часы: они показывали ровно четыре часа дня. Значит, весь оставшийся день блондинка может быть свободна. — Джесс, иди кушать! — с кухни раздался нежный голос её мамы. — Иду! — крикнула девушка и сорвалась с места. Она размеренно прошла на кухню и как можно спокойнее села за стол. Мелисса, в свою очередь, наложила им картофельного пюре с курочкой и налила яблочного сока. «Как аппетитно выглядит… Наверное, очень вкусно! Даже не верится, что я могу есть такое!» — счастливо подумала Джессика и принялась уплетать за обе щеки. Пообедав, девушка поблагодарила мать и снова ушла в свою комнату. Она легла на кровать и, обняв подушку, неосознанно попыталась улыбнуться. И вновь то же самое: дикая головная боль и лёгкое покалывание в уголках губ, но всё же… даже такая слабая улыбка лучше, чем ничего.

В другом измерении

В большой, богато украшенной комнате в окружении множества портретов стоит молодой парень довольно привлекательной внешности: шатен с тёмно-алыми глазами, одетый в дорогой костюм. Он уже второй день не сходит с этого места и всё наблюдает… наблюдает за Джессикой. — Мак, ты долго ещё так стоять собираешься? — неожиданно за спиной шатена раздался женский голос. Парень обернулся — он впервые за несколько дней оторвался от магического экрана. У входа в комнату стояла красивая девушка с белоснежными волосами и пепельно-серыми глазами. Лакированные туфли на высоком каблуке поблёскивали в свете восковых свечей, а подол чёрного платья в виде купола чуть колыхался при лёгком ветре в нескольких сантиметрах над аккуратными коленками. В руках девушка держала бокал красного вина. — Чего тебе, Грэйс? Не видишь, я занят, — холодно бросил Мак и вновь повернулся к портрету. — Ты уже вторые сутки наблюдаешь за ней… Если она тебе понравилась, так и скажи, — насмешливо прошептала Грэйс, мягко обняв шатена сзади. — Да при чём тут это?! — освободившись от объятий девушки, крикнул Мак. — А тогда в чём причина? — присев на белую софу и сделав глоток вина, спокойно спросила сероглазая. — Просто я не понимаю… Как такая милая и разумная девушка согласилась на подобное?! Скажи, она ведь не знает всех условий договора? Она ведь не знает, что будет жить так всего три года, а потом умрёт, если не обретёт настоящего друга или любовь? Она не знает, что ты лишь затуманила разум всем этим людям и заставила их думать, что они родители Джесс. Да и саму Джесс тоже… — Мак посмотрел в пол. — Ну… — Грейс немного замялась, хотя по ней было видно, что ей совершенно плевать на это. — Значит, не знает, — с горечью выдохнул парень. — Послушай, Мак, мы — фейри. Это наша работа: затуманивать мозги этим жалким людишкам, а их смертью продлевать себе жизнь, — спокойно проговорила Грэйс, убрав прядь выбившихся из причёски волос за заострённое ухо. — Отлично! Тогда скажи мне: каковы шансы, что она будет жива? Каковы шансы, что её что-то может спасти? — практически выкрикнул парень. — С чего это вдруг ты этим интересуешься? — удивилась сероглазая, мерно отхлебнув ещё вина. — Говори, — холодно повторил Мак. — Ну… если кто-то согласится отдать жизнь за неё, то, возможно… Но, знаешь, ещё никто не выжил! — указав пальцем на портреты людей, ехидно заметила фейри. — Знаю. А теперь уходи. Я занят, — Мак вновь повернулся к портрету девушки и замер, будто недавнего разговора и не было. Грэйс лишь криво усмехнулась и, встав с диванчика, вышла из комнаты, напоследок многозначительно хмыкнув. Этот дурачок определённо влюбился. Прошло уже больше десятка столетий, а мужчины-фейри так и не поменялись: всё такие же наивные идиоты. Впрочем, так даже интереснее.