утки

Тайлер с ветерком скатывается по наклонной, когда Ник и Крис оставляют группу. Он вдруг оглядывается на свою жизнь, но не находит ничего ценного или стоящего, когда они выходят из гаража. Они планировали это раньше, а теперь дела стали невыносимо плохи, и Тайлер, дружище, людям же надо что-то есть, музыка слишком нестабильна. Он не замечает, как оказывается идущим по темной улице на окраине города, и даже крошечные звезды смеются над ним. Становится слишком поздно, когда Тай случайно понимает, что стоит на мосту, его уставшие ноги отказываются идти дальше, а сознание плавает в пьяной дымке. Он ставит опустевшую бутылку на перила, и забирается следом. Он уже готов сделать шаг в манящую воду темной реки, когда замечает что-то блестящее в ней. Легко качаясь на холодном ветру, он временно бросает свою затею и спускается с перил. Тайлер, пьяно хихикая от своей неуклюжести, доходит до конца моста и переваливается через каменные перила. Влажная трава радостно принимает замученного парня в свои колючие объятья. Тонкая куртка Джозефа теперь мокрая на спине и покрыта не только слоем пыли и страданий, но и грязи. Тайлер медленно трет глаза грязными ладонями и лениво переворачивается. Он пытается встать — сначала на четвереньки, затем он поднимает зад, только тогда отрывает пальцы от притягательно прохладной травы, в которой мгновение назад утопали кисти рук. Еще секунду он ловит равновесие и потом окончательно становится на две конечности. Тайлер прикрывает глаза и втягивает носом влажный освежающий воздух, но начинает падать и резко открывает их, распрямляясь. Дешевый джин слабо гоняет кровь по его венам, когда парень вспоминает про блеск в воде. Его криво ведет в сторону, но горе-вокалист упрямо идет под мост, на камни. Он совершенно не скоро оказывается там. Каменная серая кладка обросла мхом, как парень — проблемами, и около воды темные волны любовно облизывают старые камни. Тайлер не видит источника блеска и решает лечь прямо здесь, а тихие всплески убаюкивают парня, заставляя его глаза закрыться. Мох сырой и неприветливый, он не рад внезапному гостю, и он злобно щекочет посеревшее лицо, покрытое брызгами света, отраженного рекой. Хотя он скорее представление добра, он прогоняет парня из злобного и обманчивого места, которое облеплено блестками и мишурой. Парень протягивает руку к воде и осторожно окунает пальцы — прохладная муть зовет его. Он запрокидывает голову и вверх ногами разглядывает противоположный берег, но покрывало из алкоголя для разума рисует там светлую, по сравнению с грязным камнем, фигуру. Но силуэт мгновенно уходит под воду. — Привет. Голос Тайлера глотает свежий воздух, но никто не отвечает и не появляется. — Я, — пьяно мямлит Джозеф, — я знаю, — горький смешок, — знаю, что... — минутная заминка, — что ты здесь. И затем он слышит тихий всплеск воды рядом с собой. Он закрывает глаза. Недавно рожденная волна разбивается о камни, и Тайлер слышит очередной тихий призрачный всплеск. Там никого не было, сознание снова обыграло его. Шумный всплеск рядом, и Тай чувствует мокрую ладонь у себя на лбу, но алкоголь и мерный, ровный плеск воды душат естественный страх. Он мучительно открывает глаза и перекатывается на живот. — Привет, — говорит Тайлер паре живых глаз, скромно его разглядывающих. Он поднимается на локтях, когда результат игр и сражений его разума кладет руки с локтями на камни. В изумрудных волосах существа путаются водоросли, а блики на воде подсвечивают его лицо, делая абсолютно нереальным, ненастоящим, забавной фантазией, сотканной из света и тени. На его пальцах с зелеными перепонками грязные и кривые короткие ногти, а отсвечивающие прозрачные чешуйки на его плечах и шее аккуратно прячут жабры, которые, беспорядочно открываясь и закрываясь, живут своей, отдельной от существа, жизнью. И Тай чувствует его имя, словно знает его всю жизнь, словно оно принадлежало этому парню еще до рождения света и будет принадлежать ему после смерти тьмы. Джошуа. — Ты же не против, если тебя назвать Джош? Создание безразлично пожимает плечами. — А что насчет Джиш? Но Джош слабо хмурится и по глаза скрывается в воде, готовый нырнуть в любую секунду. — Оуч, прости. Я, я не хотел обидеть тебя. Я просто, э, пытаюсь подружиться, но, как видишь, это у меня выходит еще хуже, чем... абсолютно все что угодно. Я просто живой мусор. Мне жаль, Джош, — улыбаясь, Тайлер протягивает руки к Джошу, но тот отплывает. Затем, окинув неудавшегося собеседника любопытным взглядом, уходит под воду насовсем. Тайлер ложится обратно на спину и теперь может следить за бесполезной ссорой отраженного света и серой темноты на обратной стороне моста. Глаза заговорщически закрываются, хотя сам он категорически против сна. Утром, когда Джозеф переживает адские головную боль и тошноту, он не находит следов, что странный парень вообще был здесь. Кроме мутных воспоминаний в голове. — Куда ты собрался на ночь глядя? — встревоженно спрашивает Марк, сосед Тайлера по комнате. — Гулять. — Что? Ты себя видел? Ты как утром пришел так даже и не мылся, Тайлер! — Я иду кормить уток, приятель, — нагло говорит парень, когда под его курткой прячется бутылка виски. — Ночью!? Ты спятил окончательно? — Да, то есть нет, просто там только ночью появляется такая утка, такая, с зеленой головкой. Ты не представляешь, насколько красиво. — Не представляю? — не унимается Марк. — Так может мне с тобой сходить? — он пытается преградить выход другу. — Не, ты всех их распугаешь, — проскальзывает наружу парень. Он машет рукой с булкой хлеба в ней на прощание. Марк недоверчиво качает головой. В итоге, запуская это безумие по венам, Тайлер проводит ночи под мостом, легко избегая беспокойства Марка. Джозеф оказывается под мостом, когда на дне бутылки плещется совсем немного жидкого золота, отчаянно сверкающего в свете луны. Смех Тайлера, словно звенящие в тишине маленькие центы, что пересыпают с руки на руку, любуясь. Он сидит, скрестив ноги, на холодных камнях, которые покрыты жадным до пространства мхом и между которыми пробивается длинная трава. — А знаешь, ты мог бы быть барабанщиком в группе, вместе со мной, — грустно смеется парень. Глаза Джоша горят неоновым светом, слабо освещая его зеленые ресницы и ядовито-салатовые радужки. Весь он — рождение неона и водорослей, серой грязи. Существо показывает свои чешуйчатые и перепончатые на кистях руки. — Прости, — виновато выдыхает парень. Плавая в дыму сгоревших здесь душ, Тайлер наивно тянет ручонки к странному существу. — Ты, вы, все вы появляетесь из икры? — он рассеянно и нескладно спрашивает, пытаясь дотянуться до ключиц Джоша, покрытых мелкими стеклянными чешуйками и неоновыми пятнышками. Что-то проскальзывает в глубоких глазах Джоша. Тебе стоит меньше смотреть телевизор,— мягкие мысли Джоша сделаны из ваты, и Тайлер готов слушать вечно. Из сладкой ваты, такой же сладкой, как и бледные губы Джоша. Возможно, как его впалые щеки. Парень согласен с Джошем, в любом случае. Почти полная луна жалко плавает на свежей поверхности небосклона. Разрушь это, — шепчет вода под мостом Тайлеру. — Нет! — вскрикивает Тай в ответ ей, и Джош испуганно отплывает. Последней яркой вещью в жизни Джозефа была реклама, поэтому он так отчаянно цепляется за Джоша. — Не уходи, прошу, — тихо просит он. — Откуда ты? Кожа на руках Тайлера робко расходится по швам, потому что Джош возвращается. Его яркие глаза неотрывно смотрят на парня. — Ты расскажешь мне, откуда ты? — еще тише просит парень, наблюдая, как капли воды стекают по лицу Джоша. Еще не сейчас, — мягко щекочет слух существо. — Когда, Джош? — сонно растягивается на камнях парень. Почему ты думаешь, что я знаю когда? Но твои дни кончаются, поэтому ты обязательно узнаешь, — шелестит Джош. Тайлер держит глаза открытыми, когда прохлада воздуха кутает его, отвлекая от настоящего. — Что? — запоздало не понимает музыкант. Он поднимается, чтобы посмотреть на Джоша, но никого нет, словно и не было. За исключением крепкой тишины, сквозь которую не продерется и самый яркий звук. Глаза Тайлера закрываются, и он больше ни в чем не уверен. Следующей ночью, когда в желудке Джозефа плещется гадкая смесь колы и водки, он выплетает из спутанных волос создания водоросли. В ненастоящих венах Джоша бьется ледяной зеленый туман. Кажется, Джош не может переживать, такому вечному существу не о чем переживать, но что-то непривычное есть на его лице, сплетенном из горечи песка и шуршания лягушек. Возможно, чем круглее ноябрьская луна, тем более обеспокоенным выглядит Джош. Но водоросли в мокрых волосах Джоша заканчиваются, и Тайлер кладет руки на камень. Молча, Джош невинно улыбается в знак благодарности, на его нежном лице вспыхивает улыбка, и парень может видеть мелкие и острые рыбьи зубки. Но его улыбка быстро гаснет, он шевелит тонкими зеленоватыми ушами, когда Тайлер слышит, как что-то бултыхнулось в воду. Он оборачивается на звук, но дети, кинувшие увесистый и грязный камень, уже убежали, так что парень поворачивается обратно, но даже кругов на темной глади воды нет. Ничего. Тайлер печально вздыхает, но темному мосту, на котором нет фонарей, и рядом с ним их так же нет, все равно. Не имеет значения. Ничего. На следующую ночь, что кажется особенно темной и грустно тихой, Тайлер сидит на камнях, и место выглядит осиротевшим, как и музыкант. Наверное, потому что он пьян, снова, и Джоша нет, никаких напоминаний о нем. Джоша нет под мостом и на следующую после этой ночь. В течение недели Тай чувствует себя особенно одиноким. Возможно, потому, что Джоша все так же нет. Мотыльки вьются вокруг Тайлера, когда он светит фонариком в небо, настолько чужое, что парень чувствует себя незваным гостем этого мира. Лишь длинная влажная трава удержит его от падения на небо, с ночной земли на глубокое небо. Он бы провалился туда, и никто бы не заметил, остались бы лишь примятые стебли травы, что колет шею и ладони. Сегодняшний вечер будет последним вечером ноября, и Тайлер не может найти свою куртку. Все, что у него есть, это пара смятых, как память о том, чего никогда и не было, купюр, и он грустный сидит на кровати. — Как твои утки? — настороженно спрашивает Марк, стоя в дверях комнаты. — Думаю, они улетели, — равнодушно отвечает парень, и, не меняя положения, ложится. Он заводит руки за голову и тупо смотрит мимо потолка. — Ладно, спокойной ночи, — Марк выходит. Тайлер едва заметно кивает. В руках, спрятанных за спиной, Марк держит куртку друга. Повинуясь странному предчувствию, Марк прячет куртку у себя. Когда в доме гаснет свет, и слышно ровное дыхание Марка, скорее громкое сопение, Тай на мысках проскальзывает на улицу. Под черной футболкой гуляет ледяной ветер, и кожа покрывается мурашками от холода, но он не остановится. Он чувствует, как внутренний голос настойчиво зовет его, упорно толкает под мост, где переливы света и воды прячут реальность, и лишь темнота открывает завесу другого мира, который значительно лучше настоящего. Тайлер, кажется, понимает. На нем мятый и поношенный пиджак грязного желтого цвета, что он купил в секонд-хэнде, но который едва сохраняет собственное тепло парня, когда он, близкий к алкогольному отравлению, падает через перила на траву. Она принимает его, укутывая и нашептывая легенды о сложении несчастливого мира. Но Тайлер тяжело выкарабкивается из ее крепких объятий и устремляется к свету, играющему на гребнях маленьких и спокойных волн. Он думает, что они вырастут однажды и поглотят землю, весь измученный мир. На спине зеленые пятна от травы и черные от земли, парень не отряхивается, но и не пытается встать на ноги, потому что давно упал, и ползет к камням под мостом, и устало ложится там. Если завтра он не проснется, удушенный грустью, его не увидят с моста, его не увидит никто. Этой ночью блики на мутной воде особенно яркие, потому что сегодня луна наконец-то полная и круглая, как тарелка. Как чаша, где плещется смысл сущего и головастики с прозрачными глазами. Тайлер не знает точно. Ему и не следует, если мир натягивается как на барабане, и мелкие капли дождя отпрыгивают от его ткани. Вполне одинаково волны целуют камни, когда музыкант чувствует, как мокрая ладонь ложится на его горячий лоб. Как было в первый раз, за исключением, что этот первый и последний. Его не заботит, когда стрекотание в траве и неоновые глаза Джоша единственное, что существует. — П... ик! ривет, — пьяно икает парень, в безнадежной попытке вспомнить хоть пару слов, — я, я, — хихикает Тайлер, — знаю, что, что ты, ик!, ты здесь, — он широко улыбается Джошу. Все выглядит не так, как всегда — жабры существа нервно трепыхаются под чешуей, его глаза особенно грустные, а когда Тайлер протягивает руку к четким и настолько острым ключицам, что он рискует порезать пальцы, Джош не отплывает. Бледная, отливающая зеленым и абсолютно ненастоящая кожа Джоша на ощупь холоднее, чем могло показаться. — Ты, — парень неуверенно водит рукой по груди существа, — расскажешь мне, откуда ты? Теперь ик! можно? Да. Джозеф подпирает голову руками, боясь уронить голову на камни и заснуть. Он чувствует, словно легкие наполнены электричеством, а мозг отказывается переклеивать события. Картинка мира не складывается, даже не близко. Джош прикусывает губу, покрытую крошечными чешуйками, замеченными Тайлером теперь. Иногда, — плавно, как волны по песку, начинает Джош (шепот камышей с противолежащего берега, не до конца осознавая это, думает Тайлер). — Не ик! изредка? — глупо спрашивает парень, и Джош терпеливо слушает, хотя времени остается немного. Нет. Иногда. Иногда дети совершают безумные вещи, не вникая в суть, оставляя ее бултыхаться на поверхности, — Джош сглатывает, — но потом поздно исправлять это. Все дети разные, но у одного мальчика были именно такие друзья, нет, скорее приятели, — грустно добавляет Джош. — Почему не д-друзья? Потому что он был для них не таким, чужим. Он слишком часто молчал, словно витая в отдельном слое смысла. И им показалось, что такой мальчик не достоин жизни. Тайлер наклоняется к существу, чтобы разбирать его мысли лучше. Завязав ему руки за спиной, холодной ночью они скинули его с моста. Они знали, что мальчик не умел плавать, а их свидетелем была только полная луна. — Что было дальше? — тихо просит Тайлер, он почти не слышит собственных слов. Дальше? О, откуда мне знать. Потом они спокойно жили свои жизни, будто и не было никакого мальчика, — безэмоционально завершает тонкое существо. Извиваясь, слова больно оплетают сердце Тайлера. — Откуда ты знаешь эту историю? Джош пожимает плечами, и его чешуйки отливают серебром в свете большой луны. Тучи неуклонно сплываются, грозясь проглотить тарелку луны. Джош выглядит обеспокоенным, сильно. Словно она всегда была со мной. С самого начала. Тайлер думает еще мгновение, но пьяное подобие сознания решает быстрее, и затем, приподнявшись и дотянувшись до Джоша, когда он может разглядеть каждую тонкую ресницу на больших глазах существа, неуклюже целует его. И Джош не уплывает, когда губы Тайлера неровно прижимаются к губам Джоша, и из-за острых чешуек по губам парня течет кровь, но он не чувствует боли. Наоборот, Джош только крепче сжимает пальцы на скользких камнях, придвигаясь к парню. Но создание аккуратно отстраняется, потому что времени уже не осталось совершенно. Прости меня, — он слышит тихий, но отчаянный голос Джоша в своей голове. Свет и тени путают мысли Тайлера, заставляя думать лишь о несуществующем Джоше, о его искусственной красоте. О том, как изогнуты его ребра вокруг мутной пустоты, и там, где должны быть органы Джоша, плавают маленькие зеленые рыбки с круглыми лбами. — Что? — вдруг выныривает из тумана алкоголя парень. — Что? — переспрашивает он. Прости, я не хочу этого, пожалуйста, — Тайлер поднимает глаза и Джош... плачет? —Что? О чем ты? — напрягается парень. Руки Джоша обвивают шею Тайлера, когда он целует его в последний раз. Он утягивает Джозефа под воду, отнимая поцелуем воздух из его легких, но затем он завершает поцелуй, и парень чувствует, пытаясь вдохнуть, но лишь глотая мутную воду, как горят его легкие, как вода обжигает их изнутри. Тайлер видит тусклые неоновые глаза Джоша, полные безмерной горечи, прежде чем глаза закрываются насовсем, а его мир все же рвется на части, не выдержав крупных капель дождя. Треща, рвется ткань, что удерживала музыканта и из которой состояло его сознание. Из-за мутной воды и рыжей грязи на дне реки пиджачок кажется темнее, чем есть, почти бледно-рыжим, и он одиноко плавает на ровной глади воды. Волны все так же облизывают серые камни, что не в силах отвернуться или уйти из-под темного моста.