Мафия

Тэян

Я проснулась от хлопка двери и посмотрела на время: 4 утра. Чимин вернулся — я уже знала его характерные шаги. Он открыл дверь в спальне, и я увидела его при свете — снова весь в крови. Это повторяется уже неделю: он мне ничего не говорит, а только приходит и сразу заходит в ванную, чтобы смыть с себя всю кровь. Определенно, она не его, ведь на его теле не было и царапины, но меня пугало то, чем он занимался по ночам.

Чимин

Мое утро началось в объятиях Тэян. Она так сладко спала, что не хотелось будить, но мне надо было собираться на работу. Надеюсь, она не видела меня, когда я вернулся. Я убрал ее ногу с себя и, укрыв ее одеялом, аккуратно встал с кровати. С того дня как мы поженились, горничные больше не приходят в мою комнату и не только в нее: Тэян настояла их убрать с нашего дома, оставив только поваров под предлогом, что они вкусно готовят. Горничные приходили только в отсутствие нас для уборки. Быстро приняв душ, я оделся и вышел из дома, а меня уже встречали парни: Нам, Ви, Шуга, Хосок и Чонгук. Мы разбежались по машинам и выехали на встречу к одному из моих подчиненных: он управлял двумя барами и одним притоном, где вел свои черные дела и скрывал это от меня. Машины подъехали к бару, мы вышли, и нас встретили его люди. Поприветствовав, они провели нас к управляющему. Он явно не ожидал нашего прихода: когда мы зашли, он сидел вальяжно за столом и подсчитывал деньги. Увидев меня, начал сразу оправдываться. Как я устал от этого. Они вечно оправдываются, когда их поймаешь, но когда они тащили деньги с моего кармана, о последствиях не думали. Я наказывал их за проступки без жалости и сомнения, никогда не давал второй шанс: кто подвел раз — сделает это еще раз. Я это понял тогда, когда был доверчив и добр. Но сейчас все изменилось и я понял, что жалости не место в моем мире. Ви и Намджун вывели из кабинета управляющего и повели в соседнюю комнату. — Постой, не надо! Может, договоримся? Я больше не буду так поступать! — виновник пытался предотвратить неизбежное. — Конечно, не будешь. Больше ты не сможешь у меня воровать, — усмехнулся в ответ. Он начал искать помощи в окружении: — Намджун, ты же знаешь меня. Намджун только отвел от него взгляд, таща все дальше. — Шуга, скажи ему, что я ошибался. Прошу, помоги мне! — управляющий готов был вцепиться в любого, лишь бы спасти свою шкуру. — Он не дает второй шанс, — холодно ответил ему Юнги. Чонгук подбежал к двери, открыл ее, а парни зашли, бросив управляющего на пол. В комнате находились две девушки, но они и не ждали, пока их выгонят — сразу выбежали сами. — Готов платить за ошибки? — я завел руку за спину и вытащил пистолет, направив на него. — Постой, я был не прав. Умоляю, не убивай, — пополз на коленях к моим ногам. Я показал свое недовольство, и Чонгук тут же оттащил его за шкирку, бросив на пол. Сняв пистолет с предохранителя, я сделал выстрел на расстоянии вытянутой руки и не отводя взгляд: — Теперь ты прощен. Он упал, а из-под него вытекала лужа крови. — Куда его убрать? — коротко спросил Хосок. — Ви знает, что делать. Я оставляю тебя с ним здесь — приберитесь тут и подходите к нам. Намджун, Шуга, Чонгук за мной, нам нужно проверить бордель. Мы сели в машину: Намджун был за рулем, Шуга опустился с ним рядом, а Чонгук со мной на заднем сидении, и направились в центр Сеула. Но не успели далеко отъехать, как нас окружили машины. Пара секунд, и они начали таранить нас, пытаясь скинуть с дороги. — Намджун быстрее! — Нас окружили, выбраться будет трудно. Парни, будем прорываться, — ответил он, нажимая сильнее педаль газа и крепко сжимая руль. Шуга открыл окно и, достав пистолет, начал целиться в машины. Выстрелы раздавались отовсюду. — Парни, у меня плохая новость: они тоже бронированные, — спустя некоторое время бросил он. Чонгук достал оружие и начал стрелять по колесам. Ему удалось пробить шины одной машины, и та была не в состоянии продолжать гонку. — Держитесь, сейчас будет трясти. Нам нужно на автостраду, это самый короткий путь, — крикнул Намджун, выехав на грунт. Нужно было дотянуть до автострады, и тогда мы сможем оторваться от них. Нас прижимали со всех сторон, но нам удалось вырваться. Правда, не без происшествия: во время стрельбы Чонгук был ранен в плечо. Он вылез из окна обратно и, шипя и закрывая плечо, повалился на сидение. — Рана не опасна, но нужно остановить кровь. Нам в больницу сейчас нельзя. Намджун, поторопись, нам нужно в клан, — осмотрев его рану, отдал приказ я. Он прибавил скорость и стал прорываться сквозь машины впереди. Когда мы подъехали, нас встретили, Чонгука быстро увели, а я направился к главе.

Тэян

Что-то происходило в это время: люди выбежали, началась какая-то суета. Я увидела, как Чонгука ведут — его рубашка была в крови, а сам он еле держится на ногах. Я бросилась туда, но Шуга остановил меня: — Стой, тебе нельзя. — Я могу помочь, скажи Чимину. — Не переживай, доктор уже едет. — Но он потерял много крови, у него может быть шок. Я истерила, пытаясь достучаться до него, но меня не слышали. Я боялась, что Чонгук не сможет дождаться врача и побежала на поиски Чимина — только он мог позволить мне помочь Чонгуку. Я узнала, что он у главы, и ворвалась в кабинет, а там было собрание. На меня все посмотрели, и я тут же поняла, что совершила ошибку. — Ты что творишь? Быстро иди домой! — Чимин, я могу помочь. Пусти меня к Чонгуку — без твоего разрешения я не могу к нему попасть. Он вывел меня из кабинета и закрыл дверь. Я стучала, но меня не пускали. Облокотившись на дверь, я скатилась с нее и села на корточки, закрывая лицо руками. Почему меня никто не слышит? Даже Чимин, на которого я так надеялась. Но я не раскисла, собралась и встала — истерикой Чонгуку точно не помогу. В лазарете все суетились: все еще не было врача(из-за пробок не мог добраться), а Чонгук истекал кровью. — Где этот врач? Он же умрет! — нервничал Шуга. — Я позвонил Ви, они уже с ним, но они приедут не раньше, чем через полчаса. Боюсь, он может не выдержать, — Намджун вздохнул. — Умрет? — пискнула я. — Ты что здесь делаешь? — Шуга обернулся в мою сторону, удивленный тем, как я могла сюда вообще проникнуть. В этой суете любая мышь пробежала бы, главное, не привлекать внимания. — Постой, она же может помочь, — Намджун лениво скользнул по мне взглядом, а после его будто осенило. — А если он умрет? Это плохо скажется на ней. — Он не умрет, — заверила я и побежала к себе в дом. В комнате у меня был спрятан чемоданчик моего отца. Когда я покидала родной дом, он передал его мне со словами: «Надеюсь, тебе не придется им воспользоваться». Время пришло — он мне понадобился. Я нырнула под кровать и, вытащив его оттуда, побежала к Чонгуку. Меня не хотели пускать в этот раз, но парни настояли на своем, и меня впустили. Я прошла внутрь, увидев на столе Чонгука в плохом состоянии: хоть пуля задела только плечо и не повредила жизненно важные сосуды, прошло достаточно времени, чтобы потерять много крови. Он лежал без сознания и его лихорадило. Я установила капельницу и уколола обезболивающие. Пуля прошла не насквозь, что было его спасением. Собравшись с мыслями, я начала операцию. Все шло хорошо, я была уверена, что смогу спасти его, но вдруг Чонгук стал бледнеть, а его сердце биться реже. Он потерял достаточно крови и мог умереть, если я не закончу быстро. Ему нужна была кровь. Не долго думая, я выбежала на улицу, прокричав: — У кого нулевая группа крови?! — У меня, — отозвался Шуга. — Быстро иди сюда! — скомандовала я. Пока я опускала кровать, на которой лежал Чонгук, Шуга, по моему приказу, поднимал другую кровать как можно выше, а после лег на нее. Я нашла катетер и быстро ввела ему —мне пришлось делать переливание крови напрямую. Когда все было сделано, процесс переливания пошел. Я проследила за состоянием Чонгука: его сердце пришло в норму, и румянец проявился. Я вздохнула с облегчением. В это время Шуга ничего не говорил, только молча смотрел на меня, боясь потревожить. Я вытащила пулю и положила ее в карман. Спустя час я отпустила Шугу и он молча ушел, а я осталась наблюдать за Чонгуком, не заметив в какой-то момент, как уснула.

***

Проснулась я уже в постели Чимина: сидел рядом и поглаживал меня по голове. — Как я здесь оказалась? Постой, как Чонгук? — Не переживай, с ним все хорошо. Он пришел в себя, и доктор приехал. Видела бы ты его лицо, когда он увидел видео-запись твоей операции. Он сказал, что ты одаренная и он бы хотел с тобой познакомится. Я подорвалась: — Мне нужно к Чонгуку, ему надо вколоть антибиотик. — Успокойся, я же сказал, врач приехал. Тебе не нужно к нему идти. Не заставляй меня на тебя кричать, — он стал злиться и ходить по комнате. Я посмотрела на время: полночь. Сколько же я проспала? Сегодняшнее происшествие совсем вымотало меня. — Пойдем поужинаем, ты сегодня не ела. — Пошли. Мы спустились, увидели, что стол уже накрыт, сели и начали ужинать, а я все думала о том, что случилось: — Чимин, ты расскажешь мне, что произошло? — Тебе не нужно это знать. — Почему ты мне ничего не рассказываешь? Я не знаю, что уже думать: ты возвращаешься каждую ночь в крови, и она не твоя. Я хочу знать, чем ты занимаешься по ночам. Он сжал вилку с ножом в руках — его явно раздражали мои вопросы, и, встав со стула, не спеша пошел ко мне, говоря: — Ты уверена, что хочешь знать, в чем заключается моя работа? Ты и представить не можешь, чем я занимаюсь, пока ты спишь, — он встал позади меня и наклонился к уху: — На моих руках столько крови, столько боли, что я до сих пор слышу, как они плачут и умоляют меня отпустить их. Мне стало не по себе от его слов. Они исходили холодом из его уст — без души и чувств. Его руки лежали у меня на плечах, и я хотела встать, но он прижал меня к стулу: — Сиди, ты сама хотела это слышать. Ужин был испорчен. Мне и кусок в горло не лез после его слов, но я решила все же задать вопрос: — Что случилось с Чонгуком? — Сегодня на нас покушались и мы чудом выбрались, но Чонгука подстрелили. Такое бывает в нашем мире, мы не живем здесь спокойно: кто-то всегда хочет отомстить, убрать с пути. Мы к этому привыкли. Поэтому ты не ходишь никуда одна — с тобой всегда кто-то есть. Ты его можешь не замечать или даже не догадываться. Они тебя оберегают от людей, которые хотят разрушить наш клан. Неужели он говорит о Джине? Но я не буду у него спрашивать, а сама добьюсь правды. Мне даже стало жаль Чимина, ведь он живет в этом мире, где кругом боль и страдания. А я еще удивляюсь, почему он так жесток. В этом мире нет жалости, а если ты проявишь слабость, тебе больше не жить. Он отпустил мои плечи, провел рукой по волосам, поцеловал в макушку и сказал: — Прости, что испугал, но это правда моей жизни, и ее нужно принять. Я встала из-за стола, повернулась к нему, улыбнулась и обняла его, преклонив его голову к своему плечу. Я дала ему почувствовать свое тепло и что он теперь не один: — Все будет хорошо, мы ведь вместе.