Одно отражение

Совместное проживание имеет неоспоримые преимущества. Любимый человек всегда рядом. Можно наблюдать за его бытовыми мелочами, изучать привычки. Обнять, как только захочется. Не считать минуты до встречи. Присутствие Марка не нарушило устоявшийся уклад. Не прибавилось мусора, грязной посуды или разбросанных вещей. Иногда сомневаюсь, что он вообще человек. Нас не разделяет расстояние и неопределенность. Все свободное время наше общее. А все равно мне его мало. Каждый день мы вынуждены расставаться. У меня репетиции, запись, подготовка к туру. У Марка конкурс граффити и работа в мастерской. Он не может не рисовать. Говорит, если остановится - умрет. Понимаю его, ведь сам живу музыкой. Вечера тоже распланированы. Меня регулярно приглашают на так называемые светские тусовки. И я не вижу повода отказываться. С ужасом вспоминаю Люксембург, где было совершенно нечем заняться и убивала пустота каждого дня. С успехом группы началась нормальная жизнь, где ценят и восхищаются. Я заслужил это после издевательств и унижений. И не собираюсь ограничивать себя в том, что стало доступным. С удовольствием иду туда, где меня хотят видеть. На все вечеринки беру с сбой Марка. Чтобы он был рядом всегда. Навсегда. Сегодня мы идем в клуб со Стефом и Дэвидом послушать диджеев. Можно не играть роль рок-звезды, а расслабиться в обществе близких людей и от души повеселиться. Кручусь перед зеркалом в предвкушении отличного вечера. Подходит Марк. Он еще не одет. - Давай останемся дома, побудем вдвоем. Закажем пиццу и посмотрим твой любимый фильм. - Ну, Марк! Нас пригласил Стефан. Мы сто лет не отдыхали вместе, видимся только в студии. - Для этого подойдет любой день. Я устал и хочу провести время с тобой. - Но приезжают модные диджеи! Я как музыкант должен разбираться в современной музыке. Может, и сам в будущем буду диджеить, надо набираться опыта. Он смотрит под ноги. - Мы ходим по несколько раз в неделю на твои мероприятия. У меня перемешались в кашу презентации, дни рождения, концерты. Я прошу один вечер. Это так сложно, Брайан? - Пойми, я должен бывать на публике. Это часть работы, мой имидж. Я не могу по-другому! И без тебя тоже не могу! - Жаль, что ты по-другому не можешь. Он опускает голову и замолкает. Я крашу ресницы. - Иди один. Развлекись. Я не обижусь. - Но почему? Будет круто, не пожалеешь! - Я теряю себя в бесконечности твоих вечеринок. Марк протяжно вздыхает. Настроение падает. - Это не вечеринка, а встреча друзей. - Я уже не вижу между этим разницы. Думаю, тебе не будет без меня скучно. - Нет! Без тебя я никуда не пойду. Но знай, мы испортим вечер еще двум людям. Он закрывает лицо. - Марк, ну пожалуйста! Обещаю, мы будем ходить реже. Но сегодня я очень хочу пойти! Подбираю ремень. Он дает молчаливое согласие. - Подожду тебя в такси, не затягивай. Направляюсь к выходу. - Брайан. Голос останавливает. Разворачиваюсь в шаге от двери. Марк смотрит в упор. От прямого взгляда становится тревожно. - В ночь нашего знакомства я собирался уехать из Лондона. Навсегда. Решение было твердым и окончательным. Я купил билет. Съехал со съемной квартиры. Выбросил почти все вещи. И решил напоследок заглянуть в бар. Напиться до беспамятства, возможно, скоротать с кем-то время до утра. Но встретил тебя. От неожиданности мысли путаются. Трудно соотнести услышанное с устоявшимся восприятием. В ногах неожиданная слабость. Не сговариваясь садимся на пол, облокотившись о стену. Плечи соприкасаются. - Но почему, куда? И что стало бы с мастерской, картинами? - О них было кому позаботиться. - Мальвина? - колет ревность. - Кто? - Ну эта твоя Алисия. Что за дурацкое имя. - У нее испанские корни, как и у меня. Она посоветовала мне уехать в Индию для переосмысления жизни. - У тебя что-то случилось? - Кризис. Я понял, что ничего нового в мир привнести невозможно. Перестал рисовать, это потеряло смысл. Как и все вокруг. Почти непереносимое потрясение. Моя жизнь в том виде, в каком она была на тот момент, больше не имела смысла. Но я встретил парня. Наивного и трогательного. Чьи глаза - два глубоких озера, а голос - волшебный перезвон колокольчиков. Он сразу же доверился мне, и я понял, что в мою судьбу ворвалось чудо. Я в шоке. Не знаю, как реагировать. Информация шокирующая и не укладывается в голове. Мне открылась еще одна сторона Марка, уязвимая, человеческая. Я значу для него больше, чем мог вообразить. И это болезненным счастьем вплетается в сумбур, творящийся в сознании. - Ты очень дорог мне. И я, конечно, пойду с тобой сегодня и еще столько, сколько захочешь. Ты - мой свет, Брайан. Завороженно смотрю в глаза, серые, будто осеннее, слезящееся от дождя небо. Мы едем в клуб. Признание Марка сблизило нас еще сильнее. С реальности спала прозрачная пленка и картинка стала ярче. Между нами растворилась последняя невидимая преграда. И поняли мы, что она была, только когда она пропала. Мы вчетвером за дальним столиком. Стеф с Дэвидом активно обсуждают молодого диджея. Собираются танцевать и зовут нас. Мне плевать на крутой сет. Не хочется бурного веселья, лишних людей. Наш вечер пронизан атмосферой нежности и интимности. Мы не отходим друг от друга ни на минуту, не замечаем окружающих. Если бы не Стеф, мы бы уже давно свалили. Но в его хмельную голову пришла идея двойного свидания. И мы чинно восседаем на красных диванах и несем несусветную чушь. Дэвид выпил лишнего и настаивает на возвращении домой. Мы пользуемся моментом и уезжаем. Войдя в квартиру, задерживаюсь у зеркала, отражающего в полный рост. Небольшая фигурка, обтянутая черным. Того же цвета волосы, накрашенные глаза, остатки блеска на губах, тонкие черты. Кто я? Мужчина? Женщина? Брайан Молко. Кто это? Знакомо ли то, что помещается в зеркале с тем, что находится в голове? Засмотревшись на себя, не сразу замечаю, что уже не один по ту сторону блестящей поверхности. Марк, как всегда бесшумный и мягкий, стоит сзади. Слегка касаясь, кладет голову мне на плечо. Мы замираем. Время застыло. Перешло в наш личный формат, где минута и час только звук, а цифры и циферблат - формальность. Когда мы вдвоем, пульс мира замедляется и сходит на нет. Суета и привычный ритм вытесняются вакуумом. А потом его заполняет приятная липкость, которая склеивает нас воедино. Это похоже на сладкую вату или облачный гамак. Он изучает меня как экспонат. Неотрывный взгляд, расширенные зрачки. На мраморном лице алая улыбка. Притягательно-ужасающая. Его демонической страсти невозможно противостоять. В совершенстве линий застывшая красота. Опьяняющая, нечеловеческая. Мгновение и за его спиной расправятся крылья, черные в тон одеянию. Укроют меня, забирая в пожизненный плен. Становится не по себе, настолько он пугающе идеален. Мифическое существо, потустороннее создание. Люди не бываю такими. Такими... Закрываю глаза. Шею обжигает холод тонких пальцев. Не хватает воздуха. Мной овладевает возбуждение. Физическое, моральное, ментальное. Боюсь пошевелиться и поднять веки. Марк аккуратно, но с ощутимой силой прижимает меня к стеклянной двери встроенного в стену шкафа. Фиксирует руки за спиной, перетягивает чем-то мягким запястья. - Не открывай глаза, - шепотом просит он. Но понимаю, это приказ. Ослушаться не имею права. И желания. Марк запускает успевшие согреться ладони под одежду. Прижимается ко мне настолько плотно, насколько возможно, одновременно целуя в губы. Глубоко и медленно. Кружится голова. Волна жара заставляет податься бедрами вперед. - Не двигайся, - простые слова сковывают крепче кандалов. Его губы касаются шеи. Одна рука гладит волосы, вторая оказывается в районе паха. Меня распирает изнутри, одежда готова треснуть по швам. Становится лишней. Весь мир становится лишним. - Я больше не могу, - прорывается у меня сквозь стон. - Ничего не говори. Не могу не повиноваться. От перевозбуждения и невозможности пошевелиться уже не стону, а поскуливаю. Марк не торопится, продолжает медленные ласки через ткань. Чтобы получить большее, я готов сбросить куски материи вместе с кожей. Но все развивается по сценарию, написанному не мной. Его губы снова на моих губах. Пытаюсь поймать его язык своим. Но он нежно целует сначала верхнюю, потом нижнюю, избегая проникновения. Необычно и мучительно невыносимо. Хочется укусов, засосов, ударов. Хочется вырваться на свободу, повалить его на пол. Оказаться в глубинах плоти, почувствовать внутренний огонь, трепет его члена в моей руке. Я на грани и готов умолять. Но слова и действия с моей стороны под запретом. Не знаю, что на уме Марка. Наверное, лишить рассудка. Несмотря на дикое желание получить разрядку, не хочу чтобы это заканчивалось. Но даже самые изощренные игры имеют развитие и финал. Молния на джинсах ползет вниз. Бедный член, пульсирующий и дрожащий, наконец освобожден от белья. Казалось, кончить могу от одного прикосновения. По шорохам понимаю, Марк сбрасывает плащ и опускается на пол. Последние секунды ожидания, терпеть невозможно. И вот его губы находят головку. Непроизвольно дергаюсь. Безумно хочется вцепиться в волосы, направить его голову и оказаться глубже. Но Марк выпускает меня. Скользит языком по всей длине, задерживается на головке. Мне этого мало. Я хочу кончить. И так сильно, что почти плачу. Нарушаю запрет, рефлекторно двигаюсь в его руке. Марк сжимает мои бедра, призывая не проявлять инициативу. Неожиданно поднимается, гладит по лицу, давая передышку. Прижимается членом к моему. Ему тоже тяжело сдерживаться. Короткий поцелуй. И ураган. Он вбирает полностью, плотно обхватывает. Ему нравится это делать. Не торопится, смакуя каждый сантиметр. Вверх-вниз. Бесконечно долго. Беспомощность лишает рассудка. Я близок к разрядке. Но меня держат на грани. Член налит болезненной сладостью. Ей необходим выход. От напряжения сводит мышцы. Марк ускоряется. Мне хватает нескольких движений. Кричу, захлебываясь воздухом. Перед глазами плывут желтые круги. Марк сделал со мной что-то неподдающееся описанию. Жизни без него уже не будет. Он в каждом биении сердца. Нет, он не демон. Он - сумеречный ангел. Мой сумеречный ангел. Опять послеоргазменная сентиментальность. Глубокий вдох. Ноги дрожат. Глаза открываются с трудом. Догадываюсь, что взгляд безумен. Марк смотрит с умилением и нежностью. Делает шаг вперед, развязывает руки, убирает со лба прилипшие волосы. Он невозмутим. Такой выдержке можно позавидовать. Притягиваю его к себе. По сбившемуся дыханию и напряжению внизу живота понимаю, как сильно он хочет. Конечно, милый, я выполню любое твое желание.