Le cuisinier muet.

Я хорошо помню день, когда мы с Рэми познакомились. Это был один из самых важных дней моей жизни, а прославленный ресторан «Гюсто» – моим последним шансом найти работу. После смерти матери моя жизнь сильно изменилась. Из «более-менее» она превратилась в сплошное «хуже некуда». Куда бы я ни пришел, отовсюду меня шпыняли чуть ли не на второй день. Все мои попытки проявить себя, сделать что-то полезное или хотя бы просто хорошо выполнить свою работу провалились с крахом. Сбережений оставалось совсем немного, я уже подобрал себе наиболее экономную диету. Письмо матери в ресторан «Гюсто» было моим билетом в жизнь. От него зависела моя судьба. Если бы я и на этот раз оплошал, неизвестно, чем бы я занимался дальше... Идя в ресторан и внутренне содрогаясь от волнения, я даже не подозревал, что иду навстречу с судьбой. Меня приняли без лишних вопросов: нужен был уборщик. Поваром я быть не собирался, конечно, так что я просто не мог поверить в свою удачу, ведь меня все-таки взяли! В первый день работы я старался, как мог, и, вроде бы, все получалось. Но когда почти в конце рабочего дня пришел начальник и накричал на меня, я занервничал и растерялся, стал еще более неуклюжим, чем обычно. Я, забыв отжать половую тряпку, создал на полу целое озеро, из-за которого в итоге поскользнулся и, уцепившись за первое попавшееся, опрокинул кастрюлю с супом. Этого шедевра по рецепту Гюсто стало на половину меньше, а лужи на полу – больше, кроме того, она стала красной после супа. Я тут же подумал о том, что это катастрофа и если шеф это увидит, то меня непременно уволят. Быстро подлив в кастрюлю с супом воды и подсыпав первых попавшихся приправ, чтобы не получилось слишком пресно, я продолжил работу. Закончив мыть лужу супа на полу, я пошел выливать грязную воду. Когда же я вернулся, то увидел нечто невероятное! У плиты стоял какой-то бродяга и сыпал приправами направо и налево, выбирая каждую по запаху, даже не смотря на название и не пробуя. Из красного суп уже успел превратиться в белый, а пах он совсем не так, как раньше. Но на запах я особого внимания не обратил, куда больше меня поражал не пойми откуда взявшийся повар в лохмотьях! Он ведь явно не с этой кухни. Когда незнакомец заметил меня, очень испугался и тут же сунул мне в руки свой половник. Как раз в этот момент к нам подошел шеф-повар, господин Живодэр. Бродягу он почему-то не заметил, зато увидел меня с половником и побелевший суп. Шеф пришел в настоящую ярость и тут же уволил меня, громко объявив об этом на всю кухню! Пока она самозабвенно кричал, кто-то из поваров налил суп в супницу и отнес на стол, куда тут же подошел прыткий официант и, забрав испорченную мной и бродягой еду, понес ее посетителям. Господин Живодэр начал кричать еще громче, он побежал за официантом, но было уже поздно. Опомнившись, я попытался схватить бродягу, прятавшегося за моей спиной, но он начал вырываться, обращая на нас всеобщее внимание. Шеф заметил этого проходимца и завопил в ужасе: «Что эта грязная крыса делает на моей кухне!?». Тут на кухню ворвался тот самый официант и сказал, что критик, которым оказался посетитель, в восторге от нового супа и у нас еще три таких заказа. Шеф, помолчав немного в растерянности, велел мне довести бродягу до ближайшего полицейского участка, сдать его, как вора и хулигана, чтобы отсиделся в тюрьме пару дней. Видимо, раз мне отдали поручение, увольнять передумали... Цыган, которым оказался бродяга, не сопротивлялся и совсем ничего не говорил, пока я тащил его к полицейским. Он только пристально смотрел на меня. Что-то такое было в его черных глазах, что заставило меня задуматься. Растерянный, испуганный, жалкий, полезший по голодной нужде туда, докуда явно не дорос. В чем-то мы определенно были похожи. Да, я повел себя тогда как сердобольный дурачок. Но я никогда не отличался особой решительностью и выдержкой, так что этот полный печали взгляд меня быстро довел, и я все-таки остановился. «Чего ты хочешь от меня!? Прекрати на меня так смотреть, ты!...» крикнул я в недоумении, дернув бродягу за рукав. Цыган промолчал, продолжал умоляюще смотреть на меня. Вдруг зазвонил телефон, я услышал голос шефа. «Я с тебя три шкуры сдеру, если не приготовишь мне этот суп еще раз!» кричал господин Живодэр, и почему-то я ему верил. Значит, им нужен суп... но ведь это не я его готовил! Я понятия не имею, что за ингредиенты там были... но если я не приготовлю, меня, видимо, уволят. Опять и уже без надежды на восстановление. Я, подумав, попытался договориться с цыганом, очень надеясь на то, что он понимает французский, а молчит только из скромности. Как выяснилось, он меня понимал, но отвечать отказывался. Странный бродяга только кивал, так мы и объяснились. Цыган согласился рассказать мне рецепт, если я не сдам его полиции. Поскольку идти моему новому знакомому было некуда, я пригласил его к себе, что, наверное, было большой ошибкой.