Милая Стерва.

Его губы коснулись моих, пламенно целуя и сминая, а ладонь проникла в мою прическу, приподнимая меня и усаживая на колени Егора, не разрывая нашего поцелуя. Тело рассыпалось на тысячи мелких осколков, заставляя дыхание становиться дико горячим и рваным до жути, требуя большего, намного. Сейчас, мне плевать на все рамки и морали, на время, мнения людей, расстояния и прочее, я готова отдаться этому человеку целиком, без остатка, раствориться в ней до последней капли. Булаткин слегка сжал мою шею ладонью, рыча и прикусываю мою губу, срывая сладостные стоны, будоража все, что есть внутри, тем временем когда без того бурлящее возбуждение дошло до глотки, заставляя меня буквально скулить от желания быть еще ближе к Егору. Его рука прошлась вниз и затронула нижнее белье, проникая под него, от чего я накрыла его руку своей, испепеляя Егора еще сильнее, который после моего касания откинул мою кисть в сторону, впечатывая ее в матрас кровати, с силой сжимая и продолжая свои действия. Сильная мужская рука поглаживала низ моего живота, убирала резинку белья, что заставляло нутро ёкать, переживая, но поцелуи таких любимых и желанных губ сводили с ума, и не позволяли страхам проникнуть в голову. Я выгнулась, стараясь привести себя и Егора в адекватность, но не смогла, чувствуя, как пальцы коснулись клитора, зажимая его, от чего я вскрикнула прямо в рот Булаткинку и от снова прикусил мою губу до того сильно, что стал ощутим вкус металла, которой иссяк во влажном, жарком поцелуе… Сердце упало в пятки, когда Егор вошел в меня пальцами, а я начала дергаться, выгибаясь, пока он не уронил меня обратно на постель, буквально кинув. Его губы опалили мою шею горячим, рваным дыханием, а потом, зубы впились в кожу, вперемешку с губами и языком, заставив меня всхлипнуть и зажмурить глаза. — Егор… — тихо сказала я, сжав руку, приковывающую меня к постели. Он провел влажную линию языком по укусу и снова вцепился зубами, от чего острота ощущений внизу стала еще жестче. Пальцы вошли глубже и я заскулила, вцепляясь свободной рукой в его волосы, на что получила очередной укус в шею и мне захотелось его нежного поцелуя в губы, что бы хоть каплю ослабить жар внутри, иначе я просто сгорю, прямо здесь, растаю в ощущениях. Булаткин рычал, двигал рукой, сводя меня с ума, влажные от пота волосы казались мокрыми в свете луны, а тело Егора становилось еще желаннее, еще сексуальней, манило дотронуться до него, но сильные руки не позволяли этого сделать. Тело тряслось, мне хотелось увидеть глаза Егора и понять, что им движет не животный инстинкт, а то же самое желание, что и мной. Движение его рук стали резче, а я захныкала от этого, кусаю губу и повторяя его имя раз за разом, умоляя посмотреть на меня и когда слова стали вскриком, Его рука закрыла мои губы. — Я… — начал он, сглотнув и посмотрев в мои глаза своими фактически черными из-за расширенных зрачков глаза. — еще в себе… — он поцеловал меня в шею, тихонько дыша и разрывая лямку домашнего белья, притрагиваясь ко второй. — просто ты с ума меня сводишь, пиздец как… — впервые слышала от него маты, впервые чувствовала в полной мере его хрипотцу, холодок по коже от этих слов. Я посмотрела на него и сама поцеловала в эти губы, приоткрытый рот, ощутив тяжелое, возбужденное дыхание. Все сомнения откинулись прочь, а я лишь сильнее захотела выкинуть в никуда грани между нами. Языки сплелись, а руки Булаткина разорвали к черту ткань, выкинув ее. Ладони накрыли мою грудь и сжали, от чего я всхлипнула, сжав плечи Егора. — Тише… — прошептал он, отстраняясь и протягивая нитку общей слюны, вызывая мой бегающий взгляд. Его губы коснулись моей груди, покрывая ее поцелуями. Дрожь пробила тело, напряглась каждая клеточка и я потянула Егора наверх, приникая губами к его шее, мягко покрывая его поцелуями, от чего он поднял голову наверх, позволяя касаться себя. — Блядь. — выматерился он и с силой развернул меня к себе спиной, поставив на колени и укусив за шею. Он вошел в меня, жестко, до конца, рывком. Я вскрикнула не столько от дискомфорта, сколько от сладкой боли. Егор выдохнул мне в плечо, а затем укусил за мочку уха, задавая жесткий и быстрый темп. Стоны становились громче, а рыки Егора стали слышны отчетливее и вот, когда сладкая нега, проходящая по телу, стала нарастать и сжигать меня, движения стали мучительно медленными, до жути и одури, хотелось скулить, плакать, умолять, лишь бы чувствовать его, лишь бы быть с ним одним целым. — Егор… — заскулила я, сжимая руки на его шее, которые приходилось не хило поднимать. — Булаткин, мать твою… — шлепок по губам. Не сильный, но ощутимый. — Еще одно подобное выражение и ты у меня сидеть не сможешь, стервочка… — его хриплые шепот свел с ума, а движения стали до того быстрыми и резкими, что я упала вперед, встав на четвереньки. Наши стоны сливались, маты Егора, пульсация внутри, жар, все сводило меня с ума, заставляла пропадать из реального мира и тонуть в ощущениях. Мне плевать на все пошлости, на каждое резкое движение, на то, что от сильных рук останутся яркие красноватые следы, на засосы на шее, на желание когда он будет уезжать, на еще большею боль, мне плевать на все. Я люблю его. Быть с ним единым — самое ценное, что я могу сделать, самое восхитительное и нереальное, что было со мной в жизни, что будет с нами, теперь нет меня, есть мы, есть этот полет, невесомость и искры перед глазами, есть он и больше ничего. Егор рывком поднял меня и прижал к себе, разместив руки на груди, а в это время начал входить до упора, простонав мне в ухо и еще сильнее сжав мое тело, на что я всхлипнула, отвечая громкими вскриками. Он затрагивал все точки внутри, которые возможно было тронуть и которые нельзя, на что мое тело отзывалось дрожью и трясучкой. Буквально миг — и я кричу, закинув голову и вжавшись в Егора, ощущая его рычание, тяжелые вздохи и частое сердцебиение. Голова идет кругом, веки сами собой тяжелеют и я обмякаю в крепких, любимых руках… Егор кладет меня на постель и ложится рядом, а я утыкаюсь ему к шею, рвано дыша. Он прижимает меня к себе, повернув к себе голову и касаясь губ, застывая в таком положении и позволяя насладиться моментом, запечатлеть его в памяти навсегда. — Я люблю тебя… — прошептал Егор, целуя меня, заставляя сердце чаще стучать, а слова рваться наружу. — А я люблю тебя… — тем же горячим шепотом ответила я, затягивая поцелуй и кладя руку на щетинистую щеку, поглаживая ее и понимая, что я, черт подери, счастлива.