Лагерь нас позвал.

POV Фриск. — Первый отряд на полдник! — слышу я голос Билла. Вот вовремя я конечно встала! Сейчас я впервые после дневного сна помнила всю информацию: сколько сейчас времени, где я, кто я и т.д. Странно, а так никогда не бывает. Я вздохнула. Вроде бы и хотелось кушать. А вроде бы и лежать. Не спать, а просто лежать. Будто я всё это время была активной (ага, спала). Два часа это мало! А у меня ещё весь день впереди. Ну почти весь. Немного и отбой. Ладно, думаю то, что я встала не утром, этого достаточно. Я вздохнула и встала с кровати. — Эй, Фриск! А что тебе снилось? — спросила Дженни. — Просто ты плакала во сне. — Ну… Грустный сон, вспоминать не буду, — сказала я, пытаясь отлынивать от ответа Дженни. — Ладно, — задумчиво сказала Дженни, идя за мной в коридор. Вот мы тут. Все немного подуставшие вышли в коридор и шли в холл. Именно оттуда нас звал Билл. Жаль, что не Энн. Мне немного неприятно общество Билла. Не знаю почему. Он кажется таким… Чужим. Будто и вовсе он не человек, а… Не знаю. Вот мы и в холле. Я взяла пряник и яблочный сок у него из рук и пошла с пряником в зубах на диван. Там был… Санс. Мгновенно пряник выпал изо рта. Я стояла в шоке и смотрела на него. POV Лайра. Мутно. Голова болит. Всё мутно. Глаза болят. Я почти что ничего не вижу. В глазах туман. Как всё болит и ноет… Я никогда себя так фигово не чувствовала. Честно! Я даже и не помню что со мной произошло. А что… — Лайра! — крикнул радостный Натаниэль и обнял меня. Тело заболело сильнее. Но поприятнее. — Нат… Натаниэль? — спросила я. Что он тут делает? — Я сидел тут весь тихий час. Ты понимаешь? Весь тихий час. Я обед немного пропустил. Ты хоть понимаешь что о тебе волновались все? И я, — застенчиво произнёс он. — Эм… Но что произошло? — Ты упала с небольшой горки. Тут-то я и вспомнила. В меня будто тысячу игл воткнули. Я. Упала. И тут как тысячу ножей, воспоминание о холодном шёпоте: «Правильно догадываешься…». Нервный тик. Что? Нервный тик пошёл по мне. Я пыталась остановиться. — Н-Натаниэль… А ты сзади меня никого не видел? — Нет, а что? — подозрительно спросил он. — Я… Ну мне сказали «Правильно догадываешься». Сзади. Шёпот чей-то. — Не тебе одной, — буркнул он. — Что? — Эм… Ничего. Но всё же, я рад что ты очнулась. И… Я… — не успел он договорить, как… Прильнул к моим губам. Кабинет был пусть и холодным, но мне было тепло. И не из-за одеяла. Нет. Лишь из-за того, что он был рядом. Я взволнованно посмотрела на него. Он продолжал… Ну целовать меня. Его губы были со вкусом малины, такие тёплые… Хех, любимая ягода однако. Я прикрыла глаза и ответила ему тем же. Я никогда подобного не ощущала, но… Сейчас меня тянуло к нему. Эти минуты были такими… Вечными… Никогда б они не кончились. Тут я услышала шёпот «Временно». Тот же шёпот. Тот же голос. Чёрт. Я отпрянула от него. Он удивлённо и немного грустно посмотрел на меня. Натаниэль нервно отошёл от меня. Какая я трусишка… Испугалась шёпота. Хотя, любой бы от него испугался. Затем, дверь открылась. Сердце бешено забилось, по мне прошлась волна шока и… Это оказалась мисс Эванс. Та удивлённо посмотрела на меня и затем спросила: — Лайра Вайто, Вам хорошо? Каково самочуствие? — Да. Болеть всё перестало, мне хорошо, — вздохнула я и натянула улыбку. Она подошла ко мне и тронула лоб. Затем сунула мне подмышку градусник. Градусник показал «36,7» — Ну, не горячий, уже хорошо! Температуры нет. Попробуйте встать. Я встала с уютной постельки. Хм, непривычно. Будто утром встала. Ноги немного болят, да. Но идти могу. — Мне лучше, — сказала я. И вдруг. Почувствовала резкую боль в руке. Она была неприятной. Очень даже. Ай. — Дайте на руку посмотреть, пожалуйста, — сказала мисс Эванс и закатила рукав моей правой руки (оттуда и был эпицентр боли). То что я увидела там повергло в шок. Это был шрам. Кривой шрам. Слишком. И главное, там было написано (я сошла с ума, читаю в шраме надписи): "Лисица". Лишь бы они этого не заметили, лишь бы... Или мне кажется, что тут написано? Наверное.