***
Утром я просыпаюсь одна, что меня вовсе не удивляет. Чунмен оставляет записку на комоде, что приедет к обеду, что означает через пару часов. Я переодеваюсь в более удобную одежду и спускаюсь на кухню. Родители уехали на Чеджу, и их не будет еще дня три, поэтому я начинаю готовить себе обед и ставлю кипятиться чайник. Включаю музыкальный канал и подпеваю какой-то навязчивой песенке. Чайник вскипает, обед готов и в дверь звонят. Скорее всего, Чунмен. Я подхожу к двери и открываю ее, как и думала – Чунмен. — Доброе утро, - он проходит в дом и закрывает дверь, приобнимает меня за талию и целует в губы. — Утречка, - отвечаю я. —Как все прошло? Сухо берет меня за руку и ведет на кухню. — Сначала расскажи, что ты от меня скрываешь? Что тебе нужно мне рассказать? — Я первая? – слишком неожиданно, увидев кивок, я делаю выдох, а потом спокойно продолжаю. — Я беременна. Чунмен сидит с каменным лицом около минуты, а потом как-то грустно улыбается. — Ты не рад? – расстраиваюсь я. — Ты не хочешь детей? Или ты меня не любишь? – еще больше расстраиваюсь и готова заплакать. — Нет-нет, - встает он со стула и подбегает ко мне. —Вовсе нет, конечно же, я тебя люблю и я очень рад, просто… Чунмен замолкает, а потом берет в свои руки мои и поглаживает большим пальцем ладонь. — Совет директоров не одобрил меня, и теперь они отправляют меня в Америку. На 9 месяцев, - я поднимаю на него взгляд и он такой же грустный, как и я. Я больше не в силах себя сдерживать и начинаю плакать, утыкаясь в плечо парня. — Нет, ты не можешь уехать и бросить меня сейчас, - хлюпаю носом я, руки Сухо перемещаются мне на талию и медленно поглаживают. — Я не могу, я должен, не плачь, - он кладет свои руки мне на плечи и отодвигает от себя, вытирая мои слезы. — Я могу закончить быстрее и приехать пораньше, обещаю. — А если ты останешься там? Или найдешь там себе кого-нибудь? Разлюбишь меня… — Ты себя слышишь? Что за глупости, Миджи, - могу поспорить, что Чунмен сам готов вот-вот расплакаться, но держит себя в руках. —Я никогда не брошу тебя, вас, - он оставляет невесомый поцелуй на кончике моего носа, а потом снова обнимает, так тепло и сильно. — Что за жизнь, - вздыхает он. — Я должен быть сейчас рядом с тобой и поддерживать тебя, а в итоге уезжаю. Прости меня, я правда старался как мог, чтобы не уезжать, прости. — Ты не виноват, - смахиваю слезы с лица и пытаюсь успокоиться, вед ему сейчас не лучше чем мне. — Когда ты уезжаешь? — Завтра, - отвечает Сухо и комнату заполняет тишина, он прерывает наши объятия, берет меня за руку и ведет в комнату. Он собирает свои вещи прямо при мне, отдает мне свою кофту, а еще достает свой парфюм и брызгает им Буги. — Чтобы не забывала обо мне, - говорит он и потом улыбается, а мне не до улыбки вовсе. Весь оставшийся день проходит как-то грустно, Чунмен не отходит от меня все время, кормит сладостями и говорит не питаться вредной пищей, даже если хочется. Он читает нотации, что делать, если мне станет плохо и обязательно звонить ему, в любое время. Мы сидим у меня в комнате на кровати, ноги укрыты, а я лежу на груди парня, он приобнимает меня за плечо и читает сказку, глаза уже слипаются, но я всеми силами пытаюсь себя уговорить не спать. — Если устала, то не мучай себя и ложись спать, все равно самолет у меня завтра в обед, - Сухо целует меня в лоб, убирает книгу, поправляет одеяло и обнимает, мягко сказав на ухо: «Спокойной ночи.» Просыпаюсь я рано, так Чунмен встает и оставляет меня одну. Пытаюсь улыбнуться ему, когда вижу, как он пьет чай в зале, но совсем не получается. Я подхожу к нему ближе и сажусь на коленки, обхватив руками его шею. — Ты хочешь поехать со мной? – говорит он и убирает стакан горячего чая. Я киваю головой, а он начинает хмуриться. —А я не хочу, не хочу видеть твои слезы, да и мне тяжело будет, - Чунмен утыкается носом мне в шею и гладит колено. Я просто наклоняю голову, облокотившись на его плечо, и молчу. Мы сидим так до тех пор, пока ему не нужно уезжать. Он переодевается и берет чемодан, поставив его у входа. — Так и будешь стоять? – спрашивает меня он, когда я просто стою напротив него и смотрю жалостливым взглядом. Не дождавшись от меня никаких слов или действия, он быстро приближается ко мне. Сухо взял мою руку и потянул на себя, а другую руку положил мне на затылок и резко притянул, смыкая губы в легком поцелуе. По моей щеке скатилась слеза, и я начала отвечать на поцелуй, парень провел рукой по моей щеке, стирая мокрые дорожки слез с лица, я отстраняюсь первой, а Чунмен грозно смотрит. — Так будет только тяжелее, - отвечаю я на вопрос в его глазах. Он скрывает руку в кармане куртки, достает оттуда маленькую коробочку. — Что это? Чунмен открывает коробку и достает оттуда кулон в виде сердца, он сокращает между нами расстояние и надевает на мою шею цепочку, а потом берет мои руки и смотрит прямо в глаза, ничего не говоря. Телефон в куртке начинает звенеть, и он отпускает мои руки, целуя на прощанье, уходит.***
За эти 8 месяцев рядом со мной всегда была Джина, и Бэхен вместе с ней, иногда приходил и Чонин, он часто помогал мне, покупая витамины и кучу еды. Его девушка любила возмущаться из-за этого, но сразу перестала, когда встретилась со мной. Врачи говорят, что скоро я должна буду родить, поэтому я сейчас лежу в больнице. Джина совсем недавно родила здорового мальчика, правда, имя еще не придумали. Бэкхен был рядом с ней все время и чуть в обморок не упал, когда увидел ребенка. С Чунменом же мы общаемся утром и вечером, он редко рассказывает о том, что происходит у них, и всегда слушает меня, ругая за некоторые выходки, потом он жалуется моим родителям, и они не отходят от меня ни на шаг. Даже когда я говорю им, что все в порядке. На курсы для беременных мне было жутко обидно ходить одной, поэтому я тащила с собой Минсока, он был совсем не против. Про это я не спешила рассказывать Сухо, но он все равно узнал и очень обиделся. — Ким-мать-твою-Чунмен! – это первый раз, когда я материлась на парня, да и вообще. —Что значит, что ты не успеешь приехать на этой неделе? Я же рожаю на это неделе! — Прости, но я и так работаю, забыв обо всем, чтобы приехать пораньше, я все закончу на это неделе и постараюсь приехать до рождения ребенка. — Работает он, забыв обо всем, - повысив голос на тон, наигранно говорю я. Я часто срывалась на парня, но тот не обращал внимания, слушая мои капризы. Все, я отключаюсь. В палате я нахожусь одна, и мне ужасно одиноко, а еще врачи запретили ходить в туалет, потому что может быть опасно и неожиданно могут начаться схватки. Но так хочется. — Мими, - влетел в палату Бэк, он любит меня так называть. —Как ты тут? — Ужасно, - проныла я. —А как Джина? — Выписывают на этой неделе, - улыбнулся он. Эх, молодой папаша. — Это хорошо, - улыбнулась я, но боль в животе резко усилилась, и я болезненно застонала. — С тобой все хорошо? – забеспокоился парень и вызвал врача. Те, когда пришли, начали суетиться. — Что происходит? – выкрикнула я, набирая воздух в легкие. — Вы рожаете, - говорит доктор. — Что? Как? Стоп, мне нельзя! — Как это нельзя, боже, не до шуток сейчас.***
— Где она? Все хорошо? – влетел в комнату Чунмен, который, узнав о родах, бросил все, оставив остальное на коллегу, и прилетел первым же рейсом. — Тихо, она еще рожает, - успокоил его Чонин, который и позвонил другу. — Долго она там? — Хен, сколько ты летел на самолете? Вот столько же она там. Разговор парней прерывает доктор, который говорит, что все прошло удачно и ребенок родился здоровым, мальчик, между прочим. Чунмен с облегчением вздыхает, и доктор позволяет ему посмотреть на ребенка и увидеться с женой, только недолго, потому что им нужно отдыхать. — Что ты здесь делаешь? – спрашивает уставшая девушка, которая вовсе не ожидала увидеть мужа сейчас. — Приехал сразу, как узнал, - он садится рядом и берет ее за руку, целуя пальчики на руках.—Ты как? — Устала немного, - улыбается она и радуется.—Спасибо. — За что?- не понимает он. — За то, что научил любить, - пожимает она плечами и садится поудобнее, чтобы лучше увидеть Чунмена, который сильно изменился. — Тебе тоже, за то, что позволила любить, и за ребенка тоже, - он улыбается ей в ответ, а потом целует, так легко и нежно. Ему больше не надо никуда уезжать, и он останется здесь, рядом с любимой семьей.