Странное одиночество

      Он никогда не говорил о том, как сильно любит музыку, но постоянно держал наушники в кармане. Не признавался, что умеет играть на гитаре, но грубые подушечки пальцев намекали на долгие и упорные часы тренировок. За закрытой дверью его комнаты, когда действительно верил в то, что остается один, подолгу играл, напевая тихую незнакомую мне песню. Ах да, он никому не расскажет о том, что пишет грустные и душевные песни. Потому что не по-мужски все это.       За притворной грубостью скрывалась по–детски милая робость и смущение. Губы смыкались в тонкую линию тогда, когда ему больше всего хотелось смеяться в голос. Стоило ему забыться на секунду, как он начинал напевать, тихо, едва слышно и чаще всего в метро. Когда свист и скрежет колес о рельсы настолько громкий, что закладывало уши, а поток ветра уносит назад всех зазевавшихся посетителей, он поет. Это длится всего пару мгновений, но я все это вижу. Всегда замечаю.       Когда он нервничает, то кусает губы. На особо нудных парах скрывает наушники за воротником идеально выглаженной темно-синей рубашки, слушая что-то спокойное и умиротворенное. В его голубых глазах собрана тысяча мыслей, они горят, словно звезды, в холодной голубизне ночного неба. Губы трогает едва заметная улыбка, на щеках появляются небольшие ямочки. Такой странный.       Он не подпускает к себе людей и нервно теребит светлые пряди, когда я стараюсь познакомить его со своими друзьями. Не скрывает того, что любит одиночество, но в то же время рад моим появлениям в его доме с бутылкой малиновой шипучки и любимыми шоколадными кексами. Раздраженно фыркает, слушая мои истории, называет шумной и при этом никогда не прогоняет, хоть и видно, что устает.       Укрывает одеялом думая, что сплю, треплет по голове и закуривает, выдыхая сизый дым в форточку. Напевает себе под нос тихо, дабы не разбудить. И смотрит на то, как я притворяюсь спящей. Замирает и усмехается одними уголками губ. Заметил. Делает последнюю затяжку и выкидывает бычок в окно и, проходя мимо, невзначай пинает в бок. Мстительный.       По утрам ест до последней крошки подгоревшую яичницу, щедро приправленную солью, и никогда не жалуется, хоть и знает, что промучается весь день с изжогой. Втихаря закупается в аптеке рядом с домом, стараясь скрыть мой вредительский гастрономический казус.       Никогда не признается, что дорожит нашей дружбой и грубо отшучивается, скрывая истинные чувства. Каждый раз испепеляет взглядом любого, кто подходит ко мне ближе, чем на десять метров и по-свойски кладет руку на мое плечо. Называет всех ухажеров мутными типами, которые стремятся испортить и без того мою по природе ужасную натуру. Он молчит, ревнуя, скрывая истинные мотивы за глупыми нравоучениями, объясняя, насколько я глупа и совсем не умею читать людей.       Грубит. Говорит, что не любит таких как я, наивных. Иронично кривится и саркастично продолжает изъяснять свою точку зрения. На автомате берет мою руку у светофора и переводит через дорогу, зная, что я боюсь несущихся на скорости машин. Ведет вперед и говорит, говорит, говорит. Не любит.       Пусть так. Но… я-то знаю.