Моя невеста

Вроде бы все проходило гладко. Только вот Егор заметно нервничал. Я же переживала напрасно, с родителями Егора я быстро нашла общий язык. Все таки он очень сильно от них отличается. Внутренне. Его мама такая спокойная, ласковая. Отец настоящий бизнесмен, старается держать строгий вид, но рядом с семьёй он такой добрый. Это видно даже по его глазам. И в кого Егор такой? — Мам, слушай, а помоги Соне выбрать платье, — сейчас я даже не знала за что на него орать. За то, что опять неправильно назвал моё имя или за его длинный язык. Длинный язык, хм. Да, общение с Егором на пользу явно не пошло. — Да? Ой, это конечно, сейчас, сейчас, — женщина начала суетиться и искать что-то, а я мысленно проклинала Егора. За то, что он такая редкостная сволочь, — Вот, смотри, я все Полине приглядываю, но тебе нужнее. — Полина — моя сестра, — раньше он мне про неё ничего не говорил. Да он вообще редко что говорит про себя. Только орёт и бьёт. Проигнорировав его, я вернулась к Марине Петровне. Вот она-настоящая женщина, которая поддерживает уют и тепло в своей семье, как это и должно быть. В моей же этого к сожалению не было. Я лишь вечно выслушивала упреки в сторону себя и отца. Да, моя мать ненавидела моего отца, только вот в лицо она это сказать не могла. Он бы мигом лишил её всех доходов. И это меня бесило больше всего. Двуличность. Да, меня и сейчас это подбешивает. Вот, например Крид, он такая же двуличная тварь. — София, смотри, — она достала распечатки свадебных платьев и разложила их передо мной. Честно? Я прифигела. Такое количество платьев я не видела даже в свадебных салонах. Фотографии заняли добрую часть стола. — Вот, есть такое — оно очень пышное, есть такое — его можно надеть с подъюбником, а можно без… — дальше мой слух просто отключился. На одной из фотографий было это платье. Точно в таком же мама выходила замуж. Один в один. Даже пояс такого же цвета. Нежно-нежно персиковый. Я видела его один раз: оно висело в мамином гардеробе, куда она никого никогда не пускала. Я же лет в шесть решила её ослушаться и пролезла в шкаф. Ну и досталось мне тогда. — Вот это хочу, — резко дернулась я и указала рукой на это платье. Марина Петровна расплылась в широкой улыбке. Егор же посмотрел взглядом а-ля «Ну и что ты в нем нашла?» — Мне оно тоже с первого взгляда понравилось, вроде бы и простое, а что-то притягивает в нем, — она сложила все оставшиеся фотографии, а эту положила передо мной, — Мы прямо сегодня позвоним в этот магазин, и нам его привезут, — её глаза загорелись сильнее моих. Если я была в восторге, то какие чувства испытывала она? — Может посмотрим что-нибудь другое? — вот он, объявился. Лучше бы и дальше молчал. При одном виде Егора мне уже не по себе. Рубцы на спине начинают ныть, а все инстинкты хором кричат бежать от сюда. По-моему подготовкой свадьбы будет заниматься мама Егора, так как ему и вовсе, по-моему, пофиг. — Егор, — по-доброму сказала женщина, — Ты не видишь, как твоя невестка смотрит на это платье? Да она на тебя так не смотрит. — Ну, спасибо мамочка, теперь я буду ревновать жену к платью, — она за край футболки подтащила к себе и обняла со спины. Из-за большой разницы в росте, а плюс к этому, Марина Петровна сидела, получилось, что она дотягивается максимум до половины спины. — Ревность — дело хорошее, если ревнуешь, значит любишь. А если любишь, то больше ничего и не надо. Вот осталось вам мне внуков сделать, и я могу спокойно умирать… — Мама, — в один голос закричали мы с Егором. Он то понятно закричал «мама», а я? Идиотка. — Мама Егора, — поспешила исправиться я, но видимо поздно. Два взгляда смотрели на меня с добротой, даже Егор, который, как мне казалось, тиран, улыбался. Женщина, видимо, поняла, что мне не очень комфортно в данной ситуации, перевела тему. — Кстати, когда у меня будут внуки? — не очень то это помогло. От услышанного моё хорошее настроение улетучилось в ту же секунду. Самая больная тема. Я попыталась собрать все свои эмоции в кулак, но слезы так и хотели собраться в глазах. Егор, увидев моё состояние, одним взглядом спросил «Что случилось?» — Мам, есть ещё Полина, ты ей все мозги вынесла, теперь на нас переключилась. Будут тебе внуки чуть позже. Поженимся, поживем, какие наши годы. Мне только двадцать один, я тебе столько внуков могу наделать, что ты устанешь от них, — я держалась из последних сил. А сил у меня было катастрофически мало. Извинившись, я покинула столовую и прошла в первую же ванную комнату. Умывшись, я посмотрела на себя. Глаза красные, хоть слез и нет, губы дрожат, будто у меня была истерика, — Что случилось? — спросил Егор, зайдя следом за мной и закрыв дверь, — Ты из-за мамы? Так это у неё возрастное, они все в этом возрасте внуков хотят, не расстраивайся. — Нет, Егор, мама здесь не при чём. Давно надо было тебе во всем признаться. Возможно, после этого никакой свадьбы и не будет, да ты и вовсе забудешь обо мне. Но я должна это сделать, рано или поздно ты все равно все узнал бы. — Что с тобой происходит последние время? — в глазах парня читался явный испуг, похоже он и вправду боялся за меня, ну хоть капельку. — Егор, пожалуйста выслушай меня и не перебивай, — я почувствовала сухость в горле, что означало моё жуткое волнение. Я боялась за то, как он воспримет это. Ведь с детства меня научили быть стойкой, ничего не бояться, ни о чем не жалеть, и ни чего не просить. И опять я нарушаю свои правила. Я не знаю почему, но я решила довериться именно ему. Он будет первым кто узнает все обо мне, — Ты знаешь, я не просто так согласилась выйти за тебя замуж, мне нужны были твои деньги, чтобы продолжить учиться, чтобы воплотить мою мечту, но теперь получается это все было зря, Егор. Мне осталось жить два месяца, максимум, — в уголках моих глазах скопились слезы, - Я смертельно больна. Десять лет я живу в страхе, что в следующую секунду моё сердце остановится. Но все было бы ничего, если бы не последствия, у меня никогда не будет детей. Саму болезнь можно вылечить, но от этого уже не уйти. Я инвалид, Егор, на всю жизнь, - по моим щекам впервые за последнее время полились слезы, причём таким потоком, будто целый водопад, голубые, как небо, глаза Егора бегали по моему лицу, а ладонями он пытался стереть мокрые дорожки, - Я знаю, что ты очень хочешь детей, но я не смогу тебе этого дать, поэтому будет правильно закончить все наши отношения сейчас, пока ни тебе ни мне не будет больно. - Господи, как же ты терпела все это время? - он прижал меня к себе так сильно, будто через секунду я умру, его голос был очень тихим и тревожным, а пальцы и вовсе тряслись, - А я? Я...Издевался над тобой. Что я только не говорил тебе, - я уже не пыталась скрыть слез, я в голос рыдала, уткнувшись в плечо Егора, - Вот почему ты каждый раз так резко реагировала на любой разговор, касающийся детей. Прости меня, я умоляю, прости, - он дотрагивался своими губами моего лица, и в этом не было ничего пошлого, это было скорее похоже на детские объятия, только вот наши проблемы были вовсе не детскими. - Егор, самое страшное в том, что я люблю тебя. Люблю так сильно, что хочется повеситься от того, что я не достойна тебя. Ты слишком идеален для меня. Я совершенно ничего не могу дать тебе взамен. Совершенно. Я полюбила тебя с самого первого дня нашей встречи, как только увидела тебя. Но я всеми силами пыталась оттолкнуть эту любовь, но как видишь - я бессильна против тебя. Сначала, я полюбила одну добрую часть Егора, но потом поняла, что ты нужен мне весь. Полностью, - сам Егор еле-еле сдерживался, он взял моё лицо в свои руки и так глубоко посмотрел мне прямо в глаза, что все бабочки, да какие там бабочки, слоны выплясывали танго. Его губы были повсюду: он изучал своими губами мое лицо, губами стирал слезы. И этого мне было достаточно. Я понимала, что через минуту вся эта идиллия разрушится, но черт, как же я хотела оттянуть эту минуту. Я бы хотела заснуть, впасть в кому, да хоть умереть именно сейчас. На этом счастливом моменте, ведь ничего похожего в моей жизни больше не будет. - Я люблю тебя, - слезы хлынули с новой двойной силой. Как сильно я хотела услышать эти слова. Я буквально мечтала о них, и теперь, когда я услышала, то реву, реву от того, что понимаю, что не достойна их. Он ещё сильнее прижал меня к себе, так что было трудно дышать. - Не надо, пожалуйста, не люби меня, ты найдёшь ту, которая сможет подарить тебе счастье и любовь, но это точно буду не я через два месяца меня и вовсе не будет в этом мире, но я обещаю, я всегда буду с тобой, здесь, — я пальцами указала на его сердце, — Видимо нам не судьба быть вместе, Егор. Просто я не твоя судьба. Тебе нужен другой человек. — Я вылечу тебя, я обещаю, — я лишь грустно усмехнулась. Он пытался бороться за нас, но это было бесполезно, я уже не боролась даже за себя, мне уже было все равно. — Это бесполезно, даже если ты и вылечишь меня, что мало вероятно, я никогда не смогу родить тебе детишек. Ни дочку, о которой ты так мечтаешь, ни сыночка-наследника. Я уверенна, найдётся на этой планете женщина, которая сделает тебя счастливой, и родит тебе малышей. — Она уже нашлась, и это ты, я, блядь люблю тебя, понимаешь люблю? Мы что-нибудь придумаем, мы найдем выход, я обещаю.