Милая Стерва.

— Анюта, дорогая, поднимайся. — мама целует меня в макушку, и я открываю глаза. — Ну что, мне пора. — я привстаю на локтях, протираю заспанные глаза. — Уже? Ты ведь только приехала, мам. — мама смущенно улыбается и чмокает меня в щеку. — Работа, дочка, работа! — вздыхаю и подбираю ноги под себя. — Тогда, Ульяна Дмитриевна, удачной вам дороги! — отворачиваюсь от нее и утыкаюсь лицом в стену. — Ну милая, чего ты? — кровать прогибается и мама гладит меня по плечу. — Знаешь ведь, как мне трудно оставлять тебя! — смотрю на нее и заправляю локон пепельных волос за ухо. — Прошу, скажи мне, что прилетишь еще? — она кивает и я иду провожать ее. Мама действительно только приехала и я была этому безумно рада, но ее работа иногда сводит с ума. PR-менеджер раньше казалось мне легкой профессией, но не тут-то было. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, родители уехали в Сидней и оставили меня с бабушкой. И в свой восемнадцатый день рождения я уехала в Москву, на учебу. И в итоге, я поступила. Училась на телерадиоведущую и довольно успешно. Голова порой идет кругом от того, как сильно я скучаю по своей семье, а думать об этом самое тяжелое. Учеба давалась всегда легко и я закончила институт экстерном за год и четыре месяца. Родственники в это с трудом поверили, но поздравили меня. В семье отношения тугие и я привыкла прятаться за улыбками или же спокойствием. В этом мире, ближе самой себя у меня нет никого, абсолютно, да и не было никогда. — Золотко, ты только на собеседование оденься поприличнее, ладно? — говорит мама, натягивая туфли. — Мам… — протягиваю я. — То есть, я неприлично одеваюсь? — мама цокает, а я хмурюсь. — Я ведь серьезно, дочка! — возмущается она. — Пообещай мне, что будешь выглядеть презентабельно? — киваю ей. — Обещаю, мама. — улыбаюсь и целую ее в щеку. — Удачной дороги! — говорю ей вслед и закрываю дверь Собеседование стало одним из самых важных событий моей жизни. Шучу, конечно. Очередное радио, которое очень долго тянуло с ответом. На самом деле, я уже работала в Сиднее, полтора года после учебы и наработала себе на четырехкомнатную квартиру и машину своей мечты, которой стала Mercedes Benz G и не мало важно, черная. Многие молодые люди спрашивают о пошлостях, но единственное что я могу ответить: «Я конечно скучаю порой, но не на столько.» Наверное, в наше время это выглядит странно, когда девушка едет на своей машине и живут в своей квартире, адекватно одевается и при этом, не носит кольца с бриллиантом на безымянном пальце. И все же, я все это купила сама. И я горжусь этим, гордится мой отец. — Добрый день. — я прохожу в кабинет и сажусь на стул перед высоким мужчиной, стоящим у стола. — Романова Анна Константиновна. — мужчина ухмыляется мне и садится в кресло. — А я вижу, ты именно та, что жаловать на нашу скорость? — кусаю губу. — Да, это так. — перекидываю ногу на ногу. — Прежде всего, я не жалуюсь, а ищу работу. — он вскидывает брови. — Если не ошибаюсь, ты работала в Сиднее, а чего в Москву вернулась? Прогнали? — поправляю локон волос и ловлю на себе взгляд работодателя. Да, я пообещала маме одеться презентабельно и оделась. Черная юбка, блузка, каблуки, но ведь это дело не меняет. Все равно смотрят, будто бы я совершенно без одежды. Это иногда очень смущает, но я привыкла, держусь. — Почему же прогнали? Сама ушла. — выдыхаю я. — Ага, — подтверждает он. — интересно. — улыбаюсь, поправляя юбку. — Вам нужны какие — то рекомендации, документы? — он отрицательно мотает головой. — Если только один поход в ресторан. — улыбается он. — Простите, но вряд ли. — я отвожу взгляд, а потом собираюсь с силами и снова смотрю в глаза. — Ты не знаешь, от чего отказываешься, девочка. — пошло улыбается и подходит ко мне. — Я сделаю тебя сразу же главной на эфирах, будешь в шоколаде, дорогая! — его рука касается моего плеча и стягивает лямку бюстгальтера. — Извращенец! — выпаливаю я, вскочив и направляясь к выходу. За все время в Москве, - это третий раз с такими предложениями. Нервы на пределе, бардак в голове. Я не знаю, что делать. Нужно пойти в кафе, выпить кофе, иначе я просто сойду с ума. На самом деле, я не такая хамка, какой кажусь. Люди обманчивы, люди много врут. Я боюсь им верить, мне правда страшно, я боюсь боли. Порой, хочется, чтобы рядом был человек, перед которым я смогу стать настоящей. Но знаете, хватит об этом, я боюсь боли, а она уже близко. Вхожу в ресторан и вижу много пустых мест. Красивое, уютное место, а главное — тихое. Играет до жути знакомая песня. Егор Крид. Акустика «Самой-Самой». Вообще, мне нравится его творчество. Он поет веселые поп-песни, но есть и те, которые западают в душу. Трогаю за ниточки и именно такие треки я люблю. И порой, меня трогает вопрос: А какой он в жизни? Такой же душевный, милый, приветливый? Или просто смазливый мальчик? — Карамельный латте, пожалуйста и чизкейк «Нью-Йорк». — девушка кивает и убегает на кухню, а я снова погружаюсь в свои мысли. Наверное, я бы хотела увидеть его в живую. Это странно, но проживая в Москве я не была на его концерте и не лицезрела на улице. — Спасибо большое. — улыбаюсь я официантке. Но мне печально. Печально от того, что я могу разочароваться в нем и это станет до слез обидным. Я так верю этой музыке! — Доброго дня вам! — сказала я, выходя из кафе. Иду к машине и открываю ее по пути. Прямо у входа на парковку к моим ногам подъезжает машина, точь в точь как моя. За рулем тот, кого я явно не ожидала увидеть. Сердце застучало быстро и не в такт дыхание. Я захлебывалась чувствами. Человек из мыслей и мечт миллионов девушек — Егор Крид. Он выскакивает из машины и я моментально застываю на его глазах. Они ведь казались голубыми, а сейчас черные. Боже, может, я словила аффект? — Девушка, вас смотреть по сторонам не учили? — возмущается он. — Если что, так на заметку, с выезда заходить нельзя! — он подтягивает воротник на поло-майке. — Я, простите, виновна в том, как вы в школе учились?! — выпаливаю я. В душе, резко закипает злость от его реакции. — В каком смысле? — хмурится певец. — Читать учитесь, пожалуйста! — указываю рукой на вывеску перед ним. — Черным по-белому написано «Въезд»! — возмущенно кидаю на него взгляд. — Желаю удачи на сцене. — от чего-то, впервые за долгое время, хочу плакать как маленькая. Это чертовски обидно, очень! — Девушка! — зовет он. — Погодите, девушка! — встаю около своей машины и дергаю ручку, но внезапно дверь захлопывает мужская рука. Рука Егора, татуированная, хочется рассматривать, но злость не позволяет. — Простите меня, ради бога! — смеется он, улыбаясь во все тридцать два. — Просто вы поймите меня, концерты, работа, замотался немного, вот и сорвался на вас! — смотрю ему в глаза. — Знаете, Егор, извините, не помню вашего отчества, — с горчинкой в голосе говорю я. — Николаевич. — перебивает он, ухмыльнувшись. — Знаете, Егор Николаевич, — начинаю заново я. — мне глубоко плевать на эту ситуацию, но просто и вы поймите меня правильно, — снова хватаюсь за ручку своей машины, сглотнув ком в горле. — сначала наобещать поклонникам вечной любви, а потом наорать на парковке, очень любезно с вашей стороны! — выкрикиваю последние слова, сглотнув. — В каком смысле наобещать? — он вновь захлопывает машинную дверь. — Думаете, что я лгу поклонникам о своей искренности к ним? — пытаюсь открыть машину, но не выходит. — Не выйдет, простите. — выдыхаю, собравшись с силами. — О какой искренности вы говорите? — смотрю на него, сдерживая слезы. — Разве можно накричать на незнакомого человека, совершенно не разобравшись в ситуации! — руки предательски подрагивают и парень это явно замечает, растерянно ожидая моих слов. — Я ведь извинился! — громче говорит он. — Что бы ты знала, я редко подхожу к красивым девушкам сам! — улыбается он, приятное теплое чувство от его слов мельком пробегает во мне, но обида перекрывает его. — Мы во-первых, на «ты» не переходили, — втянув носом воздух, говорю я. — А во-вторых? — вскидывает бровь он. — А во-вторых, — закипаю я. — если вы красивый парень с отменным голосом, — начинаю я. — Спасибо. — перебивает Егор. — Я бы попросила не перебивать! — вскрикиваю я, от чего невольно краснею. — Это еще не значит, что я растаю от одного комплимента, который больше на одолжение похож! — его зрачки расширяются. — Одолжение? — возмущенно спрашивает он. — То есть, я должен в ноги упасть, что бы вы, грозная и неприступная, меня простили? — улыбка снова играет на его губах, как мило, смеется ведь! — По-моему, достаточно одного поцелуя в щеку! — я опешила, а он воспользовался этим и придвинулся ко мне. Быстро очнувшись, я дала ему звонкую пощечину. — Хам! — выкрикнула я, садясь в машину и быстро дав по газам. — Стерва! — крикнул он вслед и, запрыгнув в свою машину, обогнал меня, просигналив.