Радуга, блять.

полон отчаяния ёжишься плечами жмёшь кнопку ревера поезд на севера

POV Андррррр Пирокинезис

***

Мирон берет меня за запястье и тащит из квартиры, я лишь приветливо улыбаюсь и говорю какую-то несвязную чушь, которая вряд ли его радует. Так уж вышло, что сегодня я надрался, как сука, а он оказался доброжелательным человеком, способным вытащить меня из этой «хиросимы». Однако, дойдя до неприглядного состояния, я уже был против поездки домой... А все его выкрутасы воспринимались, как игра в добрые дела. Я был уверен, что скоро Окси расслабится, оставит меня здесь и свалит к своим фанаточкам, которые будут петь ему дифирамбы и лезть в штаны. На самом деле, Янович довольно таки прозорливый и меркантильный мужик, который цепляет тебя жестко, не давая шанса одуматься и разобрать его на доскональные куски, ты как идиот видишь лишь эту крутую, жесткую оболочку, отчаянно ведёшься, а потом сам же и осаживаешься от того, что это для тебя «ну блять, слишком круто». Он знал о моей влюбленности, знал о моих чувствах, но все равно вел себя отстранённо. А может быть это происходило исходя из этих же познаний? Все возможно... Выражаясь фигурально, убивать — это способ жить; как и поется в песне Глеба Самойлова. Для Мирона же, это было сутью. Он убивал своим речитативом, своей жестокостью, надменностью, попытками изображать из себя хорошего парня, но это был не Окси. К сожалению, как мне кажется, я так и не успел узреть его настоящего... Вывод: я любил человека не за его естество, а лишь за поверхностное определение, как и большинство людей, которые повелись на красивую, целесообразную картинку. От этого мне и стало херово, поэтому я и набрал номер Яновича, обоснованно наговорил ему мысли по всей этой тематике и ринулся на какую-то вписку, а на какую... в душе не ебал. Так же, я бросил камень в его огород, а потом еще один, а затем еще... И до тех пор, пока его спокойный голос, не перешел на явное шипение, лишь тогда до меня дошло, что таким образом, я не выведу Мирона на открытый диалог, а скорее наоборот - закрою в нем любое откровенное русло, которое даже когда-нибудь, могло возродиться из пепла. Ведь с кем-то этот человек явно мог общаться откровенно. Но почему-то, я посчитал, что лезть к его бывшей пассии плохой знак, чреватый физическими осложнениями и хуевыми последствиями. - Пойдем. - слышу сквозь музыку, но нарочно торможу наш путь своими ногами. - Знаешь Мирон, необязательно забирать меня. Как ты сказал? Мы чужие люди. - отпиваю из какой-то бутылки и оборачиваюсь на толпу, что гогочет слишком громко, даже оглушает музыку, которая напоминает что-то из пародии на дабстеп, не думаю, что Мирону здесь нравится. Пара человек начинают визжать когда видят его, он стыдливо улыбается, машет им руками, но затем снова хватает меня и тащит к выходу. Показной жест, я то знаю, Окси в толпе, как рыба в воде. (и не к верху брюхом) Его жесткая хватка заставляет шевелить мозгами - хотя до этого я был словно в прострации. - Тогда какого хуя, ты мне звонил? - огромные глаза сверлят меня недовольством, на душе остается неприятный осадок. Янович берет из моих рук бутылку пива и швыряет на пол, толпе либо похуй основательно, либо хозяин находится слишком далеко. А может быть и блюет в сартире. - Я просто выпил лишнего. - мой голос становится тише, я уже ничего не хочу говорить. Чувство стыда подобралось ко мне основательно, а он так близко. Нервное дыхание, спортивный костюм делает его фигуру шире, а походку более угрожающей. И Мирон, тебе ведь не идут кепки, определенно не идут. Он швыряет меня в подъездную клетку, гул толпы и звук музыки сменяется на более-менее тихую атмосферу, Окси скрещивает руки и выдыхает воздух. - Я не нашкодивший ребенок, успокойся. - иду ему на встречу, с желанием обойти и шагнуть к двери. Через секунду прилетаю на отправную точку. Черт. Не могу смотреть на него в этом состоянии. Когда ты пьян, любимый человек кажется более притягательным, а я и так превознес Мирона до небес. - Я отвезу тебя домой. - с горечью произносит Яновчич, явно удрученный одним моим видом. Странно, но я до сих пор не мог понять, в каких мы состоим отношениях. А может быть ему стыдно за наш трах, и теперь он делает все возможное, чтобы искупить свою вину? Хотя, я не думаю, что разница в возрасте ставит между нами явные границы. - Нееет. Я никуда не поеду. - руки самопроизвольно расходятся в разные стороны, а я готов как ребенок канючить и умолять его оставить меня здесь, в этом ебаном детском саду, с другими ребятишками употребляющими шмаль или что-то подобное. - Какого хуя, ты трезвонишь мне на мобильный, палишь свое местоположение, чтобы элементарно послать меня нахуй? Нет дружок, так дело не пойдет. - он хватает меня за толстовку и тянет по ступеням, я вырываюсь и возвращаюсь на прежнее место. Я знаю, что веду себя, как мразь, знаю, но сука так не хочется находиться в тех четырех стенах. Набравшись смелости, я решил озвучить те слова, которые не смог выдавить из себя по телефону. В конце концов, я был трезв, на тот момент, а это многое объясняет. Небольшая пауза перед "весельем". - Я хочу, чтобы ты стал моим парнем. - мой осипший голос от алкоголя, туповатый взгляд, красные щеки, мне кажется он ахуел от сказанного мной, но... нужно было сказать ему это. В надежде, что никто не выйдет, я расслабил ноги, да и вообще принял более удобное положение. - Ты клянчишь себе на взаимные чувства? - его быдловатый вид приобрел свой явный характер, ухмыляющийся взгляд буквально прижучил меня еще дальше, я сглотнул появившийся комок и закивал головой. Янович словно без задней мысли, развернулся и направился вниз. - И это все? Ты даже не ответишь мне? - он покачал головой в сторону отрицательного ответа, засунул руки в карманы, и медленно, словно издеваясь, продолжил спускаться по ступеням. - Но почему нет? - истерично, но как уж вышло. Теперь и мне пришлось идти за ним, ведь было чертовски интересно получить обоснованный ответ. Конечно, в своей голове я все прекрасно понимал, это отягощала бы многое, но разве я был не достоин услышать правду, а не какую-то загадку и тупое молчание? - Ты жалкий уебок. - было отвратно слышать это даже не при визуальном контакте. Отлично. Ничего нового. Прости Мирон, а уебок я, потому что ставлю тебя в тупик? - Ах вот блять как. - я спустился до него за пару секунд и попытался развернуть, но был сразу поставлен на место. Янович посмотрел на меня задрав свое лицо слишком высоко, как он любил делать на своих баттлах строя из себя крутого чувака, но стоит ли выебываться передо мной? - Значит трахаться было «неплохо», а вот встречаться стремно, да? - процитировав его же слова, я заметил, как он побледнел и смутился. - Ты бы не орал. - Янович уже был готов выстоять до конца, лишь бы эти темы были скрыты от посторонних глаз. Какие ахуительные аргументы. - Значит, вот чем можно тебя смутить, да? Откровенной правдой. - он прикрыл глаза руками и уставился на меня, как на полного идиота. Хотя... Я тоже был хорош. Как бы этот вопрос не беспокоил меня, нельзя было ударять им в лоб именно сейчас. - Что пялишься, удивляешься, какой я мудак? - чуть расслабившись, я достал сигарету и зажигалку, подкурил и подошел к подоконнику не обращая на Яновича внимание. В принципе, мне многое было ясно. Он завертел в руках ключи от машины. - Я не ответил тебе нет. - с абсолютной серьезностью заявил Мирон, что не стало для меня показателем на тот злоебучий момент. Он поспешил удалиться, с тем же похуистичным выражением лица, оставив меня ахуевать в одиночестве, на скорых, будущих бэд трипах и забитой головой от этой пиздапротивной истории, удрученной его же тяжелым и странным характером.