Проклятие ацтеков

Жестокость, кровь. Кровь. Кровь. Она везде. Въевишись в тело Лексы, она будет с ней постоянно. Командир пахнет кровью. Ее руки в крови, она вся в крови. Кларк чувствует это, иногда ей мерещится эта кровь на идеальном теле Лексы. Она отчаянно целует землянку, пытаясь собой стереть противный металлический привкус. Но не может. Кларк смотрит на спящую на животе Лексу, изредка проводит ладонью по ее спине, по татуировкам. Она выучила каждый штрих, по памяти воспроизводила рисунок на животе или бедрах. Землянка лишь снисходительно улыбается. Лекса знает. Знает, что Кларк не нравится запах крови. Она знает, что Кларк врач и знает, что теперь ей тяжело помогать больным из-за этой ассоциации с Лексой. Каждая капля крови напоминает ей о землянке, ей мерещится, что это землянка проливает кровь. Каждая капля, где угодно. Но Кларк сильная, она преодолевает это, каждый раз упрямо штопая очередного воина. Или саму Лексу. При этом имея наглость отчитывать великого воина. Командира это забавляло, несмотря на все свои стены, защиту, Кларк умудрилась изучить Лексу. Все наказания, которое было в прошлом, проявило свой эффект и Гриффин знала, когда можно отчитать землянку, а когда лучше не высовываться. Когда можно проявить доминирование, а когда лучше покориться. Кларк сделала невозможное. Она убедила Лексу в своей исключительности, она стала незаменимой. Но это касалось лишь ее, рисковать и пытаться воздействавать на Лексу по поводу ее людей - она не решилась. Эгоизм или страх руководствовал ею - не понятно, но Гриффин все устраивало. Раб она или нет, в ее руках была определеная власть над Лексой. И они обе это знали. И командир это позволяла. Поначалу ее это забавляло. Но потом, каким то непостежимым образом