Личный фанбой Мин Юнги

Разрывающие сердце биты пронизывали тело до костей, доводили до полуобморочного состояния и цепляли душу и мысли похлеще любого тяжёлого наркотика. Хриплый низкий голос завораживал настолько, что хотелось отдаться на месте, не думая. Даже душная атмосфера клуба не могла затмить то состояние, что вызывала музыка молодого рэпера, стоящего в самом центре небольшой сцены. Его тексты стреляли, как огнестрельное орудие, попадая точно в цель. Колкие слова, продуманные с высокой точностью, доходили до слушателя, позволяя окунуться в ту самую атмосферу непередаваемой эйфории. Невозможно было оторвать взгляд и на секунду. У парня на сцене было всё: внешность, харизма, чувство ритма, а главное — смертельное оружие в виде врожденной силы воли и желания к вечному совершенствованию. Не каждому дано взрастить себя из ничего, получая возможность иметь всё на свете. Это под силу лишь сильным волевым личностям, таким, как Мин Юнги со сладким сценическим именем "Suga". Таким размышлениям предавался стоящий неподалёку невысокий темноволосый паренёк, буквально сгорающий от огня, что излучал Мин. В мыслях брюнета крутилось постоянное «мой» и «так-то, сучки, Мин Юнги навсегда только для Пак Чимина». Чимин в очередной раз забылся в сладкой неге, мечтая поскорее оказаться возле юного рэп-дарования, и пропустил момент, когда тот, весь взмокший от большого количества телодвижений во время концерта, спускался со сцены, попутно вытирая потное лицо уже насквозь промокшим полотенцем. Капельки прозрачной жидкости эротично скатывались по белоснежной шее вниз, за воротник, давая визжащим фанаткам волю для бурной фантазии. Парень, как всегда, был окружён огромным количеством особей женского пола, желающих оказаться во власти жгучего блондина, а ещё лучше — в его постели и в его объятиях. Только вот Юн был не по девочкам, хотя и излучал ауру плохого мальчика, в кровати которого побывала не одна красотка. УПС! Мин ловко обошёл все шикарные фигуры с не менее шикарными лицами, выискивая в толпе лишь одно всегда нужное и самое любимое чудо. Маленькое личное солнце, находящееся рядом двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, надоедающее порой так, что хотелось выбросить его в окно, но, тем не менее, самое родное, мягкое, заботливое и временами очень вредное. Даже рэперы умеют быть романтичными и мягкими натурами, для которых свойственно проявление не только твёрдого характера и звериной страстности. Но это только иногда. Всё же нужно держать лицо. Блондин уверенно прошёл в гримерку, захлопывая за собой двери, зная, что через пару минут маленький ураган с именем Пак Чимин ворвётся в это коробкообразное помещение и устроит ему сладкую жизнь. Каждый новый концерт брюнет встречал очередной порцией словесного поноса и вечных упрёков за наличие грудастых тёлок в пространстве метра около Мина. Юнги, как и прежде, удобно сел в кожаное кресло напротив двери и принялся отсчитывать мгновения до появления брюнета. — Десять, девять, восемь, семь, — громко, отчётливо, — шесть, пять, четыре... — Не успел блондин сказать «три», как двери резко распахнулись, и на пороге появился весьма встревоженный Чимин. — Ну и где она? — Юнги даже воздухом поперхнулся от вопиющей наглости младшего. — Кто — она? — делая акцент на последнем слове, поинтересовался старший. — Ну не знаю, тёлка какая-нибудь, их за тобой вечно толпа бегает, — красные от злости глаза Чимина и пылающие от бега щеки ничуть не красили юношу. — И с чего, я стесняюсь спросить, ты, блять, взял, что здесь кто-то должен быть? Я, по-твоему, совсем придурок? Если бы хотел кого-то трахнуть, то точно бы не привёл сюда. Твоя ревность сыграет с тобой злую шутку. — А, ясно, то есть ты не отрицаешь мысли о том, что можно поиметь какую-нибудь красотку из твоего окружения? Ну окей, удачи, Мин Юнги, вперёд, — от возмущения голос Чимина срывался, слова вылетали изо рта рваными обрывками. — А ну закрыл рот и успокоился, иди сюда, — Мин похлопал по коленям в приглашающем жесте. — Иди сюда, говорю, хватит уже выкобениваться. Твои концерты каждый раз все жёстче. Меня заебало то, что ты не веришь мне. — Просто я не могу смириться с тем, что какие-то шалавы капают на моего парня слюнями. В их мыслях точно нет ничего приличного, уж я-то знаю, — прикусывая язык на последнем слове, Чим замолчал, глядя в широко раскрытые глаза блондина. — А ты не лучше их, Пак Чимини, иди сюда, быстрее, иначе моя благосклонность сойдёт на нет и будет хуже. Чимин неуверенно приблизился к Юнги и тут же был схвачен за запястье и притянут на костлявые колени Мина. — А теперь послушай, Чимини, — шепча на ухо, Мин в прямом смысле слова издевался. — Знаешь, как трудно выступать на сцене со стояком? Член предательски возбуждается на раз, стоит мне лишь на секунду подумать о том, что ты там, по ту сторону сцены, стоишь: такой маленький и неприметный, твои глаза горят желанием при одном взгляде, брошенном вскользь на моё тело, покрытое испариной после нескольких часов выступления. Тебе так и хочется коснуться языком капельки пота, скользящей по моей спине за пояс брюк, преодолевая препятствие из ямочек на пояснице, падая ровно в белье, смешиваясь там с уже изрядно измученным членом, что сочится смазкой. — Прекрати, — Чимин поёрзал на миновских коленках, упираясь в аккурат топорщащуюся ширинку старшего. — Ты же чувствуешь его, он хочет лишь тебя. Ему нравится, когда он скользит внутри тебя, задевает заветную сладкую точку, заставляя твоё тело подчиняться мне, — Юнги продолжал шептать, одновременно покрывая шею Чимина поцелуями, спускаясь к самому чувствительному месту, где шея соединяется с ключицами. — Ах, Юнги, хватит. — Нет, не хватит, разве ты не за этим сюда шёл? — Я просто хотел убедиться, что ты один. — Убедился? — Ах, — вырвалось снова, стоило Юнги запустить ладошку в белье Чимина, проводя ногтем по чувствительной головке, цепляя нежную кожицу. — Убедился, — голос стал на пару тонов тише. — А теперь дай мне доказать тебе, что Мин Юнги нужен лишь Пак Чимин. Блондин поднял Чимина со своих ног, стягивая его штаны вместе с бельём наполовину, заставляя младшего чуть выгнуться в пояснице и упереться руками в зеркало напротив. — А теперь смотри внимательно, Чимини, следи за каждым движением и эмоцией. Юнги так же припустил и свои джинсы вместе с боксёрами, не став терять время на полное их снятие. Резко провёл смоченной собственной слюной ладонью по члену и приставил красную разбухшую головку к анусу брюнета. Мин одним движением вошел в Пака, не давая тому возможности опомниться. — Больно, — еле слышно произнёс Чимин. — Терпи, довёл меня, теперь мучайся без растяжки. Блондин успокаивающе гладил напряжённую спину любовника, быстро двигаясь в нём, оставляя ярко-алые отметины от своих пальцев на бёдрах. Юнги хотелось трахать жёстко и без особых чувств, получая лишь табуны мурашек, бегущих по загривку вниз, до цветных пятен перед глазами от узости задницы Пака, от восхитительного чувства стенок ануса брюнета, ласкающих его член. — Юнги, можешь быстрее, — младший вошел во вкус, получая удовольствие от боли вперемешку с чувством наполненности. Ему нравилось, как влажный член толкался в его уже растраханную дырочку, проезжаясь по простате. Сейчас хотелось получить максимум наслаждения от каждого точного толчка, от бешеного ритма и сумасшедшего звука бьющихся о задницу яиц Мина. Пак Чимин не шлюха, но в данную секунду ему хотелось быть ей. Личной шлюхой Мин Юнги. Они оба странные. Получающие удовольствие от того, что должно приносить боль. Они оба гребанные мазохисты. И это касается не только секса, а отношений в целом. Зато им не стыдно сказать в голос о том, что Пак Чимин — личный фанбой для Мин Юнги, один и навсегда. Может, они до жути странные, но счастливы они, только будучи вместе, в таких непонятных отношениях, напоминающих игру кошки-мышки.