Двоюродный "брат"

      Стоит заметить, что жизнь студента не так уж и весела, как покажется на первый взгляд. Нет, конечно, бывают и потрясающие моменты: вечеринки, гуляния по вечернему, а иногда и по ночному городу, всевозможные студенческие мероприятия, конкурсы и так далее. Но бывают и такие моменты, от которых у многих возникает страх до колоссальной трясучки в коленках. Например, сессия. Она родимая уже была практически на носу. Все бегают туда-сюда, «трясут» головой от безысходности и ноют, как будто это что-то изменит и поможет избежать неминуемой участи.       А что я? Я преспокойненько сижу за последней партой в аудитории и мурлыкаю успокаивающую песенку себе под нос, которая прицепилась сегодня утром и вот никак не хотела отпускать. Мои глаза прикрыты, однако я улавливаю звуки приближающихся шагов. Кто-то садится за парту передо мной и разворачивается ко мне лицом, сверля недовольным взглядом. На самом деле это мог быть только один человек…       — Ты чего такая довольная? — этот обиженный голосок звучал так смешно, что я не удержалась и открыла глаза, дабы лицезреть это «создание природы». Моя подруга и одногруппница сидела, скрестив руки на груди и надув щёчки так, словно под каждую, образно говоря, поместили по одному шарику для настольного тенниса. Настоящий хомячок. И как она так может щёки надувать?       — У меня сегодня предки уезжают на целый месяц, — широко улыбаюсь и вытягиваю руки поперёк парты, кладя на них голову. — А завтра приезжает мой двоюродный брат.       — О, ты о Сокджине? — моя подруга сразу встрепенулась, будто бы её ледяной водой окатили спросонья. Забавная...       — Да, о нём, — даю утвердительный ответ без утайки и закрываю глаза. — Мы так давно с ним не виделись…       Я уже раз сто пожалела о том, что не сдерживалась и рассказывала подруге о своём брате. О том, как он восхитителен и как мы неразлучны с ним были. Рассказывала наши с ним вечерние посиделки и прогулки чуть ли не до детальных мелочей, умалчивая лишь о наших секретах, прощальных поцелуях в щёчку и крепких объятиях. Я жалела и в то же время понимала, что не расскажи я об этом кому-нибудь, то меня изнутри бы пожирали эти воспоминания, не давая покоя. Да, если честно, то они и сейчас покоя не дают время от времени…       — Познакомишь нас? — вопрос, который я слышала уже далеко не в первый раз и после которого я всегда жалела вдвойне, виня свой чересчур болтливый язык.       — Он очень стеснительный на самом-то деле. Но я спрошу у него, — я говорю первое, что приходит мне в голову, лишь бы мой ответ дал какую-нибудь отсрочку. Слышу огромные признания и благодарности, а также спасительный звонок, извещающий о начале пары, чему я была неимоверно рада.       Каждый раз, стоило мне упомянуть моего братца (а случалось это довольно-таки часто), подруга забывала обо всём на свете и просила с ним познакомить. Не дождёшься! Меняешь парней как перчатки, так ещё и на моего родственника позарилась? Перетопчешься. Забудешь. Найдёшь лучше. Хотя последнее — весьма спорный вопрос. Мой брат идеален во всех отношениях. Мне ли этого не знать?

***

      Новое утро. Новый день. Пожалуй, счастливый день: во-первых, встреча с братом, во-вторых, пары в институте на сегодня отменили. Открываю глаза, поднимаюсь с кровати и тут же спешу в ванную приводить себя в порядок. Контрастный душ бодрит и прогоняет остатки сна. Но, на удивление, я сегодня выспалась.       Наверное, многие сталкивались с таким, что когда ты чего-то очень сильно ждёшь и это что-то вот-вот наступит, то ты не можешь заснуть, подолгу ворочаясь на кровати, и даже если ты спал час от силы, то на утро всё равно будешь бодр. Так же сегодня было и со мной.       Через два с лишним часа после пробуждения я была готова: лёгкий макияж, вьющиеся локоны, ниспадающие на открытые плечи, короткий летний сарафанчик бирюзового цвета и сандалии. Минут пять верчусь перед зеркалом, проверяя, всё ли хорошо сидит, и наконец, оценив свои старания, спешу покинуть душные стены квартиры.       Прихожу в назначенное место, а именно в парк, раньше положенного времени и тяжело вздыхаю. Чёртова пунктуальность сделала своё дело.       Прячась под зелёной кроной большого дерева от палящих лучей солнца, я оглядывалась по сторонам в надежде заметить знакомый силуэт. Но среди проходящих людей Джина не было, и это меня огорчало, учитывая тот факт, что на улице было ужасно душно и жарко, и это в девять-то часов утра! Словно я стояла не в тени, а прямо под лучами палящего солнца в знойной пустыне босыми ногами на горячем песке.       Спросите, почему я с таким нетерпением желаю увидеть своего брата? Ответ прост: мы давно не виделись. Более того, я тайно влюблена в него. Ну, как тайно? Конечно, я открыто ему признаюсь в своих чувствах, но он, как всегда это бывает между родственниками, считает, что я имею в виду сестринскую любовь. Как бы не так… Я до сих пор понятия не имею, как объяснить ему то, что мои чувства находятся далеко за пределами тех рамок, которые возвела мораль общества?       Прислоняюсь спиной к стволу дерева и достаю из кармана телефон и наушники. Спустя минуту я уже с головой погружаюсь в звучание мелодии и практически не замечаю, что творится вокруг. Я даже не заметила, как подошёл тот, встречи с которым я нетерпеливо ожидала в течение нескольких лет. Лишь только когда мягкие пухлые губы мимолётно коснулись моей щёчки, я повернула голову вбок и встретилась взглядом с Джином.       Я застыла на месте. Просто застыла, будто статуя, даже дыхание невольно задержала. Он был так красив: возмужал, подрос, его плечи стали шире, а тело… Когда я окинула его взглядом с ног до головы, то невольно сглотнула и даже не заметила, как по привычке закусила нижнюю губу. Заметив мою реакцию, он аккуратно поддел пальцами провод от наушника и осторожно вытащил его, тепло мне улыбаясь, как мог только он.       — Привет, сестрёнка, — его мягкий баритон пустил у меня мурашки по спине. Такой сексуальный голос… Господи!       — Здравствуй, Джин, — отвечаю я достаточно спокойно по сравнению с тем ураганом чувств, который бушевал у меня внутри.       Мне хватает пары секунд на то, чтобы развернуться на девяносто градусов, сделать к брату один быстрый и резкий шаг и крепко обвить его торс кольцом рук, уткнувшись при этом носиком в его ямку между ключиц. Он смеётся и приобнимает меня в ответ своими сильными руками. Лишь от одного этого действия я готова расплавиться, словно пломбир под жарким июльским солнцем.       Ох, если бы ты знал, как я скучала по тебе! Как скучала по твоему голосу и твоей замечательной улыбке. Как мечтала поскорее оказаться в твоих крепких и обжигающих кожу объятиях. Как желала увидеть твои бездонные глаза, которые притягивали к себе, в которые я могла бы смотреть вечно.       Я не знаю, сколько мы простояли так в обнимку, но могу сказать точно, что мы понимали друг друга без слов. Я чувствовала и знала наверняка, что Ким тоже по мне соскучился, ведь с самого детства мы были неразлучны и лишь недавно по стечению некоторых обстоятельств нам пришлось разминуться на тяжёлые и ужасно трудные три года.       Тяжело выдыхаю, а после полной грудью вдыхаю приятный аромат его одеколона, который тут же обволакивает и полностью заполняет мои лёгкие. Прикрываю глаза и, улыбаясь, решаю нарушить устоявшуюся между нами тишину:       — Ты вытянулся, кажется, — говорю ему, на что он плавно отстраняет меня от себя, придерживая руками за плечи, и в который раз одаряет меня своей сногсшибательной улыбкой.       — А ты, я погляжу, нет, — на подобное заявлению думаю возмутиться, но мне не дают и слова вставить, продолжая: — И правильно, ибо нечего тебе в пальмы записываться.       — Сокджин! — недовольный взгляд, адресованный в сторону брата, был оценен коротким смешком. Его рука ложится мне на голову и осторожно поглаживает по волосам, приводя в лёгкий беспорядок идеально уложенные пряди.       — Не ругайся. Пойдём лучше прогуляемся до пляжа, — предлагает он, на что я, не думая, соглашаюсь. Ну, а какой смысл думать, когда на улице такая духота стоит без спасительного ветерка, а столбик термометра уже наверняка перегнул за тридцатник?

***

      Что может быть приятней прохладной воды в жаркую погоду? Разве что когда ты сидишь в этой воде день напролёт, не вылезая. А ещё лучше, если эти «посиделки» в воде проходят в виде плесканий и игр вместе с «другом»-братом.       В отличие от меня, брат перед тем, как забежать в воду, снял с себя рубашку, под которой была надета лёгкая футболка. Ощущение, будто он знал, что в список наших планов войдёт плескание в воде.       Джин оставил рубашку вместе с телефоном и прочими вещами одним старикам, которых очень вежливо попросил посторожить их, и, естественно, ему не смогли отказать. Благо, он вовремя успел окликнуть меня, когда я по колено уже зашла в воду, а то в противном случае я бы могла утопить не только свой телефон и наушники, но и ключи от квартиры.       В целом-то телефон и наушники — проблема восполнимая, а вот что я бы делала без ключей от квартиры — без понятия. Скорее бы ночевала в квартире семьи Ким либо «куковала» бы на улице, что является вариантом маловероятным, но всё же…       — Вот и куда ты побежала? — он осторожно щёлкнул меня по носу, когда я подошла и вручила ему в руки все свои ценные вещи. — Потом бы плакала.       На это я лишь высунула и показала ему язык, тут же вновь убегая к воде, забывая о времени и обо всём на свете.       Мы дурачились и резвились, словно маленькие дети, прямо в одежде: он в своих брюках и футболке, а я в сарафане. Изредка я даже замечала взгляды стариков и взрослых, которые смотрели на нас с упоением и какой-то радостью, завидуя нашей нескончаемой энергии и юности. Но должна признать, что мне ещё никогда не было так весело. Я будто вновь впала в детство, как когда-то давно…       В итоге мы только ближе к вечеру соизволили покинуть распростёртые объятия тёплой воды, которая была словно парное молоко. Она манила к себе с непреодолимой силой, но мы с Джином так устали и проголодались, что решили двигаться в сторону дома, устояв перед соблазном вернуться и побарахтаться ещё добрые пару часиков.       Вскоре мы уже шли по безлюдной набережной, ступая босыми ногами на ещё не остывший от палящих лучей солнца асфальт, и смеялись, рассказывая друг другу шутки и анекдоты.       Остановившись передохнуть, я подошла к ограждению и облокотилась на него руками, глядя на мерцающие блики воды в свете заходящего солнца, в то время как Джин отправился в ближайший киоск прикупить нам чего-нибудь из напитков. Я даже забылась на несколько минут, если бы меня не отвлёк грубый мужской голос, от звучания которого я вздрогнула.       — Привет, красавица, — я повернулась и удивлённо вскинула бровь, оглядывая мужичка, который был чуть выше меня и которому было далеко за тридцать. Очень далеко.       — Ну, здравствуй, на любителя, — отвечаю я, улавливая, как губы незнакомца изогнулись в усмешке. Его беглый взгляд изучал моё тело, глаза горели недобрым огоньком, и от этого мне стало не по себе.       — Должен заметить, что белый цвет вам весьма к лицу. Выглядит соблазнительно, — он противно облизнулся, а я поначалу даже не поняла, о чём он говорит, но, оглядев себя, тут же ощутила, как кровь приливает к щекам. Подол этого чёртового сарафана был задран с правой стороны и являл взору не только белоснежные кружева моих трусиков, но и часть упругой ягодицы. Выходит, мужчина всё видел, и я даже предполагала, с какими намерениями он решил подойти ко мне сейчас. Почему я раньше не заметила свой конфуз? Впрочем, неудивительно: народу-то нет, не считая «незваного любителя» делать двузначные комплименты.       — Премного благодарен за то, что вы сообщили о такой оплошности, — рука подошедшего ко мне со спины Джина, плавно опустилась на моё бедро и поправила бирюзовую ткань, отчего я только больше покраснела.       Раньше он лишь скромно говорил мне поправить задравшуюся часть одежды, но сейчас он поправил сам, более того, он не только поправил, но ещё и задержал свою горячую ладонь на моей прохладной коже, легко и почти невесомо поглаживая её пальцами. Внутри всё закипало от неловкости, смущения и резко возникшего возбуждения. Я была очень чувствительной, особенно на прикосновения Кима, а сейчас он был так близко, что я спиной сквозь промокшую ткань ощущала тепло, исходящее от его тела. Что же ты делаешь со мной?       Увидев, что я не одна, незнакомец что-то проговорил и поспешил ретироваться подальше, пока не прилетело по пятое число. Видимо, взгляд у моего брата был очень «красноречивым».       — Вот проблемная, — пробубнил юноша, сунув мне в руки холодную запотевшую бутылку с водой и накинув мне на плечи свою сухую рубашку. — А если бы ты одна была?       — Но ты же со мной, — я неловко улыбнулась и виновато поглядела на брата через плечо, взгляд которого тут же переменился. Знаю, что он не может долго злиться на меня, особенно когда я смотрю на него так.

***

      Приняв душ поочередно и сытно поужинав, мы уютно расположились в гостиной на пушистом ковре, играя в карты на раздевание до нижнего белья. Не так уж и интересно, но в моём случае это было лучше, чем совсем ничего, учитывая тот факт, что я еле уговорила брата сыграть на нечто подобное.       В итоге первая партия была за мной, и Джин послушно стянул с себя футболку моего отца, которую я дала ему, когда он отправлялся в душ. Так уж вышло, что Ким снимал с себя футболку, сидя ко мне спиной, и я отчётливо видела, как в процессе избавления от детали одежды бугрились мышцы на его спине и руках. Я даже вздрогнула и прикрыла глаза. Словно я была не дома с братом, а в стриптиз-клубе, где передо мной сексуально и эротично вытанцовывал горячий мужчина. Невольно сглатываю, и мне в голову закрадывается безумная идея. Пожалуй, даже слишком безумная.       — Помнишь тот день, когда ты проиграл мне в карты на желание? — спрашиваю я, когда брат повернулся ко мне лицом и уже умело перетасовывал карты. На мой вопрос я получила утвердительный кивок и заинтересованный взгляд. Я определённо скажу сейчас глупость, о которой впоследствии пожалею, однако…       — Займись со мной любовью, — говорю серьёзно, но всё же закрыв при этом глаза от неловкости того, что прошу о таком своего родственника. Звук выпавших и рассыпавшихся по полу карт вынуждает меня открыть глаза. Ловлю его ошеломлённый взгляд на себе… Да, я знаю. Я спятила. Бесповоротно и окончательно.       — Даён, — он изрекает моё имя своими устами, и я отвожу смущённый взгляд в сторону. — Ты хоть понимаешь, что говоришь и насколько безумно твоё желание?       Сжимаю пальцы в кулак и концентрирую взгляд на Джине. Твёрдо смотрю в его глаза и медленно приближаюсь кошкой на четвереньках, отчего Ким пятится назад, пока его спина не касается холодной стены. Я подползаю непозволительно близко, едва касаясь его губ своими, и тихо начинаю нашептывать, понимая, что у меня появилась острая необходимость проставить все точки над «i» прямо здесь и сейчас:       — Понимаю. А вот ты, кажется, даже не замечаешь все те чувства, которые я испытываю по отношению к тебе. Я затянута в водоворот мыслей и желаний, пленённая тобой с самого детства, — ком воздуха застревает в горле, отчего говорить становится очень трудно и практически невозможно. Я вот-вот заплачу. Я очень рада, что сняла весь макияж, иначе бы можно было бы сказать «Здравствуй, милая панда Даён», однако я не хотела давать себе слабину сейчас, пусть и понимаю, что быть сильной в подобном положении для меня — нереально. Я стояла на краю обрыва: либо вперёд, либо назад. И последний вариант я уже отклонила, когда завела весь этот разговор. Остался один путь. Я подписала себе приговор и теперь уже не могла остановиться. Глупая…       — Мне очень больно, Джин. Я ненавижу нашу с тобой кровную связь. Я ненавижу свою привязанность к тебе. Я ненавижу своё сердце, которое стучит так сильно, стоит лишь упомянуть твоё имя. Я ненавижу своё тело, которое желает только тебя каждой клеточкой всё сильнее и сильнее с каждым днём… Почему? Почему всё так?       Наверное, я выгляжу, как сумасшедшая, говоря подобные слова своему двоюродному брату. Впрочем, почему «как»? Я и есть сумасшедшая. Слёзы чертят прозрачные влажные дорожки по моим горящим от румянца щекам, скапливаются на кончике подбородка, срываются и стремительно падают вниз, разбиваясь об паркет.       Слышу тяжёлый вздох и чувствую, как руки Сокджина крепко обвивают мою талию и притягивают к крепкому телу, заключая в объятия. У меня нет сил противиться, да и не хочется, поэтому покорно прижимаюсь щекой к его обнажённой и тяжело вздымающейся груди, давая волю слезам.       Что бы я ни делала, что бы ни говорила, Сокджин всегда готов был меня утешить и успокоить. Но сейчас меня разрывало изнутри от безысходности. Сейчас меня не спасали даже такие необходимые и любимые объятия Кима. Я была в тупике. Я была загнана в угол. Я понимала, что всё это — сплошной бред. Бред, навеянный мной же, но сердце твердило лишь одно его имя уже очень долгое время. Такое любимое мной имя — «Сокджин».       — Успокойся, — его тихий шёпот и мой всхлип оттесняют тишину в комнате на второй план. Его рука крепко обвивает мою талию, а пальцы другой осторожно перебирают пряди моих спутанных и влажных после недавнего душа волос.       — Я тоже тебя люблю, Даён, — его губы касаются макушки, оставляя лёгкий поцелуй, а я замираю, пытаясь осознать смысл сказанных им слов. Все сомнения отправляются прочь, стоило ему заключить моё лицо в чашу из ладоней и заставить посмотреть в глаза.       — Очень сильно люблю и даже передать не могу, насколько сильно, — большими пальцами стирает дорожки и капельки солёных слёз, накрывая мои губы своими.       Они у него такие мягкие, сладкие и пьянящие. Я неуверенно прильнула ближе, в то время как Джин сминал мои губы своими. Легко проводит по нижней губе языком, отчего я приглашающе приоткрываю ротик и резко цепляюсь пальцами за его широкие плечи, когда он сплёл наши языки. Я ощущала, как горсточка счастья уверенно заполняет всю меня, а мозг всё ещё не мог принять происходящее. Переполняющие тело, ощущения и чувства вот-вот достигнут критической отметки. Ким в последний раз приласкал мой язык своим и медленно отстранился от моих губ, оставляя между нами ниточку слюны, которая обрывается и неприятно прилипает к моему подбородку. Он стирает её большим пальцем и заглядывает в мои глаза, а вскоре крепко обхватывает мою талию рукой, и через пару секунд я уже спиной лежу на мягком ковре, а подтянутое тело брата нависает надо мной и вклинивается между бёдер.       — Джин… Что ты?.. — он склоняется к моему лицу и мажет губами по щеке.       — Твоя любовь взаимна, Даён, — шепчет Ким, опаляя кожу горячим дыханием. — Думаешь, я не помню, как, будучи маленькой девочкой, ты говорила, что выйдешь за меня замуж? Ты даже не представляешь, как я счастлив был в такие моменты. Тебя губит и угнетает наша с тобой кровная связь, верно? Но всё же позволь тебе кое-что сказать, — он смотрит в мои глаза и тихо шепчет в самые губы: — Я приёмный сын твоей тётушки, поэтому мы брат и сестра только по документам, а на деле я для тебя совершенно чужой человек…       От удивления я широко распахиваю глаза, и мои губы размыкаются, но я не могу связать слов, чтобы как-то прокомментировать подобное заявление. Просто… Как такое возможно? Правда в том, что теперь мне стало отчасти понятно, почему родители так спокойно реагировали на мои детские признания в любви по отношению к брату. И только сейчас до меня стало доходить, что Ким не похож ни на кого из семьи моей тётушки. Почему же я раньше не предавала этому особого значения?       Меня выводит из раздумий горячий нежный поцелуй в шею и жаркое дыхание, опаляющее ушную раковину.       — Ты позволишь? — его немного охрипший голос, от которого мурашки побежали по коже, возбуждал настолько, что внизу живота всё предательски заныло. И это при том, что секса у меня ещё никогда не было. Я почувствовала себя извращенкой, ощущая, как становятся влажными мои трусики, впитывая влагу природной липкой смазки. Если Ким лишь одними прикосновениями и возбуждающим голосом может довести меня до такого состояния, то что будет, когда он приступит к действиям и позволит своим рукам спокойно исследовать моё тело?       На его вопрос я лишь выдохнула, но сие действо явно приняли за положительный ответ, ибо уже очень скоро моя кожа в районе живота и груди горела от осторожных прикосновений Сокджина, а на шее, казалось, не осталось и места, куда бы ни прикоснулись его губы. Тяжёлые вдохи срывались с моих губ непроизвольно, и я даже не успела заметить, когда с меня сняли футболку и лифчик, оставляя в одних лишь трусиках.       Я знала, что Ким не причинит мне боли, а если это и случится, то в том не будет его вины. Это произойдёт по стечению обстоятельств, на которые я сама его сподвигла своим недавним заявлением. Но, несмотря на всё, я полностью доверяла ему себя и весь контроль над ситуацией.       Мягкие пухлые губы Джина медленно, но уверенно спустились ниже, и не прошло минуты, как они захватили в свой плен мой возбуждённый сосок. Ким дразнит самым кончиком языка, раздражая чувствительную вершинку и посылая импульсы щекотки вперемешку с наслаждением по всему телу, отчего я издаю короткое хныканье и беспомощно цепляюсь пальцами за его крепкие и широкие плечи, прогибаясь в спине. В один из таких моментов он просовывает руку между моей поясницей и полом, прихватывая меня и прижимая ближе к сосредоточению своего возбуждения, давая мне отчётливо ощутить все его габариты и твёрдость сквозь преграду в виде моих трусиков и ткани его джинс. Он был так близко… И сейчас эта близость сводила меня с ума.       Я теряюсь в пространстве и постепенно ухожу от реальности, с головой погружаясь в ощущения, которые мне дарили умелые и немного грубые руки Сокджина, скользящие по изгибам моего тела. Его губы оставляют множество невесомых поцелуев на груди, поднимаются выше и вновь находят мои уста, затягивая в очередной поцелуй. Вместе с тем Ким делает плавное движение бёдрами, плотно прижимаясь ко мне, и я ощущаю волну наслаждения от происходящей имитации полового акта, обвивая Джина ногами и издавая сладкий стон сквозь поцелуй. Мы тёрлись друг о друга так, словно хотели создать нерушимое напряжение между телами. Это было пошло, но, как ни странно, мне нравилось всё.       Ким прерывает поцелуй слишком резко, быстро и неожиданно, на что я тихо и протестующе заскулила, когда он, упираясь руками в пол по обе стороны от моей головы, внимательно изучал моё лицо.       — Ты точно уверена, что хочешь этого? — спрашивает Джин. Я вижу, как тяжело ему даётся выговаривать эти слова, как тяжело сдерживать внутри скопление возбуждения и страсти, но он делает это ради меня. Невзирая на тот факт, что мы возбудились достаточно сильно, он ещё раз спрашивает моё разрешение. Чёрт возьми, Сокджин! Неужели по мне не видно, что я хочу продолжения? Но в ответ я лишь улыбаюсь и мягко касаюсь подушечками пальцев его щеки.       — Я знаю лишь то, что мы оба хотим этого, и я не буду жалеть о содеянном. Только нам всё же лучше перейти в спальню, — моё предложение тут же оказывается принято, и через минуту по моей спине пробегает табун мурашек от соприкосновения горячей кожи с холодом шелковых простыней, вынуждающего задрожать всем телом. Мой слух улавливает звук расстёгивающейся ширинки и шороха снимаемых джинс.       Приподнимаюсь на локтях и тут же ложусь обратно, зажмурив глаза и прижав к своему лицу пуховую подушку. Божечки! Я, конечно, много раз видела Джина полуобнажённым, но вот обнажённым — никогда. И сейчас я в полной мере лицезрела, насколько возмужал мой старший двоюродный брат. Не передать словами все ощущения, которые я испытала: мои щёки загорелись румянцем, а тело обдало невероятным жаром. Было и неловко, и стыдно, и страшно…       — Не бойся, я буду осторожен, — подушку отнимают у меня из рук, и я вновь вижу перед собой любимые глаза, чувствуя тепло сильных рук, пальцы которых стягивали самую последнюю деталь моего гардероба. Помогаю Джину, приподнимая сперва бёдра, а после вытягивая ножки к потолку для большего удобства. Несмотря на всю неловкость и стеснение, я решила для себя, что пойду до самого конца. Разве не этого я добивалась? Разве не этого я хотела? Трусики с лёгкостью оказываются стянуты и теперь покоятся где-то на полу. Пути назад более не было.       Вновь крепкое тело Сокджина вклинивается между ног, и приятное чувство разливается по всему телу, когда горячая головка его члена плавно скользит вдоль половых губ, касаясь клитора, стимулируя его и посылая импульсы по всему телу.       — Сокджин, — его имя тонет в сладостном стоне, непроизвольно слетевшем с моих губ, когда он осторожно начинает проникать в нежное лоно, растягивая меня изнутри.       Не сказать, что мне было слишком больно. Скорее я очень долго этого ждала, и, более того, Джин влиял на меня словно наркотик. Одно его прикосновение заставляет кожу гореть, а сердце бешено забиться. Но сейчас я в очередной раз позволила себе слабость, до боли вцепившись своими ногтями в крепкие плечи брата, на что услышала его сдавленный стон и ощутила резкое движение внутри, когда его член полностью погрузился в меня, вырывая воздух из лёгких и срывая громкий вскрик с моих губ.       — Прости. Ты в порядке? — в его тихом голосе улавливаю нотки обеспокоенности и коротко киваю.       — Мне немного больно, — я тяжело дышу через рот, слегка разомкнув губы, и крепко прижимаю его к себе. — Не волнуйся, продолжай.       Я не сомневалась в Джине, и он полностью оправдал мои ожидания. Его медленные движения, тёплые поцелуи, осыпающие кожу шеи и плеч, сводили на «нет» болевые ощущения и дискомфорт. Мы были единым целым в эти минуты, и моё сердце билось так быстро, будто готово было выскочить из груди от смутной веры в то, что сейчас происходит.       Ким двигался пусть и неторопливо нежно, но проникал глубоко, доставая до матки, на что я лишь каждый раз вздрагивала, одаривая его своими несдержанными стонами и просьбами двигаться быстрее, которые он тут же воплощал в реальность, вознося нас обоих на вершину блаженства.       Его широкие ладони ложатся на мои ягодицы, а пальцы сильно сминают их, движения учащаются, и я стону в голос, откидывая голову на подушку. Мои руки беспорядочно скользят по его плечам и спине, двигаюсь навстречу его движениям и вижу, как картинка действительности расплывается у меня перед глазами из-за возникшей слезоточивости от переполняющих организм ощущений.       Мне не хочется, чтобы это приятное, немного щекотливое чувство внутри меня прекращалось. Член Кима плотно обхватывают мышцы моего влагалища… Так сладко, глубоко и горячо… Я будто сгорала, объятая вечным огнём страсти. Наши напряжённые и раскалённые тела покрылись испариной, а неприятное хлюпанье внизу ласкало слух и добавляло свою нотку возбуждения.       Мои глаза прикрыты, но я чувствую, как пропадает тепло тела Сокджина. Он принимает вертикальное положение и закидывает мои ноги на свои плечи, фиксируя мои бёдра длинными пальцами.       — Ах, Сокджин! — я громко застонала, когда Ким возобновил движения. Пусть я не видела, но ощущала на себе пожирающий взгляд брата. Вся эта интимная обстановка и витающий запах секса, плюс ко всему я — раскинувшиеся по подушке волосы, приоткрытые губы, румянец на щеках, подрагивающие ресницы, податливое тело, вздрагивающее при каждом толчке, и сжатая в пальцах простынь. Я металась под его напором, изгибалась дугой и выкрикивала его имя, сжимая его плоть в себе.       — Ты так сжимаешь меня, Даён, — хриплый сбивчивый голос Сокджина разрывает связь вздохов и стонов, и я знаю, что до конечной точки осталось немного. Мы оба были на пределе.       Ким ускоряется, и наши стоны слетают с губ в унисон, оттесняя тишину. Его плоть начинает пульсировать во мне, и я уже знаю, что в этой схватке победа будет за мной.       Сокджин не выдерживает первым, успевая покинуть моё нутро и кончить мне на живот. Его сперма обожгла и без того горячую кожу. Я была так счастлива в эти минуты и уже радовалась небольшому отдыху, пусть и не достигла своего пика, но сделать мне этого не дали: на смену покинувшему моё лоно члену пришли длинные пальцы. Джин погрузил их в меня, начиная массировать чувствительные стеночки, склонившись надо мной и ловя губами мои возобновившиеся хриплые стоны.       — Ты должна кончить для меня, — шепчет он так, отчего я вздрагиваю.       Дорожка поцелуев ведёт вниз, пальцы творят невообразимые вещи во мне, ещё немного, и горячий влажный язык прикасается к возбуждённому клитору. Я давлюсь стоном, подгибая ноги и вытягивая носочки, запуская пальцы в волосы Кима.       Это было нечто неописуемое. Я думала, что умру от наслаждения, в то время как мой брат даже не думал останавливаться. Он дразнит самым кончиком языка, ускоряя движения пальцев, и это комбо доводит меня. Я и без того была на пределе, поэтому надолго меня явно не хватит. Всего минута, а я уже дрожу от приближающегося оргазма, мечась по простыням, словно змея, но удерживаемая одной рукой Кима, которая лежала поперёк моего живота, не давая отстраниться или отползти. Он мучает и дарит наслаждение настолько искусно, что я готова потерять голову. Пальцы легко скользят во мне, язык очерчивает круги и играется с клитором. Господи! Я же не выдержу…       Я кончаю с протяжным стоном, фейерверками перед глазами и с его именем на устах. Оргазм, кажется, забрал все мои силы, в то время как тело продолжало мелко подрагивать. Ким оставляет нежный поцелуй на моём лобке и ложится рядом, притягивая к себе за талию. После произошедшего единственное, что я пытаюсь сделать, так это восстановить сбившееся дыхание и утихомирить быстро бьющееся сердце, уткнувшись носиком в шею Сокджина.       — Не покидай меня так надолго, — охрипшим голосом шепчу я, обвивая его руками и закрывая глаза. — Мне было так одиноко.       — Я не оставлю тебя больше, — заверил меня мой самый любимый человек, утыкаясь носом в мою макушку и крепче прижимая к себе. — Обещаю тебе, Даён.