monster

Чанель раздраженно щелкает зажигалкой, в которой кончился газ. Та со стуком встречается с асфальтом, а парень достает уже смятую пачку сигарет и чиркает спичку о потрепанный коробок. Оттенок ночи разбавляет витиеватый серый дым, никотином в легких оседая, а Чанель блаженно улыбается, взъерошивая красные пестрые пряди волос. Этой ночью ему достался хороший товар, который не очень хочется доставлять заказчику. Чанель делает еще одну затяжку и бросает окурок на землю, придавливая тяжелым носком обшарпанного ботинка. — Принцесска, — смеется Чанель, пальцами скользя по разбитым коленкам своей пойманной жертвы. Бэкхен дергает ногой и смотрит низко, проникновенно, что видно, как плещется на дне зрачков смесь ненависти с презрением. От неудобного положения затекло все тело и лопатки ломит, отчего в сумеречной тишине отчетливо слышится лязг наручников о холодное железо. «С характером» — думает про себя Чанель, потирая ушибленные пальцы. Чанель сорвал сделку, будто не нашел его, не смог поймать, а у самого в душе разлилось чувство собственничества. Хочет, чтобы самый непокорный был связан и без права на выбор, послушным был. Только сегодня, только сейчас и только его. Чанель снимает со рта повязку, позволяя Бэкхену некую вольность на словах. Потресканные искусанные губы и кровь в уголке рта так притягательно смотрится на аккуратно вычерченном лице. Чанель придвигается, игнорируя слабый пинок под колено и прищуренный взгляд. Дверь фургона захлопывает сильная рука, оставляя место ночи, место страха с привкусом неизвестности. Чанель безумно улыбается, когда наклоняется слишком низко, непозволительно близко, сверкая глазами, и получая в ответ легкий испуг. У Бэкхена гордостью пропитана аура, что запах дорогого одеколона Чанелю кажется чем-то строгим, однако старательно скрываемая дрожь в руках и шумное дыхание не ускользает от него. Как и не ускользает отчетливое учащенное сердцебиение, и как Бэкхен цедит сквозь зубы воздух, когда Чанель опускает ладони на его бедра. Чанель берет его за подбородок, крепко сжимая челюсть пальцами, при попытке вырваться. Он целует немного сухо, грубо, оставляя на чувствительных губах послевкусие крепких сигарет. Бэкхен шипит, дергается и поджимает губы, ведя обездвиженными руками. Чанель вполне доволен. Чанель так и хотел. Бэкхен немного щуплый, худой и холодный. Чанель стоит рядом с ним в четкий контраст. Он гладит пыльные черные волосы, перебирая пряди одну за другой. Бэкхена мелко трясет от ночного холода и от того, как искрами блестят в темноте глаза напротив. Чанелю нравится Бэкхен, не тот, что на истертых заказных фото, а этот, что сидит перед ним и тусклым затуманенным взором в дымчатой пелене борется с бессилием и пытается встать. Его скулы так притягивают, а выпирающие ключицы просят дотронуться. Чанель позволяет себе пройтись черствыми подушечками пальцев по гладкой светлой коже. Он задирает футболку и садится на стройные ноги, чтобы меньше получать ударов маленьких ботинок. Такой красивый впалый живот, и вздымающаяся от недовольства грудь так забавляет, что Чанель проводит горячим влажным языком по ней и еще ниже. Он чувствует, как тело под ним напрягается, замирает. Бэкхен пропускает удар, может два, забыв как дышать, словно система сложна. Чанель ухмыляется. Он проводит пальцами, всюду оставляя щекочущее ощущение. Бэкхен боится щекоток, поэтому его эрогенная зона везде. Чанель касается губами впадинки между ключиц, тянется выше и дует в ушко, несильно прикусывая мочку уха. Тело пробирает дрожь, покрываясь мурашками, а сладостные нервные вдохи и выдохи, неравномерно заполняющие тишину, так заводят, так распаляют. Чанель смотрит долго, жгуче, горячо, что Бэкхен передергивает плечами и кривит губы. Он снова тянется к его лицу, снова хватает пальцами и сжимает до красных отметин. Целует на странность медленно, робко и языком проводит тягуче, как приторная патока, оттягивая момент проникновения. Бэкхен дышит через раз, крошится в сознании, растаптывая реальность. Чанель кусает нижнюю губу, зализывает и всасывает, языком проникает внутрь, слегка сжимая чужие губы своими. Бэкхен морщится, подается назад, но упирается в твердое сидение. Чанель сверкнув взором, гладит напряженную шею, слегка царапая ногтями мягкую кожу, оставляя полосы раздражения. Он отстегивает одну руку, оглаживая пальцем содранную кожу на худой кисти левой руки. Целует запястье и умиляется выпирающим нитям вен на бледной коже, от того, что тонкие пальцы сжались в кулак и трясутся от злости. Бэкхен замахивается и смачно врезает кулаком в челюсть, от чего Чанель встряхивает головой и произносит до жути бесящее: — Замечательно, — ослепляя улыбкой и хрипло выдыхая. Чанель нависает над Бэкхеном, копаясь на переднем сидении. Достает из бардачка черную капиллярную ручку, и оттягивает вниз ворот футболки, вырисовывая под ключицей свое имя, обводя каждую букву каллиграфических почерком. — Не дергайся — некрасиво получится, — дуется Чанель, хмуря брови, и кажется уже совсем нестрашным взрослым парнем. Бэкхен немного охрип, и в горле пересохло изрядно, поэтому он ни проронил и слова за все это длительное время. — Пить хочу, — шепотом проговаривает Бэк, пихая ногой Чанеля. — Пить хочешь? — улыбается парень, словно вновь что-то задумал. — Ладно. Чанель берет с сидения свою бутылку с водой, откручивает крышку и демонстративно отпивает, после немного набирая жидкости в рот. Он придвигается к Бэкхену, пальцами сдавливает щеки и вливает ему содержимое своего рта путем насильного поцелуя. Бэкхен дергается и сплевывает воду, кашляя и испепеляя взглядом. Чанель лишь пожимает плечами, невинно улыбаясь. — Ты же пить хотел, а? Бэкхен хочет врезать и сбежать, но и сам понимает, что его ищут, а город набит наемными людьми на каждом шагу, в каждом переулке. Как ему ни было противно, но в фургоне этого психа безопаснее, чем на воле. Из раздумий его вырывает Чанель, который опаляет горячим дыханием замершую кожу шеи, руками гладит напряженную спину и носом ведет по нежной щеке. Бэкхен закрывает глаза, ресницы нервно подрагивают, а губы сами раскрываются, позволяя себя растерзать очередным поцелуем. Чанель заботливо отстегивает вторую руку, высвобождая ее из железных оков, готовясь получить удар, как и в первый раз, но не дожидается. Хрупкая рука ложится ему на шею, пальцами перебирает волосы на затылке и тянет на себя. Бэк томно выдыхает в скулы, целуя и приглушенно постанывая в рот, когда Чанель гладит бедра и сжимает в руках его ягодицы. Он тянет за замок на джинсах, но Бэкхен перехватывает его руку, переплетаясь пальцами, а на вопрошающий взгляд, мягко улыбается уголками губ. — Не здесь, — отвечает он, снова целуя. Когда в кармане Чанеля вибрирует телефон, он отстраняется и отвечает на звонок. Разговор выходит серьезным и Чанель часто хмыкает, нервно стуча пальцами по тонированному стеклу. Бэкхен больше не видя преград и смысла оставаться в холодном салоне, перелезает на переднее сидение и выскальзывает наружу, пока Чанель спиной сидит к нему. После хлопка закрывшейся дверцы, Чанель чертыхается, и обреченно вздыхает, еще не наигравшись с Бэкхеном, пойманный в его ненадежную клетку. Чанель садится за руль, потирая уставшие веки и сонно глухо зевает. Выруливает на пустынную улицу, светя фарами вдоль пыльной дороги. Ночь стелется мягко, тяжелым пледом накрывая суетливый город. Чанель хочет спать, Чанель хочет Бэкхена. Искать его слишком проблематично, такой маленький и прячется довольно умело. В подъезде смердит, а на лестнице битое стекло и воздух пропитан запахом дешевого пива в перемешку с табачным дымом. Уже в квартире, что встречает его темнотой и звенящей в ушах пустотой; одиночеством пропитанных стен и холодным паркетом, Чанель немного расслабляется. Все, как и должно быть у того, кто ищет людей, пустившихся в бега. Нападать на след, загнав жертву в угол, впечатывая в стенку и запихивая после в багажник. Но с Бэкхеном не так, с Бэкхеном всегда сложнее и слаще. Эта находка выпутывается из любых сетей и только Чанель может его вытащить откуда угодно, но как и все, теряет из виду всякий гребаный раз. Чанель захлопывает тяжелую дверь и щелкает выключателем, который не дает проблеска в узком коридоре. Перегорела проводка или лампочка исчерпала назначенных ватт, но некогда профессиональный искатель, сам нырнул в ловушку, сам вляпался в поставленный капкан. Бэкхен резко гулко впечатывает Чанеля в стенку, руками скользит по накаченному прессу через теплую ткань и касается губами смуглой шеи, поднимается на носочки, чтобы стать чуть выше и говорит полушепотом на ушко: — Хочу играть, — хрипит, сжимая талию Чанеля продрогшими от холода пальцами рук. Чанель блаженно расплывается в улыбке, приподнимает пальцами лицо напротив за подбородок и целует влажно с причмокивающими звуками, получая пошлый полустон. По памяти в густой непроглядной темноте, Чанель двигается в сторону спальни. Неся на руках Бэкхена, который нагло запрыгнул на него спереди, обхватив руками шею и опутав ногами широкую спину, Чанель не может перестать улыбаться. Крепкие руки Чанеля держат Бэка под бедрами, а губы сминают чужие в нетерпеливом поцелуе. Бэкхен улыбается сквозь несдержанные касания чанелевых губ к своим, когда сильные руки мягко придерживают за поясницу и опускают на большую кровать. Его гордость дает сбои, как только вторгается Чанель и играет за двоих. Не привыкший проигрывать, Бэкхен решает задавать свои правила, вгоняет в тупик высокого парня с красными пестрыми волосами и уже не так страшно смотреть на его искры во взгляде. Сладострастная ночь в квартире безумца, не претит планам Бэка. Это его монстр.