Часть 1
29 июня 2016 г., 01:56
Спертый воздух обволакивает его со всех сторон, и распахнутые настежь окна не спасают. Кошмар ночи не уйдет. Жуткий сон не исчезнет. Ничто не поможет ему спокойно вдохнуть кислород.
И она не спит. Неустанно ворочается в постели, сжимая простыни меж тонких пальцев. Ее мысли далеки от покоя, а руки давно уже не чисты. Ее руки в крови, она же чувствует.
Пит поднимается с мягкой кровати и вздрагивает, когда лед пронзает его ступни. Холодом окутано все: пол, стены, потолок — каждый уголок его комнаты впитал в себя все те крики, что из ночи в ночь бурной волной омывали пространство вокруг. Страхи, ужасы и рухнувшие надежды топят его, утягивают в свой омут забвения. И сил спастись уже нет.
Китнисс глядит в окно, сквозь стекла которого видно лишь чернильное небо и крыша дома, стоящего на той стороне улицы. Она ждет того, кто все еще находится там. Кто все еще способен дышать, а не задыхаться. Жить, а не выживать. Девушка не знает, что кошмаров у него больше. Она и не подозревает, что недели, проведенные в Капитолии, и по сей день не смеют отпустить его.
Свет в ванной Пита включается. Босые ступни шагают на плитку комнаты, а смазанное отражение мелькает в зеркале над раковиной. Он не смотрит на себя. Боится не узнать столь знакомые черты. Проходит вглубь помещения и поворачивает ручку крана. Ледяная вода шумной струей брызжет в ванну. Капли омывают белоснежные стенки, а потом, собравшись в более крупные, стекают вниз.
Ступени в доме Китнисс скрипят, когда та неспешно спускается на первый этаж. Она видит свет в доме напротив и понимает, что ее бывший напарник не спит. Понимает, потому и решается прийти к нему. Луна, взошедшая над Дистриктом, не останавливает ее, лишь подталкивает вперед. И она не противится. Спешит. Мороз улицы окутывает ее, иглами вонзается в кожу. И дрожь пробегает по хрупким плечам девушки. Но та лишь с большей уверенностью идет к запертой двери, надеясь, что теплые объятья отогреют ее этой ночью.
Искусственная нога с грохотом ударяется об пол, и Пит зажмуривается, стоит звуку достичь его ушей. В его воспоминаниях много криков. Много взрывов и звонов. Он с таким отчаянием лелеет мысли о тишине, что порой сам забывает сохранять ее.
Китнисс стучит. Ждет ответа.
А парень не слышит. Садится в ванну, погружаясь всем телом в ледяные объятья вод. Она охватывает его кожу, ласково цепляется за нее. Пит дышит медленно, ведь чувствует, как кошмар отступает. Он не вынесет его вновь. Не сможет справиться с воспоминаниями в одиночку. Ведь так страшно. Так страшно видеть в тенях ночи глаза тех, кто погиб.
Молчание за дверью настораживает, и Китнисс толкает отделяющую ее от тепла преграду вперед. Она распахивается, и сомнения не заставляют себя долго ждать: найдет ли девушка тут уют? Окна не запрещают холоду с улиц поселиться в доме. Они лишь позволяют тому пройти сквозь себя и поглотить собой весь жар.
Воздух исчезает. Вода поглощает его собой и смыкается над головой Пита. Парень исчезает под тронутой рябью гладью, задержав в сжатых легких кислород. Холод сковывает его, сводит все мышцы и не отпускает из своих оков. Тело, кажется, начинает гореть, а запас воздуха — кончаться. Но и сил вынырнуть нет. Так легче. Не двигаться и ждать чего-то гораздо проще.
И спешные шаги Китнисс слышны лишь ей.
Он не ждет ту, которую так сильно любит. Не ждет ее объятий и ее спасения. Лишь покорно дожидается момента, когда мрак поглотит его окончательно, а свет уже не посмеет затмить мир вокруг.
Она зовет его по имени, когда оказывается в опустевшей спальне. Оглядывает комнату, силясь разглядеть силуэт во тьме. Лишь когда она возвращается обратно в коридор, наступает на что-то мокрое. А потом видит: вода сочится из-под двери ванной.
Пит не слышит стук, не слышит ее голос. Лишь чувствует страх. Он никогда не думал о том, какого это — утонуть, захлебнуться. А теперь понимает. Это ужасное чувство, когда тело немеет, когда оно не идет на зов мыслей и не желает слушаться команд. Парень хотел бы вновь вздохнуть. Губы его размыкаются в надежде ощутить кислород, но глотают лишь воду.
Ручка дергается, и дверь распахивается. Китнисс не думает о том, что Пит просто мог ее не услышать. В ее ушах лишь пульсирует дикий страх за него. И сердце сжимается, когда взгляд ловит наполненную ванну. Через края ее льется вода, струится по полу к ногам девушки и стекает за порог. И металлический протез валяется на светлых плитках. Эвердин бросается вперед и с криком хватает Пита за плечи, вытягивая того из ледяных пут.
Она цепляется за его тело и с силой тянет на себя, прижимает к себе. Они валятся на мокрый пол, и тогда страх вновь овладевает ею. Он не двигается.
— Пит? — Китнисс переворачивает его на спину и касается пальцами влажных волос. — Пит?!
Она бьет ладонями по его щекам в надежде привести парня в чувства. Приникает ухом к его губам, но не ощущает даже слабейшего дыхания. Она не замечает слез, не видит наготу Пита. Лишь нависает над ним с ярым желанием, чтобы его сердце не прекращало биться. Она чувствует желание умереть самой, лишь бы спасти его. И не понимает, какая же это дикость.
Как можно желать смерти себе в надежде спасти кого-то? Как можно отдать все ради крупицы счастья для другого? Она сама не понимает, как сильно любит. Сама не осознает, как все стремление выжить исчезает, заменяясь стремлением спасти. Инстинкт самосохранения отключается в ее голове, и мозг сам готов бросить тело под пули, загораживая лишь одного — того, кто так сильно стал дорог.
Китнисс опирается ладонью о грудь Пита и безутешно плачет над ним. И не сразу замечает, как тот начинает кашлять. Вода стекает из уголка его губ, и легкие вновь вбирают воздух.
Парень вдыхает как можно больше, желая поглотить весь кислород, восполнить утерянные запасы. Осознание не приходит к нему, реальность не возвращается. Он дрожит от холода, трясется в стиснувших его иглах льда. Но теплые руки спасительницы забирают его из черноты и возвращают к жизни.
— Как ты мог?! — кричит она, а пальцы сжимает в его волосах. — Ты смерти хотел?!
Пит силится сказать хоть что-то, но голос его не вылетает наружу. Лишь тихий хрип смеет вырваться из оков легких, но и тот тонет в надрывном плаче Китнисс.
— Я тебя ненавижу, Пит! Терпеть не могу! Ясно?!
Но они оба понимают, что она лжет. Ведь уже в следующую секунду девушка сгибается пополам и падает на грудь парня. Вся она трясется в рыданиях, а слезы ее смешиваются с каплями на коже Мелларка.
— Прости, — шепчет он, ведь на большее не способен.
— Ни за что, — всхлип в ответ.
— Прости, — повторяет. — Я правда не хотел.
Тепло разливается внутри него, и жар поглощает все вокруг. Холод отступает, и мир, кажется, вновь обретает цвета.
Это было похоже на болезнь. Затянувшуюся на долгие годы, но, наконец, прошедшую, ушедшую в прошлое. Ведь помощь нашлась. Склянка с лекарством внутри — Китнисс. Красивая снаружи, но внутри такая горькая. Зато действенная. И он с трепетом прижимает ее к себе своей ослабшей рукой, с нежностью касается намоченных волос и мысленно клянется никогда ее больше не покидать. Ведь, покинув однажды, возвратиться уже вряд ли сможет.
