Monsters

Мартина почти не помнит того, когда последний раз она отмечала Хэллуин. Это было в дружном кругу семьи, но казалось, что все происходило в какой-то другой жизни. В жизни, что была наполнена радостью и счастьем, светлыми снами, а не ночными кошмарами. — Если честно, я рада, что Макс все-таки сжалился над нами и даже Лидеры не смогли противостоять ему, — весело смеется Лодовика, поправляя складки на пышном подоле платья нежно голубого цвета. Брюнетка в сотый раз смотрит на свое отражение в зеркале, убирая легко завитый локон, выбившийся из прически, за ухо. Штоссель только усмехается. Не стоит говорить Лодовике, что она больше поддерживает позицию Лидеров — не зачем было отмечать это событие. пустая трата времени, которое шатенка могла потрать на более полезное занятие. Например, здоровый сон. С того самого события, что оставил только пятнадцать человек в их рядах, прошло не больше семнадцати дней. Все эти дни сопровождались ночными кошмарами, в последствии которых Мартина не могла нормально выспаться. А тут из-за какого-то праздника отменили вечернею тренировку! Неплохой шанс хорошенько отдохнуть. И воспользоватся им нет шанса. — Да уж, хорошего в наших жизнях почти то и нет, — нехотя, соглашается шатенка, вставая с кровати и в очередной раз глубоко вздыхает. Корсет слишком туго затянут — не продохнуть. Фиолетовое платье, с не менее пышным подолом, чем у Лодовики, все словно осыпано маленькими кристаллами. На лице маска, тоже фиолетовая и блестящая, скрывает пол лица. Мартине нравится. В отражении она совсем другая — благородная, женственная. Штоссель помогает Лодовике с ее голубой маской, после они улыбаются друг другу. С каждым прожитым днем доверие друг к другу росло, точно так же и понимание друг друга почти без слов. Лодовика абсолютно-точно могла понять почти каждую эмоцию Мартины, едва глянув на нее, точно так же как и шатенка. — Думаешь, мы узнаем хоть кого-то? — интересуется брюнетка, как только девушки выходят из комнаты. В голове обеих всплывают моменты как к ним приехал поезд набитый невероятными вещами. Каждая девушка заходила и выбирала себе платье, туфли, маску и украшения, после обязана была запаковать все в черный мешок, да бы никто не увидел. С парнями все точно так же, но поезд к ним все-таки приезжал отдельный. Трудно было поверить, что Макс так серьезно отнесся к такому глупому празднику. — Без понятия, — пожимает плечами Мартина, поправляя свои волосы, собранные в высокую прическу. Заходя в один из самых крупных и залов для тренировки и одновременно ахают. Вечно серое помещение невозможно узнать! Все просто святилось и этот праздничный свет притягивал. Кругом столики с напитками и закусками, на потолке гигантская люстра, все общались и веселились. Зал полон, людей достаточно много. Работники тоже приглашены на торжество, кроме охранников, что оставлены на ночное дежурство. И никого невозможно узнать из-за масок и ярких нарядов. Хотя, так кажется только на первый взгляд. Девушки только взглянув на шикарную блондинку, что одета в обегающие красное платье, когда все остальные девушки в пышных, они мигом узнают Мерседес Бланко и даже красная маска не спасла ее. Но красный невероятно шел одной из Лидеров. Ее золотые локоны завитые в привычные крупные кудри падали на плечи, красная маска скрывает половину лица, белоснежная кожа, алая помада, шикарное платье и туфли на высоком каблуке. Кажется, она и не старалась скрыть свою личность. А вот в Альбу Рико они узнали не сразу. На не пышное черное платье, но оно не украшено какими-либо блестками и выглядит немного тускло, но очень изящно. И, самое поразительное, она выпрямила свои милые кудри. Канделария Молфесе тоже не сразу была ими узнана. В своем зеленом платье, что, точно так же как и платье Штоссель, покрыто блестками, она выглядела куда лучше и была совсем не похожа на напуганную чудачку, как ее все называют. — Давай разойдемся, — улыбается Лодовика. Мартина не успевает ни согласится, ни возразить, как брюнетка исчезает из вида.

***

— Разве ты не идешь веселиться? — Диего ухмыляется, закрепляя черную маску на своем лице, а после кидает слегка удивленный взгляд в сторону Хорхе. — Нахрена они превратили главный тренировочный зал в какой-то…цирк уродов! — раздраженно бросает шатен, запуская свою руку в волосы. — Может, чуть позже, посмотрю и оценю гадкую выходку Макса, но только для того, что бы потом сказать ему насколько сильно он выставил нас придурками! Домингес лениво закатывает глаза. Конечно, он тоже не поддерживал эту идею, но все-таки, раз решение уже принято и праздник устроен, то почему бы не идти и не развлечься? В конце концов, он не мог вспомнить ни одного праздника за все свои двадцать лет. Даже живя с семьей, он никогда не видел счастливых лиц или атмосферы уюта и веселья. Диего не собирается отказывать себе в радостях жизни, тем более, что осталось совсем мало времени до осуществления их плана. Всего две недели. — Ладно, как хочешь.

***

Мерседес делает очередной глоток из фужера, наполненным вином. Блондинка чувствует себя здесь, по меньшей мере, как совсем в другом мире. И ей это не нравиться. Она — Мерседес Бланко — девушка, что справляется с самыми сложными заданиями и побеждающая сотни монстров. И она чувствует себя неуверенно. Недовольно морщит носик, что-то ворчит себе под нос о том, что Макс просто превратил это место в клоунаду. И стоит в стороне, у столика с алкоголем, с негодованием обводя всех презрительным взглядом. — Круто выглядишь! Бланко поворачивается, смотря на Руджеро (она более чем уверенна, что это именно он) с намеком на раздражение и ставит фужер на столик, закатывая глаза. Словно она могла появится в плохом виде! — Я знаю, — хмыкает Мерседес. — А вот все выглядит настолько смешно, что мне стыдно за то, что я вообще Лидер! Паскарелли переминается с ноги на ногу, нелепо улыбается, смотря на недовольную, но такую прекрасную Мерседес Бланко. Разные фразы вертятся в голове, но почему-то при этой блондинке все вылетает из нее. — Хочешь потанцевать? И он почти готов разочарованно вздохнуть, развернутся и уйти, затерявшись в толпе, как блондинка чуть наклоняет голову в бок, словно анализирует все. Решительного «нет» не прозвучало. — Скорее да, чем нет. Руджеро протягивает руку и Мерседес кладет на нее свою ладонь, после чего они уходят к танцующим парам.

***

Мартину затянуло в праздник. Она танцует почти с каждым, пьет вино и весело шутит. Наверное, вовсе не осталось того, с кем Штоссель не покружилась бы в танце. К черту все! Такой веселой она не было достаточно для того, что бы соскучится по такому своему поведению. Пусть ее даже узнают — плевать. Прическа почти полностью распустилась, ноги гудели от каблуков, а корсет не давал нормально вздохнут. — Ты танцуешь со мной. Мартина даже рта раскрыть не успевает — Хорхе Бланко хватает ее за запястье и ведет в центр зала, увлекая в танец. Он слишком сжимает ее ладонь, а вторую руку нагло кладет на бедра шатенки. Штоссель невольно чертыхается. Впервые она отдохнула от его грубого голоса, прикосновений и взгляда изумрудных глаз. Но Мартина не прерывает головокружительного танца. И плевать она хотела на многочисленные взгляды, обращенные в их сторону. — Мог бы потрудится и напялить маску, — недовольно фыркает Штоссель, гордо поднимая голову вверх. — На нас все пялятся, буд то на экспонат в музее. — И что? — хмыкает Хорхе. Ему, очевидно для всех, плевать. — Меня не интересует это. — Тогда, что тебя интересует? Мартина снова чувствует его близость. Они остановились, остальные непонимающе смотрели в их сторону, но продолжали танец. Штоссель даже не пыталась вырваться, а Хорхе ведь нарочно остановился на самой середине. Шатенка чувствует его ровное дыхание на своих губах, чувствует как он усилил нажим на ее ладони. По чему то, начинает кружится голова, но это головокружение вызывает лишь восторг. — Глупая девчонка, — дьявольски ухмыляется Бланко, когда шатенка почти готова поцеловать его. — Сейчас ты ждешь, что я скажу, что ты. Но я бы солгал, сказав это. — Катись к черту! Мартина вырывается и уходит прочь, слыша сдавленный смех Хорхе.

***

Комельо тяжело дышит, прислонившись к стене и все никак не может поверить в то, что согласилась встретится с ним. Еще утром, она увидела у себя на тумбочке письмо от тайного поклонника, что пригласил ее в зал для метания ножей. Брюнетка долго не могла поверить, считала это шуткой. И сейчас все тоже кажется нереальным. Но все сомнения Лодовики рассеиваются, когда в комнату входит юноша в великолепном костюме и маской на лице. Она смущенно улыбается, чувствуя как ее щеки наливаются краской. Это не сон. Реальность. — Рад, что ты пришла. Он подходит ближе. Прижимает ее к стене. Лодовика негодует, но не знает как оттолкнуть его. А голос такой незнакомый и полный равнодушия. Ни единой эмоции. Брюнетка старается не обращать внимание на его горячие дыхание у себя на шее, а так же настойчивый взгляд на ее декольте. — Может быть, — неуверенно тянет Комельо. — ты скажешь как твое имя и мы повеселимся на празднике? Лодовика совсем растерялась, когда ее губы накрыли другие. Настойчиво. Она стоит, застывшая, словно фарфоровая кукла, без движения и без единой мысли в голове. Руки юноши сжимают ее плечи. Только боль приводит ее в осознание реальности и голос разума твердит о том, что пора взять себя в руки и сбежать. Язык настойчиво изучает ее рот изнутри — к горлу поступает тошнота. Ей мерзко. — Прекрати, — Лодовика толкает его в грудь. Юноша лишь что-то тихо говорит, целуя ее шею. — Хватит! Комельо вырывается, но она слаба, по сравнению с ним. Он сильней, больше ее, равнодушней. Лодовика почти бьется в истерике, только начинает кричать и он закрывает ей рот рукой. Но брюнетка борется, чувствуя как по щекам текут слезы. Страх сковывает. За что? Что она сделала такого? Голова кружится, ее пронзает страх. Ее никто не спасет. Нет. Все заняты на празднике. У Лодовики почти искры летят из глаз от боли, когда незнакомец кидает ее на бетонный пол. Больно ударившись головой, брюнетке хочется верить, что сейчас она хотя бы потеряет сознание. Но нет. Она чувствует как юноша срывает с нее мешающей ему атрибут нижнего белья. Лодовика рыдает во всю глотку, зовет на помощь, дергается. Пока не получает удар по лицу. И она снова раздражает юношу криком, когда его возбужденный половой орган входит девственное влагалище. Комельо почти срывает голос, рыдая взахлеб. ей трудно дышать, к горлу подходит тошнота. — Пожалуйста, — все всхлипывает Лодовика осевшим голосом. — Хватит… Пожалуйста… Не надо… Но незнакомец только начинает двигаться в ней. Грубые толчки. Ему плевать. А Лодовика все вертится, все кричит. Внутри все словно обрывается, от слез ничего не видно. И она теряет счет времени, лишь чувствует, что в нее попадает что-то горячее и мерзкое. Ад заканчивается и незнакомец исчезает. Но Лодовика пытается встать не меньше чем через пятнадцать минут. Она дрожит, снимает туфли и кидает ее в лужу крови, вытирая рот оторванным куском подола платья. А еще вся еда выходит наружу. Бесконечный поток слез не остановить, Комельо бредет к выходу. Все как во сне. Дикая дрожь, все болит и кажется, что она вот вот упадет. — Лодовика? Она не оборачивается. Не слышит. Не хочет слышать. Но Лодовика падает на колени, ее руки путаются в волосах. Брюнетка кричит, сжимая голову как в тесках. Диего непонимающе садится на корточки, смотрит на ее заплаканное лицо. И от чего-то, брюнет испытывает ярость. Нет, не на разбитую девчонку, что сейчас берет на руки и несет в свою комнату. На того, кто довел ее до этого.

***

Мартина снимает маску и кидает ее на пол, садясь на скамейку. В висках стучит от громкой музыки, что слышна даже здесь. Ей хочется выйти на улицу, почувствовать холодный ветер, бьющий по щекам и растрепывающий ее волосы. Но они находятся глубоко под землей. Черт. — Надоело быть звездой вечера? — Хорхе смеется, кидая сигарету к ее маске и садится рядом. Штоссель даже не вздрагивает. Она улыбается. Глупо. Пьяно. Мысли в голове путаются. Мартина смотрит на него в упор, а Хорхе равнодушно хмыкает. Пусть пялится сколько угодно — плевать. Но он удивленно распахивает глаза, когда ее рука касается его щеки и шатенка двигается ближе к нему, заглядывая прямо в изумрудные глаза. — Почему ты такой? — улыбается Мартина. Ей весело. Ей ничуть не страшно. — Какой? — усмехается Бланко, прежде чем его губы растягиваются в фирменной ухмылке. — Сексуальный…