Немного о любви

— Шерлок! Шерлок! Джон взбегает по лестнице, распахивает дверь в квартиру и нервно оглядывается. Везде темно, но слышен какой-то шум. Джон включает свет. — Шерлок! Шерлок выглядывает из ванной. — Я здесь. Джон с облегчением выдыхает. — Слава богу. Ты в порядке? Шерлок проходит в гостиную, вытирая голову. На нём только старый шёлковый халат, и Джон бы улыбнулся, если бы не волновался так сильно. — Всё нормально, — настороженно отвечает Шерлок. — Ты уехал, не дождавшись меня… — Ты на меня кричал. В глазах Шерлока растерянность и уязвимость, и Джон едва сдерживается, чтобы не стукнуть себя по лбу. — Прости. Я не должен был. Руки сами тянутся обнять это мокрое встрёпанное чудо. Джон нежно гладит его по щекам, прижимается лбом ко лбу. — Я очень сильно испугался за тебя. Ты снова полез на рожон, третий раз на этой неделе. Я просто сорвался. Извини меня. — Ты не злишься? — в голосе Шерлока неуверенная надежда. — Ужасно злюсь. Каждый раз, когда ты рискуешь собой. Но я не должен был кричать. — У меня всё было под контролем. — Шерлок, — тихо вздыхает Джон, прижимаясь губами к шее любимого, — я знаю, что ты способен просчитать почти всё, но всегда есть какие-то случайности, которых ты не сможешь предусмотреть. У него мог быть стёртый боёк, и пистолет бы выстрелил. Чёрт… Я просто прошу тебя — будь немного осторожнее. Если с тобой что-нибудь случится, я… Я не знаю, что со мной будет. Никогда себе не прощу. Я ведь не так много прошу — всего лишь подождать меня. Или хотя бы полицию. Шерлок закатывает глаза и начинает говорить что-то о нерасторопности полицейских, но Джон прижимает палец к его губам и шепчет: — Пожалуйста. — И ты не будешь на меня кричать? — Нет, не буду. Ну, — тут Джона охватывают сомнения, — по крайней мере, пока ты снова не выкинешь что-то сверхординарное. — Типа головы в холодильнике? — улыбается Шерлок. — В непрозрачный контейнер, — строго говорит Джон и замечает лукавые искры в ясных глазах напротив. — Что? Нет никакой головы? Паршивец. В его голосе нежность. — Отомсти мне, — тон Шерлока обжигает, бьёт прямо в пах, и Джон вздрагивает. Его глаза темнеют, руки, только что едва ощутимо поглаживавшие мокрые кудри, напрягаются. — Негодник… Что же ты со мной делаешь?.. — Люблю, — отвечает Шерлок и тянется за поцелуем. Джон коротко счастливо смеётся, целует, притягивает Шерлока ближе, его руки скользят вниз по обтянутой шёлком спине, сжимают влажные ягодицы… И тут у Джона словно щёлкает в голове. Он чуть отстраняется, вырываясь из плена губ недовольно заворчавшего Шерлока и спрашивает: — Ты что, приехал и сразу отправился готовиться? — Да, — бормочет Шерлок, пытаясь снова поймать его губы своими, расстёгивает пуговицы на рубашке Джона, пробираясь под неё холодными пальцами. — Мы поговорим об этом… потом. Позже. Джон тихо стонет и снова вжимает Шерлока в себя, завладевает мягким горячим ртом, мешая себя раздевать. Неуклюже, врезаясь в стены, они добираются до спальни, не разорвав поцелуя. Шерлок умудряется стянуть с Джона рубашку и теперь воюет с майкой. Джон смеётся ему в губы и роняет его на кровать. — Джон, — говорит Шерлок и приподнимается на локтях. Джон снимает майку, бросает на Шерлока взгляд, который тот классифицирует как «опасный». — Значит, будешь послушным? Шерлок замирает. Грудь его ходит ходуном, он облизывает губы и кивает. Джон улыбается и идёт к шкафу. — Не двигайся. И не оглядывайся. Халат сними. Звякает пряжка ремня, что-то шуршит — Джон раздевается и вешает одежду в шкаф? Это нетипично. Шерлок в предвкушении: всё нетипичное интересно. — Сядь на кровать лицом к изголовью, — командует Джон. Шерлок сглатывает и забирается на кровать, усаживается по-турецки на середине. На его глаза опускается плотная повязка. Шерлок чуть прикусывает губы в досаде — он очень любит смотреть на Джона, свет в их спальне гаснет только тогда, когда они спят. — Не злись, — шепчет Джон, мягко высвобождая его волосы из узла. — Не давит? — Нет, — отвечает Шерлок. — Вытяни руки и возьмись за изголовье. Шерлок тянется вперёд. До спинки кровати далековато, ему приходится стать на колени и сильно наклониться. Он слышит, как учащается дыхание Джона, и разводит бёдра, демонстрируя всё скрытое, потаённое, дающее удовольствие, которое в глубине души он до сих пор считает незаслуженным. Что-то снова звякает, и запястья Шерлока обнимают широкие плотные браслеты. Он хмурится, дёргает на пробу руками. — Наручники? Внезапно он вспоминает, как Джон ругал его, своё предложение отомстить, казавшееся таким хорошим на тот момент — и ему становится страшно. Это не возбуждает, совсем наоборот. — Не жмут? — в голосе Джона настоящая забота, и она мгновенно полностью купирует страх Шерлока. — Нет. — Не хочешь узнать, что я задумал? — С учётом моей позы… У меня довольно много вариантов. Джон тихо смеётся Шерлоку почти в ухо, мягко обхватывает губами мочку, шепчет: — А теперь немного о мести… Его рука поглаживает поясницу Шерлока, средний палец осторожно массирует точку над копчиком, отчего Шерлок прогибается и стонет. — Неужели ты хоть на секунду поверил, что я могу сделать тебе больно или отомстить за что-то? Да ещё и в постели? Глупый... — Цепочкой поцелуев Джон проходится по шее, спускается на плечо, бережно целует острую лопатку. — Запомни, я делаю это потому, что люблю тебя. Медленными влажными поцелуями Джон отмечает каждый позвонок, двигаясь всё ниже, и Шерлок зажмуривается под повязкой, не смея верить собственной догадке. Джон сжимает его ягодицы и начинает целовать и облизывать копчик, отчего Шерлок громко ахает. Нежное чувствительное местечко прямо над складкой подвергается массированной атаке: Джон лижет с нажимом, целует, прихватывая кожу губами и зубами, иногда проводит пальцами и с удовольствием слушает звуки, которые издаёт Шерлок. Шерлок же хватается за цепочку наручников и пытается не упасть — колени разъезжаются и скользят по простыни. Он роняет голову в подушку и впивается в наволочку зубами, когда язык Джона наконец-то, наконец-то, наконец-то скользит между. — Всё нормально? — спрашивает Джон. Шерлоку хочется кричать, он поднимает лицо с подушки и шумно вдыхает, собираясь высказать всё, что думает о несвоевременных идиотских вопросах, но Джон — о, да, о, да — не собирается ждать ответа. Тёплый влажный язык проходится по яичкам — кажется, Шерлок взвизгивает — потом движется выше и замирает прямо на подрагивающем от возбуждения мышечном колечке. — Ты хочешь? — слова Джона прохладной волной текут по горящей коже, и Шерлок слышит собственное слабое поскуливание. Он ощущает улыбку Джона самыми чувствительными частями своего тела, и думает, что Джон злой гений и самый жестокий человек в мире, куда там Мориарти, и в этот момент язык Джона обводит по краю чуть приоткрывшееся отверстие и самым кончиком толкается внутрь. Шерлок хочет сказать: «Да», Шерлок хочет сказать: «Глубже», Шерлок хочет сказать: «Я мечтал об этом», но в его мире осталось только одно-единственное слово, обозначающее всё это — и вообще всё: — Джон… Шерлока трясёт, он горит и плавится, ощущая, как скользкий тёплый язык аккуратно раздвигает и проникает — вроде бы неглубоко, но Шерлоку кажется, что он заполнен до предела. Это невероятно, непохоже ни на что, испытанное ранее, и совершенно восхитительно. Джон слушает стоны и всхлипы Шерлока, и собственнический инстинкт вдруг захватывает его, заставляя поднять голову и сжать зубами очаровательно пухлую половинку, всосать белую кожу, оставляя на ней яркий след. Шерлок выгибается, запрокинув голову, а Джон уже бережно прижимается губами к клейму своей страсти. — Джо-о-он… Джон гладит складочку, раздвигает и вновь приникает ртом к пряному колечку, уже уверенно входит, чувствуя, как судорожно сокращающиеся мускулы затягивают его язык внутрь. Он начинает двигать головой, погружаясь глубже и выскальзывая, и Шерлок ахает и вскрикивает. Той частью мозга, что ещё способна думать, Шерлок понимает, насколько Джон всё просчитал. Если бы Шерлок мог видеть, — а он бы обязательно начал оглядываться — он бы кончил от одного вида вылизывающего его Джона. Если бы его руки были свободны, он бы схватился за свой отчаянно ноющий член — и всё бы закончилось. Но Джон — о, Джон всё продумал и теперь может нежно мучить Шерлока этой лаской до бесконечности, водя его по самому краю и не позволяя сорваться. Шерлок не знает, что он сказал бы, если бы мог говорить, умолял бы о помиловании — или о продолжении… Шерлок пытается тереться об матрас, но Джон подхватывает его и заставляет вновь приподнять бёдра. И невыносимо прекрасная пытка продолжается до тех пор, пока Шерлок не превращается в поскуливающее средоточие желания. В какой-то момент его рот и его мозг попадают на одну волну, и он начинает выкрикивать: — Джон, Джон, пожалуйста, прошу тебя, Джон! И Джон — замечательный, умный, добрый Джон понимает то, чего не понимает сам Шерлок. Руки Шерлока оказываются свободны, он лежит на спине, широко раскинув ноги, и Джон входит в него одним движением. Шерлок слепо тычется, пытаясь найти его губы, он напрочь забыл о повязке на глазах, и это не имеет никакого значения, потому что Джон замирает в нём, прижимается всем телом и наконец накрывает его жаждущие губы своими. И в этот момент Шерлока накрывает оргазм. Словно огненная волна пронизывает его тело, заставляя выгнуться дугой и закричать, хотя сам он своего крика не слышит, захлёбываясь в наслаждении. Джон вскрикивает и кончает следом, потому что невозможно не кончить, когда Шерлок так сжимается и бьётся. Он падает сверху и пытается отдышаться. — Джон, — бормочет Шерлок, едва шевеля языком, и обхватывает его руками, не позволяя отстраниться. Джон целует его плечо и осторожно снимает повязку с его глаз. Шерлок удивлённо моргает, потом переводит взгляд на Джона. Глаза его сияют удивительным нежным светом, он улыбается, слабо и восхищённо. Джон улыбается в ответ. — Я люблю тебя. Они говорят это в унисон. Они падают и растворяются, они смеются, шагая в пропасть — и взлетают за миг до падения, рискуя доверяться и доверять, распахивать навстречу друг другу руки, сердце, душу, ловя губами дыхание. Они не могут иначе.