Collection

Они вместе сидят на крыше высотного здания, изредка посматривая вниз, где, словно маленькие букашки, спешившие по своим делам, мельтешат ногами люди, не подозревая о том, кто сейчас находился над ними. Когда Майки чувствует послабление на тугозавязанном узле оранжевой маски, он, смеясь, вскрикивает, высказывая таким образом своё недовольство по поводу проделки клептомана, который уже улыбается во все тридцать два зуба. Сегодня Свифт вытащил младшего из ниндзя погулять, отказываясь выслушивать его оправдания. Владелец нунчак любил проводить время с панком, но иногда ему становилось стыдно, что он так часто пропадает из дома, не сказав ничего отцу или Лео, который все время смотрел в сторону своего близнеца с недоверием и насмешкой в глазах. Свифт медленно поглаживает плечи парня, говоря, что он перетрудился и его мышцам нужен отдых. Микеланджело кивает, подставляя шею для массажа, но получает лишь лёгкое прикосновение губами, а затем языком, после которого чувствовалась лёгкая прохлада. Он смущённо хмыкает, немного сводя ноги и переплетая пальцы рук, чувствует, как по телу пробирают мурашки. — Тебе нравится? — голос клептомана тихий, чуть громче неуловимого шепота, ласкает слух сладким придыханием, а его ладонь уже скользит по пластрону любимого, целенаправленно двигаясь вниз. — Прекрати, — лишь губами произносит Майки, но «не прекращай» в этом панк слышит громче, чем шум сирены полицейской машины, проезжающей мимо. Владелец синей повязки гладит внутреннюю сторону бёдра парня, не понимая кому он больше доставляет удовольствие: ему или себе? Однажды, передышав сигаретным дымом Свифта, мастер нунчак, случайно порушивший сложившийся о нем образ невинности, проболтался о том, что начал понимать намёки его нового знакомого. Рыжик робко заявил, что даже ему показалось, только показалось, что вор хочет от него чего-то большего. Это предположение и лёгкий румянец, который придавал его возлюбленному шарма, заставили панка мило усмехнуться и спросить о том, что сам Майки думает на этот счёт. Смело сделав глоток из бутылки быстрее, чем клептоман успел опомниться, и проглотив жгучую жидкость, ниндзя ответил, что тоже испытывает симпатию к нему, но, опустив глазки, помедлил секунду и спросил о том, может ли он говорить откровенно. Свифт кивнул и приобнял своего малыша, чувствуя какую-то новую нить доверия между ними — владелец оранжевой повязки никогда не был серьёзен с ним, а уж тем более не говорил о чувствах. Мастер нунчак сказал, что он боится. Боится начинать встречаться. Боится гей-отношений. Боится реакции отца и братьев на это. И даже упомянул что-то о сексе, что сразу же вылетело у панка из головы. Владелец чёрной катаны понял его и предложил начать их отношения плавно, чтобы ничего не могло напугать его солнышко. И вот теперь он целует его в бедро, а потом выше и выше, поглаживая и нашёптывая ласковые слова, гипнотизируя, словно змея играется с маленьким пушистым кроликом, оттягивая долгожданное удовольствие. Он будет любить каждый его сантиметр, даря бурю мурашек каждым влажным прикосновением губ, но… Он сдержит слово, не будет спешить. «Боится он… Тоже мне!» В глазах Свифта мелькает огонёк, когда он думает об этом. Он будет дарить ему прелюдию каждый раз, но никогда сам не переступит за грань. Это сложно, но награда того стоит. Панк знает. О-о-о, что-что, а что такое «мужское желание» Свифт знает лучше, чем имена своих братьев. Он будет делать так до тех пор, пока измученный ночными кошмарами, если язык Майки повернётся так назвать эротические сны, измученный поисками черт любимого в старшем брате, измученный желанием, столь сильно зудящем и трепещущем внутри, мастер нунчак сам не придёт к нему, сказав, что любит. Сказав, что ничего не боится. Тогда все и начнётся. Все изменит одна ночь…