Лагерь нас позвал.

POV Лайра.       Тем временем, осталось дней одиннадцать, если не меньше. Чёрт, я так привыкла к лагерным. Я тут как в своей тарелке. Как дома. Не скажешь сразу, что этому придёт конец. Уж точно. Как по мне, так в лагере лучше, чем дома. Лагерь превращается в твой второй дом.       Сегодня я и лежала на тихом часу с такими мыслями. Все наши занимались разным, точно не этим, поэтому мне казалось что была я одной, что лежала и думала. Люблю эти времена, когда тихо, спокойно. Тихо так. Никто тебя не трогает. Понадобишься — позовут, сделаешь что надо и отстанут. А так… Можно помечтать, словно перед сном. Можно подумать о том, чего сегодня точно не случится. О том, что сегодня может случиться. Или покопаться в воспоминаниях. Пожалуй, последнее я любила больше всех. Иногда, я спрашивала у Маринетт и у Шарлотты «А помните…?». Например: — А помните вчерашний тихий час? — По-омню! Мы вчера вызывали пиковую даму. Пришла — не пришла, а в комнате Арии, Адажио и Сонаты находиться страшно! — подхватывала Маринетт. — А помните, как Соната по ошибке съела чипсы Шарлотты? — Да, а я съела её чипсы, — тихо говорила Шарлотта, не отрывая взгляд от телефона.       Больше всего я любила именно эту часть, когда мы играли в « Вспоминашки». Иногда Лотти это надоедало и она просто молчала или уходила в другую комнату, чтоб остаться наедине сама с собой. Ну… В общем так.       Сейчас я сидела и перебирала в уме разные воспоминания. Дискотека позавчерашняя, где я поцеловала Натаниэля и мы стали парой. Адажио, которая бегала по всему лагерю от Чака, Ария, которая нормально танцевала на дискотеке и Соната… Которая никуда не пошла.       А ещё помню… Стук в дверь. Нет, не его. Но сейчас в дверь ко мне постучались.       Маринетт с удивлением подошла к двери. — Лайра тут? — это оказался Кевин Кларк, самый младший мальчик отряда. — Ей Натаниэль записку передал. — Что, правда? — подошла я к двери, выхватив записку из рук мальчика. Интрига-интрига, что же там написано?       Мальчик же ушёл. А Маринетт спросила: — Лайра, что там?       Я ничего не ответила и лишь раскрыла записку. В ней было написано: — Прости, Лайра, но нам надо расстаться. Подпись Натаниэль, — замедлила я на последних словах.       Тут же записка с этими словами выпала из моих рук и упала на пол с неким шумом. Передо мной словно остановилось всё. И чувства, что только что были живыми. И донёсся беспомощный, отчаянный крик из моего горла что вот-вот разорвётся от этого крика. — О, бедная! О Господи, Лайра, нет! — услышала я сквозь свой крик отчаянный голос Мари.