Альташа по-русски

— Аня, ты уверенна, что сможешь туда дойти? Врач сказал, два года тебе нельзя будет особо активничать, так как рана может открыться… — обеспокоенно вздохнул я, пытаясь отговорить ее пойти с нами. — Дойду я, дойду! Не калека же! — прикрикнула девушка. — Не приятно, когда тебя считают беспомощной только потому, что есть сильное повреждение! — в это время Малик посмотрел на Вилль-младшую очень понимающим взглядом. Я немного растерялся, не зная, что ответить. — Ладно, собирайся, мы ждем тебя на улице, — тихо проговорил я, пройдя в направлении выхода. За мной поплелись Альтаир и Аль-Саиф. Через минуту после того, как мы вышли из дома, в дверях появилась Анна. — Итак, где находится эта заброшка? — с неподдельным интересом, девушка уставилась на меня, хлопая пышными ресницами. — Нам нужно проехать семь остановок на автобусе, а потом еще пешком идите минут двадцать. Готова? — ухмыльнулся я. — Я думала, ты не спросишь, — с такой же ухмылочкой, ответила брюнетка. *** — Анна, давай быстрей! Автобус сейчас уедет! — кричал Альтаир на бегу. — Никуда он не уедет, а если что, то подождет! — морщась и держась за левый бок, пропыхтела подруга. Пока мы ее ждали, наш транспорт уехал. Здорово. Аня же, глубоко дыша, неспешно подошла к нам. Все сразу обратили внимание на ее состояние. — Рана болит? — обеспокоенно спросил Ла-Ахад. — Если хочешь, можем вернуться домой! — Все нормально! Просто колит в боку от бега! — с раздражительностью рявкнула Вилль. Арабский ассасин слегка смутился, но ничего не сказал. — Если все нормально, то можно пройтись пешком. Сегодня хорошая погода, так что ничего страшного, если мы не потратим денег на проезд, не будем толкаться в душном автобусе, и просто пройдемся до заброшки! — предложил я, все нехотя, но согласились. А погода и впрямь таки была жаркой для апреля! Градусов двадцать пять, если не больше! Н-да уж, таскаться по такой жаре не так то и просто! Особенно, когда у тебя за спиной рюкзак, набитый едой и питьем… — Нет, я конечно все понимаю, но Альтаир… Как ты ходишь в такой теплой толстовке, в джинсах, так еще и капюшон на голову натянул! Ты еще не сварился? — посмеиваясь, спросил я. — Я привык, — отрезал сириец и натянул капюшон на глаза. — Зато солнечный удар не получу! — Малик посмотрел на него осуждающим взглядом. — Что ты на меня уставился?! — гаркнул Альтаир. Начальник бюро подошел к Ла-Ахаду и что-то прошептал на ухо, после этого, ассасин очень изменился в лице, на более радостное выражение, но капюшон так и не снял. Аня плелась где-то сзади и мы то и дело подбадривали ее, чтобы она ускорила шаг. В итоге, пришли к назначенному месту мы только в три, хотя вышли в пол двенадцатого. Идя к главному входу в сгоревшее здание, мы заметили под кустом бомжика, который читал книгу. Ну, что тут сказать, без таких людей никуда, зато литературой увлекается! Вот, что значит Питер! Это когда даже бездомные читают! — Альт, я боюсь! А вдруг он меня схватит?.. — пробубнила Анна, прижимаясь к Ла-Ахаду. — Зачем ты ему сдалась? Он сидит себе, никого не трогает! Тем более, я рядом, — он улыбнулся и из-под капюшона посмотрел на возлюбленную. — Тогда я спокойна, если ты меня защитишь! — Вилль поднялась на носочки и легко чмокнула его в щеку. — Идем очень тихо, так как посторонним лицам не обязательно знать, что мы там. Сейчас, все прочихайтесь, про смейтесь, прокашляйтесь, прозевайтесь и чтобы там не издавали ни звука, понятно? — в ответ утвердительные кивки головой. На цыпочках мы зашли внутрь, стояла гробовая тишина. Даже, кажется, никто не дышал. В самом здании пахло гарью, сыростью и стариной. Не знаю, как описать этот запах, но он был. Аккуратно ступая по хлипким лестницам, звук еле слышимых шагов разносился эхом по двухэтажному строению, ударяясь об стены, долетая до обвалившегося потолка и уходя куда-то в небо. Жутко смотреть на обгорелые двери, обои, и разную, более менее сохранившеюся, мебель. Ведь когда-то это были квартиры, в которых жили семьи. С детьми, с дедушками и бабушками. Но страшное пламя огня охватило все и развеяло приятное течение жизни, заменяя все страхом и отчаянием. Там был их дом, их мир, их родное местечко, где они могли действительно расслабиться, ни о чем не тревожась. Сейчас же это просто старая развалюха, которую хотят отремонтировать уже который год, но то у правительства «нет денег на постройку», то руки не доходят до этого. А возможно, что эти семьи живут в ожидании того, что когда-нибудь они смогут сюда вернуться. Мы поднялись на второй этаж. Одной из стен не было, как и пола с крышей. — Макс, смотри! Здесь можно пролезть еще выше! — прошептала Аня и указала пальцем на маленький проем на том, что осталось от потолка. — Попробовать можно… Ты полезешь? — Естественно! — на испытательный срок пошел я. Такая, своеобразная, кладовая, которая теперь служит выходом наверх. Ухватившись руками за бревно, которое было чуть подпаленное, я уперся ногами в стену. Потягиваясь, я маленькими шажочками добрался до крыши. Дальше залезала Аня. Неуверенно хватаясь за небольшие выступы в стене, она подбиралась все ближе к краю этой коморки. Со стороны девушки послышался сдержанный стон. — Что такое? — я быстро подбежал к ней, подавая руку помощи. — Ударилась об балку, ничего страшного, — сквозь боль, улыбнулась Вилль и сжала мое запястье, чтобы окончательно подняться ко мне. — Точно все хорошо? Просто, если с тобой что-нибудь случиться, Маша мне голову оторвет! — я обеспокоенно окинул подругу взглядом. — Если что-то пойдет не так, я обязательно скажу, — пробубнила Аня, отряхивая с красной майки пыль и гарь. Альтаир решила залезать моим методом, но у него это получилось гораздо быстрее. Ничего особенного на останках крыши не было. Просто пол с дырками, но соглашусь, отсюда видно почти половину Всеволожска*. Я и ассасин подошли к самому краю, Анна наоборот, отходила от нас на другой конец постройки. Послышалось тихое чертыханье и болезненное мычание. — Анна? Ты уже который раз морщишься. Что сучилось? — строго произнес араб. — Я же говорю, об палку ударилась! Синяк теперь будет! — рявкнула девушка, сдвигая брови к переносице. — Анна, не стоит так вспыхивать, они просто заботятся о твоем здоровье, — раздалось снизу. — По себе знаю, — Малик грустно вздохнул. -Да, ты прав, — Вилль глубоко вдохнула-выдохнула. — Извините, просто раздражает, когда ко мне относятся с такой трепетностью. Это же просто синяк! — она всплеснула руками и улыбнулась. Я облегченно вздохнул, натягивая ухмылку Наше путешествие на заброшку прошло, относительно, успешно и сейчас мы не торопясь топаем к автобусной остановке. Аня с каждым шагом отставала от нас все больше. — Так, Анют, ты либо идешь, либо… — я повернулся к ней. Все лицо девушки и в частности руки и ноги были очень красными. — Сгорела на солнце, — сквозь зубы прошипела подруга. — Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил Альтаир, приседая перед ней на корточки. — Немного болит голова, а так все хорошо. Но это от жары, не больше. У меня уже бывало такое, — легко бросила Аня, пожимая плечами. — Может все-таки поискать в рюкзаке таблетку? — я потянулся к своей сумке, намериваясь найти в кармане лекарство для Анны. — Нет, не стоит, — отрезала она, чуть отстраняясь от Ла-Ахада. Он выпрямился и как-то странно посмотрел на Аль-Саифа, тот лишь повел взглядом и мы продолжили путь. Через двадцать минут Аня попросила постоять немного, чтобы отдохнуть. Вид у нее был очень измученный. Все лицо красное, волосы растрепались, а глаза щурились от ослепительного солнца. — Что-то меня тошнит, — еле слышно проговорила девушка, сводя брови вверху и слабо держась за живот. — Анна, что с тобой происходит?! — не выдержал араб. — Мы у тебя несколько раз спрашивали, как ты себя чувствуешь! Это может плохо сказаться на твоем здоровье! И вообще, тебе нельзя было никуда лезть! Неужели ты не понимаешь, что мы волнуемся за тебя! Я не хочу чтобы тебе было плохо! — на повышенном тоне сказал сириец, активно жестикулируя руками. — Альтаир, остынь! — прикрикнул на него Малик. — До этого, может, все было хорошо! Не ори на нее! — даи и ассасин сверлили друг друга взглядом. Я стоял и не знал, что мне делать: разнимать этих двоих или помочь Ане. Но она решила все за меня. Анна, простояв несколько секунд на ногах, упала в обморок. Ла-Ахад тут же подбежал к ней и взял на руки. — Да она горячая, как кипяток! — воскликнул он, прикладывая ладошку ко лбу девушки. Я, как можно скорей набрал номер скорой помощи. Она приехала минут через пять. Вилль положили на носилки и занесли в кабину машины. Мы сели вокруг нее, Альтаир держал ее за руку. К Ане тут же подключили кардиомонитор. Он отбивал равномерные скоки сердца, сопровождая это пиликаньем. *** POV Альтаир «Опять эта больница, опять эти люди в белых халатах! Как же они мне надоели! Я не хочу, чтобы Анна снова лежала тут!» — я не находил себе места. Слишком много белого, чтобы быть спокойным. В коридоре показалась девушка с ярко-розовыми волосами. Она что-то сказала мужчина за стойкой ресепшена и, смотря на какие-то бумаги, пошла прямиком к нам. Не заметив Макса, она врезалась в него. — Здравствуйте! Извините, я Вас не увидела, — пролепетала она, заправляя за ухо прядь волос. — Здравствуй! Ничего страшного, бывает… Вы не знаете, как там Анна Вилль? Просто ее привезли сюда чуть больше часа назад, а вестей никаких. — Я сейчас спрошу у Игоря Андреева, обычно новости о пациентах приходят ему первым, — с этими словами девушка опять удалилась к стойке. Ей там что-то сказали и она ответила кратким кивком. — Просто солнечный удар, — слегка дрожащим голосом оповестила нас девушка. Макс облегченно выдохнул, а я наоборот. Ее дрожь в голосе заставляла беспокоиться. — Альтаир, Вас она зовет к себе, но только не на долго. Палата 645, — я слегка склонил голову, в знак благодарности и ретировался к лифту. СОВЕТ АВТОРА: Музыкальное произведение «Реквием по мечте» Стоя перед дверью ее палаты, сердце колотилось, как бешеное. Почему Анну так тянет в эти больницы? Я осторожно постучал костяшками пальцев в двери и легонько толкнул ее от себя. Она со скрипом открылась. Анна лежала на кушетке, темные волосы завязаны в аккуратную косу, взгляд направлен в никуда, а кожа приобрела болезненно-белый оттенок. — Ты как? — тихо спросил я, подсаживаясь к ней. Анна тяжело дышала, как будто ей не хватало воздуха. — Альтаир… — еле слышно произнесла я. — Знай, ты очень хороший человек, если не ослеплен гордостью. П.Постарайся забыть меня, ведь я была всего лишь воспоминанием, которое через некоторое время затеряется в глубинах твоего разума, — ее голос был очень слабым и дрожал. Девушка взяла мою руку и что есть сил сжала, легонько поглаживая. — Что ты такое говоришь?! Какое воспоминание?! — Любовь моя, я умираю и это неизбежно, — выдавила она, грустно улыбаясь. — Как?! Нет, нет! П.почему?! — мои глаза забегали по лицу возлюбленной. Анна откинула одеяло и я увидел бинт на левом боку, на котором было багровое пятно. — Я потеряла слишком много крови, пока мы шли, — прошептала она. — Почему ты не сказала? — я почувствовал, как горячие слезы побежали по моим щекам. — Я была бы никудышным человеком. Из меня бы вышла плохая жена… Да я даже ребенка не смогу родить! — она заплакала. Я пододвинулся к ней ближе и крепко поцеловал. — Альтаир, милый, не делай мне еще больней, — прошептала она, прижимаясь ко мне. — Просто Альти, — я обнял ее, последний раз чувствуя запах ее волос, трогая кудряшки, смотря в бездонные темные глаза. Я старался запомнить ее такой. — Я люблю тебя, — она легко отстранилась от меня, сжав руку. Кардиомонитор издал непрерывный звук. 17 ноября — Здравствуй, Анна, — поприветствовал я твое имя на холодном камне. — Прошло всего несколько месяцев, но я не могу без тебя жить! Понимать, что в твоей смерти виноват я! Почему мне не дано быть счастливым? Почему мне не дано любить? — из глаз вновь потекли слезы. Я поставил в вазу букет ее любимых пионов и присел рядом с могильной плитой, сжимая кулак. — Анна, я очень тебя люблю… — я поднялся со своего места и вышел с кладбища. С силой пнув камень, я зарылся пальцами в волосы. Надеюсь, когда-нибудь, я вновь увижу твою улыбку, услышу твой смех, почувствую нежное прикосновение. Возможно, ни в этой жизни. Но я не буду переставать надеяться и мечтать. Даже если мне придется отдать жизнь за свою мечту. Как тому мальчику.