Утопия

Ничего хорошего от Дофламинго Крокодайл не ожидал по определению. Все его подарки были ужасно безвкусными и пошлыми, непрактичными и только занимали место. Единственная польза от глупой птицы заключалась в его забавности и таланте отвлекать Крокодайла от более важных дел. Иногда даже ему нужно было расслабляться. Но чаще всего минусы перевешивали плюсы, потому и самого Дофламинго, и его подарки Крокодайл приказывал выкидывать из казино без жалости. Об этом ему на входе в Рейн Диннерс сообщила Нико Робин — что выкинуть вы, конечно, приказывали, но с реализацией накладочка вышла. — Как это понимать? — мрачно поинтересовался Крокодайл, видя в натянутой вежливой улыбке Нико личное оскорбление. — А вы пройдите в свой кабинет, Сэр, — невозмутимо ответила она, приняв одной из сотен пар рук тяжёлую от песка и пыли шубу. — Сами всё увидите. Надо отдать ей должное: лицо она держала потрясающе, ни единым движением губ или глаз не выдав истинных эмоций. Это потом уже Крокодайл понял, что Нико Робин умела беззвучно хохотать, а пока его самообладание было занято тем, чтобы удержать на лице привычное выражение «а не пойти бы вам всем к чёрту». Сигара не успела долететь до пола — Крокодайл иссушил её одним прикосновением пальца, прокашлялся и навис над собственным креслом, в котором сидел… или лежал? Неважно! Розовый фламинго невозмутимо спал, спрятав голову под крыло. Вокруг него везде, куда ни кинь возмущённый взгляд, валялись перья. Ни ленточек, ни записок к птице не прилагалось, из чего следовал неутешительный вывод: фламинго прилетел сам. Или его подбросили. Приятным сюрпризом его назвать уж точно было нельзя. — Мы пытались его выставить вон, — бесшумно возникла за спиной Нико Робин, подала Крокодайлу новую сигару и надвинула шляпу на глаза. В них уже откровенно резвились черти, пытая грешников. — Но он всегда возвращался. — Лапы связать и бросить в бассейн к крокодилам, — отрезал Крокодайл, не желая делить своё кресло с кем бы то ни было. — Чтобы через минуту его здесь не было. Руки подхватили не успевшего проснуться фламинго и унесли прочь быстрее, чем дурная птица успела загоготать или обгадить дорогой стол из красного дерева. На этом Крокодайл счёл инцидент исчерпанным, а если окажется, что фламинго всё-таки подарок своего «большого брата», то ему же хуже. Жаль, что с Дофламинго нельзя так же: на ноги кандалы из кайросеки и в море… Громкий шум и обиженный рёв крокодилов отвлёк от отчёта Мистера 2. Заметим, что отчёт был отвратительно небрежным и пестрил недомолвками больше, чем уменьшительно-ласкательными словами, но Крокодайл не любил быстро переключать внимание с одного дела на другое. Во всём должна быть последовательность и стабильность. Он нахмурился, предчувствуя неприятности, и стремительно зашагал в зал с Бананаванни. По стеклу аквариума расползалась трещина, из неё медленно сочилась вода. Один из крокодилов разогнался и со всё тем же воем обиженного ни за что ребёнка врезался бананом прямо в стекло. Трещина углубилась. Перед аквариумом, размахивая крыльями, как руками, грациозно перебирал лапами фламинго, и верёвка ему ни капли не мешала — она сиротливо валялась по всему залу обрывками и жалкими ниточками. Нико Робин стояла на безопасном расстоянии и с любопытством наблюдала за тем, как наглая розовая птица дразнит огромных рептилий, словно они не могли причинить ей никакого вреда. У Крокодайла нервно дёрнулась бровь, а лицо приняло выражение, очень похожее на то, что отпечаталось на морде его любимца: ошарашенное и обиженное. — Что здесь происходит?! — больше напоминало крик души, чем вопрос властного, солидного и уверенного в себе лидера преступной организации. Крокодайл посмотрел на фламинго как на своего кровного врага. — Непредвиденные обстоятельства, Сэр, — развела руками Нико Робин. — Видите ли, эта гордая птица плавать вместе с крокодилами отказалась. Разрезала верёвки и нашла где-то очки… Да-да, полюбуйтесь. Похоже, после первой попытки избавиться от неё мы потеряли этот важный аксессуар. Она издевалась. Только нормы приличия удерживали её от смеха и ехидной улыбки, которой мог бы позавидовать сам Дофламинго. Стоп… И почему он не заметил, если всё было настолько очевидно? Фламинго развернулся к нему, деловито поправил крылом очки на клюве и загоготал, потешаясь над ситуацией в целом и выражением лица Крокодайла в частности. Записка от семьи Донкихот пришла на следующий день, когда фламинго успел вконец достать и крокодилов, и Крокодайла, и даже устойчивую к стрессу Нико Робин. «Вражеский фруктовик превратил молодого господина в птицу и сказал, что он вернётся в нормальное состояние сам. Когда-нибудь. Молодой господин улетел в тёплые края, мы решили ему не мешать. Удачи». Крокодайл уронил голову на ладони и тихо застонал. Если Дофламинго решил, что лучший подарок — это он сам, то переубедить его способна только могила. Или кайросеки на лапы и в море… Теперь эта идея не казалась Крокодайлу настолько утопической.