Наш личный остров

Они очень быстро перешли на галоп, это было даже скорее решение Хаоса, чем его собственное. Конь соскучился по скорости, по свободе. Они быстро добрались до противоположного берега. Он был с обрывами и отвесной скалой, точнее потухшим вулканом. Это место было прекрасно и Дин очень часто приходил сюда рисовать. Но оно было словно берегом одиночества, никто не любил приходить сюда на пикники, тут нельзя было спуститься, чтобы искупаться. И он по праву считал это место своим. Он слез с Хаоса и отпустил его пастись по зелёной траве. Волны бились о края скалы и это напоминало ему о доме. Там тоже была отвесная часть берега, с яростными волнами и ветром. И это очень часто навевало на него грусть. Сейчас же он просто приводил свои мысли в порядок. Прошедшая неделя была слишком насыщенной, яркой на эмоции и информацию. Нужно прибраться в голове. Он уселся на траву, сорвал какой-то колосок и засунул его в рот. Определённо этот человек вызывал в нём странный интерес. Одни глаза чего стоили. И его голос. И его рассказы о школе, о детях, о смешных случаях и грустных тоже. Он вроде бы был открытой книгой, но при этом Дин не знал слов, которыми она была написана. Он оставался какой-то загадкой. Как и его отношения с братом. Дин никогда не был любопытным, никогда не лез в чужие дела. Но с самого начала он чувствовал, что его терзают странные отношения между странными парнями. Он откинулся на спину. Может потому, что он спас ему жизнь? И теперь у него некий комплекс героя? На уроках психологии им постоянно рассказывали, чтобы они не привязывались к своим пациентам. Что это просто работа. Люди приходят и уходят, каждый день. Всех спасти нельзя. И отношение пациента с врачом должны оставаться в рамках врачебной этики. Но тут он не был врачом, не было других пациентов. Был раненый парень и парень с дипломом хирурга. Так, что с ним? Его интерес к смеху Кастиэля, к его голосу, к синим глазам был слишком очевиден. Два года без секса и он запал на парня, только потому что часто видел его топлес, а сегодня увидел голым? Вот зря он это вспомнил. Перед мысленным взором всплыло подробное воспоминание. Он отгонял его, не давал лезть в голову, но сейчас понимал, что увидел и запомнил слишком много. У Кастиэля было прекрасное тело. Достаточно подтянутое и тренированное, немного бледная кожа, но с вполне различимой полоской от нижнего белья. Значит он загорал, хотя и старался не делать этого. Или мазался защитным кремом. У него были аккуратные коричневые соски, сексуально сжавшиеся после прохладной воды. И тёмная дорожка от пупка к паховой области. И было видно, что он эту самую область бреет. Дин отметил, что его член дёрнулся, когда он вспомнил это всё в таких мельчайших подробностях. — Вот дерьмо, Винчестер. Проще было бы затащить в постель Беллу. Он не сильно расстроился, что его привлёк мужчина. Это было странно с одной стороны и логично с другой. Секса давно не было, а Кастиэля он с самого начала трогал, видел полуобнажённым и эти глаза. Что-то было в них, словно магия какая-то. И голос. Чарующий, обещающий нежность и томные стоны во время секса. Дин открыл глаза. Гадство, он запал на Кастиэля. Вот почему он попрощался со всеми до завтра. Смех Каса был слишком сексуальным и он попросту сбежал от него. Инстинкт самосохранения сработал без его ведома. И теперь он понимал, что ему стоит начать избегать Кастиэля, дабы не попадать в глупые ситуации. Он поискал глазами Хаоса, тот мирно пасся, не обращая на него внимание. Но стоило ему приподняться и конь навострил уши. Он точно, как большая собака, всегда улавливает намерения своего хозяина. Он поднялся и Хаос тут же подбежал к нему. Он залез на него и направил в сторону водопада. Было слишком жарко для всего этого. До водопада они дошли неспешным шагом, Дин никуда не торопился, Хаос подавно. В тени деревьев было прохладнее, но он мечтал о воде и удобном матрасе в пещере. Он понимал, что ему не стоит даже пытаться сблизиться с Кастиэлем. Мало того, что он не понятно какой ориентации, так ещё и уедет рано или поздно. Можно было бы подкатить к нему чисто для секса. Но почему-то эта мысль вызывала смутную тревогу. Ему показалось, что даже если Кас не против однополых отношений, то он будет точно против одноразового секса. А больше Дин не собирался предлагать. Они добрались до воды и посмотрев на Хаоса, он решил, что купание и ему не повредит. Он расседлал его, разделся сам и первым плюхнулся в воду. Хаос помотал головой и вошёл в воду аккуратно. — Позёр. Дин крикнул и рассмеялся. Чёртов конь всё понимает. Вода остудила кожу и словно бы смывала все заботы и опасения. Никто ему не нужен. Он прекрасно чувствовал себя все эти два года. Секс? Да и хрен с ним, подрочит опять в ванной. В крайнем случае попросит капитана привезти ему проститутку в следующий раз. А может и побыстрее, имея кучу денег это не проблема. Точно, так он и поступит. А пока подождёт, не умрёт. Хаос фыркал совсем рядом, пока Дин звездой лежал на поверхности воды. Ветер качал макушки пальм и гнал облака по небу. Его рай. Спасение в одиночестве. Даже Белла не вызывает у него никаких эмоций. Ну есть она, ну и чёрт с ней. Она извинилась. И пусть он по-прежнему ненавидит её, мысль о том, что она никогда не любила его, не причиняет ему боль. Он повёл себя как идиот, в погоне быть счастливым. Но кто сказал, что он достоин счастья? Он ничем не заслужил его. Примерный сын, брат, хороший ученик, не плохой игрок в поло. И всё. Он даже не смог осуществить свой план по спасению людей. Он просто избалованный богатей, каких много, разве они женятся по любви? Когда от воды стало холодно, он вылез на камни и уселся голым задом на шершавой поверхности. Самобичеванием он не собирался заниматься. Его жизни позавидовали бы многие, так что нечего жалеть себя. Он жив, по-своему счастлив и ему больше ничего не нужно. И никто не нужен. Скоро они все уедут. Он даже готов сплавить Бобби и Джоди, чтобы они присматривали за Сэмом и Джесс. А он останется тут. Потому, что ему не нужно быть любимым. Он не знает, что такое любовь. Своими иллюзиями он обрёк отца на смерть. Больше он не причинит никому вреда своим самообманом. Он не умеет любить и очевидно нет такого человека, который смог бы полюбить его. Когда-то давно в юности, он водил девушек на свидания, ухаживал, добивался. Некоторые хотели быть с ним, он даже думал, что влюблялся в них. Но это было всё мимолетно. Он так сильно жаждал любить и быть любимым, что с легкостью угодил в обман Беллы. Он впервые ощутил иллюзию взаимности. Так странно, ему было далеко не семнадцать, он считался опытным человеком в отношениях, но в первый раз он хотел быть с той, кто захотел быть с ним. Сейчас он знает, что это был обман. Но тогда он обрадовался. До этого либо он не хотел оставаться с девушкой больше, чем на ночь. Либо девушка находила его не стоящим внимания. Странно, ведь он вполне симпатичный парень, из обеспеченной семьи, с хорошими манерами. Может действительно он не заслуживает счастья? И всё складывалось так, что он просто не сможет никому навредить и в том числе самому себе? Тогда, возможно, ему и правда не стоит сближаться с Кастиэлем. Он хороший парень и ему не нужны внутренние демоны Дина. Хаос вылез из реки и отряхнулся. Подошёл к нему и положил голову на плечо. — Да, малыш. Мы останемся с тобой тут. Ты меня любишь, я тебя люблю. Тебе женщины не нужны, а я могу раз в месяц проститутку выписывать. И никто не в накладе. И все счастливы. Он собрал свои вещи и пошёл в пещеру. В неё можно было пройти через водопад, а можно было обойти два огромных камня и между ними уже была протоптана тропинка. Так он и прошёл. Хаос остался около воды, он знал, что они останутся тут на ночь. В пещере был матрас с одеялом и подушкой, сундук с консервами и масляный светильник. Дин первым делом зажёг его, вскрыл консервную банку и съел всё содержимое. Потом вытянулся на матрасе и медленно погрузился в сон. На остров опускалась ночь. И он хотел, чтобы на следующий день пришёл корабль и забрал отсюда эти синие глаза. Не нужно ему окунаться в них, это не безопасно. Для обоих. *** — Какого хрена, Дин? Сэм гневно смотрел на него, уперев руки в бока. Дин вернулся в дом только к вечеру и тихо прокрался в кабинет, чтобы никого не встречать. — Что случилось? — Что случилось? Ты издеваешься? Ты похвастался конём и сбежал больше, чем на сутки. Какого хрена, я спрашиваю? Что за дебильные выходки? — Хватит орать, Сэмми. Мне нужно было побыть одному. Я не имею право делать, что мне хочется? Я и так целую неделю возился с нашими гостями, как проклятый. Имею право отдохнуть. Сэм удивлённо раскрывал рот и закрыл его, а потом опять открыл. Это напомнило Дину рыбу и он фыркнул. — Хочешь сказать, что тебе надоел Кастиэль и ты решил сбежать от хлопот, связанных с его состоянием? — Вот чёрт, Сэм. Когда ты так говоришь, то получается, что я сделал что-то плохое. А я всего лишь хотел побыть один. У меня передоз по общению. — Ты бы видел их с Адамом лица, когда ты свалил. Словно ударил по лицу. — Да в чём проблема-то? — Может в том, что ты мудак? Ребята подружились с тобой. Им интересно с тобой, вы нашли общий язык. А ты берёшь и по поворачиваешься к ним задницей. Лошадиной. — Эй, полегче с выражениями. — Я имел в виду Хаоса. — Я понял. Дин посмотрел на брата и устыдился. — Реально обиделись? — Скажу больше, охренели. Всё было нормально, стоим, смеёмся и тут бац, ты обрываешь всё это и бросаешь Касу, что-то про таблетки. Я думал, он заплачет от обиды. Дин поморщился словно от лимона. — Не преувеличивай, Сэм. Он взрослый мужик, а я не барышня, которая бросила его по середине минета. Какие к чёрту слёзы? — Меня всегда восхищали твои сравнения. Дин, ты реально такой тупой? — Ты сильно острый. Отвали, я сказал. — Что с тобой? — Ничего, Сэм. Брат подошёл ближе и сел рядом на диван. — Я уже говорил тебе, что мы всегда можем поговорить. Я знаю тебя и твоё поведение кричит о том, что у тебя что-то случилось. Либо ты мне сейчас всё рассказываешь, либо я укладываю тебя в кровать и обнимаю до утра. Дина аж передёрнуло, Сэм обожал обниматься и мог делать это сутками. — Это не честно. — Говори, — его руки уже поползли по спине и Дин подскочил и резко сел на другом краю дивана. — Ладно, ладно, извращенец. Я просто не хочу к ним привязываться. Я и так слишком много знаю о них, и слишком много принимаю близко к сердцу. Мне это не нужно. Скоро они уедут и забудут про меня. Ты с Джесс тоже уедешь, и я заставлю Бобби и Джоди поехать с вами. Поэтому мне нужно привыкать к одиночеству. Я останусь тут один. Сэм уронил челюсть и смотрел на него не верящим взглядом. — Ты в своём уме, придурок? Какого хрена ты сейчас несёшь? — Я сказал правду. Если это твоя реакция, то иди отсюда и больше никогда не заводи со мной душевных разговоров. Дин встал, чтобы уйти, но Сэм поймал его за руку. — Стой. Сядь. Дин гневно сверкнул глазами, но сел. — Мы не собирались с Джесс уезжать. — У вас скоро будет ребёнок. — И что? Он может родиться и тут. Мы от тебя никуда не уедем. — Бобби сказал отпустить вас. — Потому, что Бобби заботливый второй отец. Но мы не собирались с Джесс уезжать. Она готова доверить тебе рождение нашего ребёнка. И мы надеялись только лишь на то, что ты сам захочешь вернуться на материк. Сэм говорил так уверенно, что у Дина внутри что-то дрогнуло. Они доверяли ему жизнь своего ребёнка? Они настолько сильно любят его? А знают ли они насколько он пуст и не достоин их любви? — Сэм, это конечно, приятно. Но я не возьму на себя такую ответственность. Вы уедете на материк и родите там здорового ребенка. Не дай мне испортить самое важное в вашей жизни. — Почему ты так говоришь? — Да потому, что я всегда всё порчу! Дин опустил голову на руки и закрыл глаза. — Я неудачник, Сэм. Поражаюсь, как я не убил и Кастиэля. — Дин, — Сэм предупреждающе зарычал. — Не смей говорить так. — Но это правда, Сэм. Вспомни всю мою жизнь. Что в ней было постоянного? Все мои отношения заканчивались, не успев начаться. Я пытался заполнить эту пустоту Беллой и кем она оказалась? Кем в итоге оказался я? Я виноват в смерти нашего отца. Я эгоист, из-за которого ты загубил свою карьеру. Карьеру своей жены. — Ты идиот, Дин. Господи, сколько раз тебе говорить? Ты моя семья. Я люблю тебя и пойду за тобой куда угодно! Ты не виноват в смерти нашего отца. У него было больное сердце и его могло убить любое потрясение. То, что это случилось из-за несостоявшейся свадьбы, это просто совпадение. И все твои отношения заканчивались ничем, потому что все они не любили тебя. А ты не любил их. Дин поднял на него глаза. — Сэм, я никогда и никого не любил, — он смотрел на брата с болью. — Понимаешь? Все мои романы, они фальшь. Я и Беллу не любил, я сейчас очень хорошо это понимаю. Внутри меня какая-то пустота, которую я никогда не мог заполнить. Самые важные для меня люди это ты и Джесс, ещё Бобби и Джоди. Моя семья. Я любил отца. Я боготворил его. Но это другая любовь. Совершенно другая. — Дин. Я не знаю, что на это сказать. — Ничего и не говори, Сэм. Это не важно. Я спокойно проживу здесь один. Я словно мальчик из дерева, только феи в этом мире не существуют. И я вряд ли стану настоящим. — Дин, это глупо. Ты прекрасный человек. И ты умеешь любить. Просто ты не встречал того, кто тронет твоё сердце. И тут ты никого не встретишь. Тебе нужно вернуться на материк, я уверен, что твоя судьба где-то есть, просто ты её ещё не нашёл. — Я не хочу искать, Сэм. Это слишком больно. Мои ошибки имеют слишком болезненные последствия. Мне лучше быть одному. Сэм обречённо вздохнул и встал. — Выпей, выспись и встань завтра в другом настроении. Умоляю тебя. Я не понимаю, что с тобой произошло. Но то, что я сейчас слышу, это не мой брат. Вернись, пожалуйста. Сэм вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Дин задумчиво посмотрел ему вслед и откинулся на спинку дивана. Не стоит его брату знать, что на самом деле заставило его сбежать вчера ото всех. Он не поймёт, никто не поймёт. Он и сам с трудом понимает, что это. Он спустился на кухню, когда было уже за полночь, не желая никого там встретить. Есть хотелось нереально. Он залез в холодильник и улыбнулся. Джоди заботливо сделала ему сандвичи и подписала, что это для Дина. А на полке пониже стоял внушительный кусок яблочного пирога и жёлтый стикер со смайликом. Дин нахмурился и достал тарелку, разглядывая пирог. — Всем понравилось. Он подпрыгнул и чуть не выронил его из рук. В дверях стоял Кастиэль. — Привет. — Привет, Дин. Как прогулялся? — Нормально, Хаос в восторге. — Я рад. Дин поставил тарелку на стол и кивнул на пирог. — Ты сделал? — Да. Хотел оставить тебе весь, но Сэм сказал, что ты этого не заслуживаешь. Еле урвал этот кусок. — Гавнюк. Кастиэль улыбнулся и медленно подошел к столу. — Я прощен? Дин не понимающе уставился на него: — В каком смысле? — Мне показалось, что ты рассердился на меня за что-то и поэтому уехал. — А, так вот к чему пирог. Ты ни в чем не виноват, извини, если это так выглядело. Просто я захотел побыть один. — Понятно. Слишком много информации за одну неделю? — Типа того. Я отвык от такого общения. — Извини, я больше не буду злоупотреблять твоим гостеприимством и временем. Дин посмотрел на Кастиэля. Ему стало жутко неловко, парень ведь не виноват, что у него настолько сексуальная внешность и бездонные глаза. — Это ты меня извини, я совершенно выпал из социума и повел себя неприлично. — Ты вправе вести себя, как привык, мы тут все гости. — А я вроде как радушный хозяин. Чай будешь? — Да, спасибо. Дин налил в чайник свежей воды, достал сандвичи, сахар и чайные пакетики. Кастиэль присел за стол и молча смотрел за его движениями. — Где ты гулял? Дин чуть не выронил чайник, когда прозвучал вопрос. Чёрт, ну почему он говорит так спокойно и в тоже время с какой-то властью. Словно бы он знает всё и обо всех, словно он знает, что сейчас внутри Дина. Он обернулся, стал наливать кипяток в чашки. — На другой стороне острова, а потом был в пещере. — Ты похож на пещерного человека. Да. Ты рисуешь наскальные надписи? Дин фыркнул, услышав веселые нотки в голосе Кастиэля. — Нет, я рисую на холсте и бумаге. — Вот как? Я спросил просто наобум, — Кас внимательно посмотрел на него. — Покажешь? Он выбрал пакетик черного чая с бергамотом и опустил его в кипяток. Дин сел напротив и выбрал точно такой же пакетик, он любил чай с бергамотом. Пока тот заваривался, он взял один сандвич, а второй молча пододвинул парню напротив. Тот взял его, кивнув в знак благодарности. Они немного помолчали. — Я не самый талантливый художник. — Это не страшно, мне просто интересно. Могу пообещать, что не буду критиковать или смеяться. — Только попробуй рассмеяться, врежу. Кас улыбнулся и отпил чай, Дин отметил, что он не положил сахар и мысленно его похвалил за это. Он всё пил без сахара. — А если у меня шов разойдется? — Зашью ещё раз. — Я всегда подозревал, что хирурги обожают резать и шить. — Естественно, иначе мы бы учились на физиотерапевтов. Дин доел сандвич и встал, чтобы достать две вилки для пирога, Кас тем временем снял с него плёнку. Дин сунул ему одну вилку и сел назад. — Это тебе, Дин. — Я лопну, если съем этот кусок целиком. Помогай. Кастиэль улыбнулся и отломил кусочек. Дин был менее скромным и отломил кусок повнушительнее. — Ммммм, Кас. Потрясающий пирог. Ты где так готовить научился? — Просто люблю готовить, я живу один и не люблю полуфабрикаты. Яблочный пирог не верх моего мастерства. — Что же является верхом? — Даже не знаю. Однажды на ужин с Бальтом я приготовил утиную грудку с грушами. Он так долго мычал от удовольствия, что я испугался, что он разучится говорить. — Было бы не плохо. Иногда ему полезно помолчать. — Ты просто не знаешь его так, как я. — И не особо хочу знать. Мне он не нравится. Кастиэль грустно усмехнулся: — Если будет желание как-нибудь, я расскажу про него. — Может быть. Они доели пирог и допили чай. — Значит мир? Дин хоть и чувствовал подвох, не смог отказать ему после такого. — Мир. Убью Сэмми, что сдал меня. — Ну, можешь в ответ рассказать о его слабостях. — Это не слишком подло? — Конечно нет, я ведь не буду это использовать. Он улыбнулся и склонил голову чуть на бок. Дин покрылся испариной от того, что услышал между строк. Он встал и начал убирать со стола. Кастиэль помог ему и подал свою чашку, когда Дин включил воду, чтобы вымыть посуду. За что он был благодарен ему, так это за отсутствие прикосновений и неловких взглядов. Кастиэль не стремился встать ближе и смутить его. Он просто отдал свою чашку и, улыбнувшись, пошел к выходу. — Спокойной ночи, Дин. — Спокойной ночи, Кас. Дин в одиночестве домыл его чашку и закрыл кран. Было странно. В принципе, если исключить воспоминания о голом теле в душе, то он мог бы нормально общаться с Кастиэлем. Он действительно нормальный парень и дело даже не в пироге. Он не виноват, что Дин так среагировал на него. И не стоит вести себя, как последний ублюдок. Они скоро уедут, он никого из них не увидит и можно было бы вообще не общаться с ними, но раз они тут, то почему бы и нет? Он не заставляет никого из них хорошо к себе относиться, они тоже. Есть, конечно, Бальтазар и Белла, но даже они не особо ему мешают. А свои потребности и чувства он спрячет, он умеет делать это лучше всех.