Моя невеста

Уже четвертый час, мы всем нашим большим составом сидели возле приёмного отделения больницы. И только Егор из всех нас был спокоен. Катя, сидела и тихо-тихо плакала. Я же была потеряна, я не знала что делать, куда бежать, и как себя вести в данной ситуации. — Как так получилось? — спросила я шёпотом, чтобы не разбудить Киру, которая посапывала на руках Егора. — Я не знаю, мне позвонили уже отсюда. Вкратце образовали всю ситуацию, а дальше ты все знаешь, — вытирая слезы ответила Катя. Она очень сильно переживала, и это было невозможно не заметить. Её руки тряслись, губы держались, а сама она сидела словно на иголках, причём, в прямом значении этого слова. Она все время вставала, делала несколько шагов, и садилась обратно. — Что вообще произошло? — включился в разговор Егор, который был явно не доволен данной ситуацией, — Половина пятого утра, ладно я и вы вдвоём, но ребенок то за что? — Что мы вообще здесь делаем? — Замолчи, — резко подорвавшись сказала девушка. И честно говоря, я впервые видела у нее такую реакцию. Она и дальше что-то высказывала ему, то и дело тыкая в него пальцем. Егор, я так понимаю не выдержал, и покинул приёмное отделение вместе с Кирой на руках. Катя же решила устроится возле окна и продолжила заливаться слезами. Я же была «в танке», на данный момент меня уже ничего не могло тронуть, ни то, что возможно наша подруга сейчас умрёт, ни то, что Катька наорала на Егора, и тот психанул. Ничего. Было просто пусто. Я вообще ничего не чувствовала, пустота и все. По-моему это и называется свобода. И честно говоря, я не знала хорошо это или плохо. С одной стороны, я могу сохранять спокойствие и не метаться как раненый зверь, а с другой, я как бездушная тварь. — Кто к девушке из операционной с порезанными венами? — сказал мужчина лет сорока пяти в белом халате. — Мы, — в один голос крикнула мы с Катькой, — Что с ней? Она жива? Все хорошо. — Мне очень жаль. Шансов было очень мало, десять процентов из ста. Слишком поздно. Мы сделали все, что смогли. Извините, мне нужно идти, — ещё по первым словам я поняла что ничего хорошего нам сейчас не сообщат, но, а к концу все и вовсе стало понятно. Катя пуще прежнего стала заливаться слезами. — Пошли отсюда, пойдём, пойдём, — я пыталась вывести её отсюда, но давалось мне это сложно. Она пыталась удержаться за какие-нибудь рядом стоящие предметы, пока мне на помощь не пришла медсестра, которое вколола, как я поняла, успокоительное. Затолкав её в машину к Егору и сказав ему что-то вроде «Поехали», я пыталась хоть как-то успокоить девушку, но это у меня получалось хуже всего, из того, что я делала в своей жизни. Я понимала её, ведь сама находилась в той-же ситуации, но я так же понимала, что здесь уже ничего не поможет, сколько ты не рыдай и на стенку не лезь. Тут уже все решили за нас, и мы не в силах что-то изменить. — Мы куда сейчас? — спросил у меня Егор, не отрываясь от дороги. — Давай к нам, ее нельзя сейчас оставлять одну, я не знаю, что она может выкинуть, — ответила я, смотря на него через зеркало заднего вида. — Хорошо, как раз и расскажешь что произошло, а то я ничего понять не могу, — Егор даже ни разу не взглянул на меня. Он внимательно смотрел на дорогу, видимо, он сильно привязался к Кире, раз так заботится о ней. Все время пока она не спит и пока Егор дома, он проводит с ней, либо играя, либо просто разговаривая и читая ей сказки. Всю оставшуюся дорогу мы молчали, каждый по разным причинам. Я не знала о чем думает Егор, и что чувствует Катя, я даже не могла разобраться в себе, ни то что в ком-то другом. Зайдя в дом, Егор понес Киру в её комнату, а я отправила Катю на кухню. Несмотря на то, что на на часах был шестой час утра, мы как ни в чем не бывало сидели и распивали все алкогольные запасы, ну как распивали, распивала Катя. — Ну и что произошло? Посреди ночи вы вырвали нас в больницу, ничего не объяснив, потом вы возвращаетесь в слезах. Что черт возьми происходит? — Егор, с каждым словом повышая голос все выше и выше, пока и вовсе не перешёл на крик. — Какая тебе разница? — в таком же тоне спросила Катя, сейчас они были готовы броситься друг на друга. — Да такая, моя невеста и ребенок, который находится под моим присмотром посреди ночи разгуливают по Москве, а мне слова никто сказать не хочет. — Какая нахуй невеста? Ты купил её как девушку лёгкого поведения. Если бы не твои деньги, то она ни за что бы не согласилась. Ни один нормальный человек не полюбит тебя, потому что ты гнилой полностью, ты ужасен. На тебя вешаются только охотницы за славой и шлюхи, — до этого я молчала, держала себя и своих нервы в рамках, но после этих слов, я уже не сдерживалась, в этом просто не было ни какой нужды. — Заткнулись оба, — крикнула я со всей силы, что даже Катя подскочила на стуле, — Меня все это задолбало. Егор, иди в мою спальню, я приду через двадцать минут. Он было хотел что-что возвразить мне, но я бросила на него такой взгляд, что мне самой стало не по себе. Схватив за руки подругу, я повела её в душ. По дороге высказывая ей, как я её ненавижу, в принципе так было всегда, когда мы ругались. Затолкав её в душевую кабину прямо в одежде, я включила ледяную воду. И тут послышался визг, да такой громкий, что меня аж оглушило. Оставив её там, я направилась ко второй жертве. Ну что же, тебе будет не сладко.