бумажное поле

- Что это такое? - Тоору хмурится, пока Хаджиме разувается в коридоре. Кроссовки насквозь мокрые, а свет - пленительно-жёлтый. Он старается не смотреть на Ойкаву, но взгляд по привычке цепляется за его шоколадно-каштановые кудри и вязнет. Как в болоте. - Я не буду поливать твои кактусы, когда ты сдохнешь, - Тоору цокает. - Ставь обувь на полку, никакого от тебя проку, Ива-чан, господи. - С чего ты взял, что я сдохну? - Иваизуми думает, что Ойкава слишком похож на свою полудобрую-полуворчливую маму. Серьёзно. - Мы все когда-нибудь умрём, - пожимает плечами, шаркает босыми ногами до кухни и всё-таки достаёт с верхней полки небольшую канистру с удобрением, которое они купили на прошлой неделе, пока искали любимый шоколад Тоору в огромном супер-маркете. - Даже тараканы дохнут. - Твои-то точно бессмертные, - фыркает Хаджиме, когда его парень бессовестно показывает ему язык. - Как назовём? Кактус в пластиковом стаканчике оказывается на кухонном столе со старой облупленной клеёнкой, оставшейся ещё от прошлых жильцов. Ойкава размешивает удобрение с фильтрованной водой и хмурится, почти вслух размышляя о правильных пропорциях и цветах. Какой бы у него ни был хреновый (правда хреновый) характер, он был лучшим человеком на свете, потому что любил все кактусы одинаково, вне зависимости от их цветения. - Ушивака. - Ты не можешь называть кактусы в честь своих врагов, - Хаджиме вздыхает, а после косится на Кагеяму, Акиру-сенсея, Вышмат и Коленку. - Как насчёт Анатомии? - Ты не можешь называть кактусы в честь своих врагов, - передразнивает Тоору, а после аккуратно поливает сухую землю живительной смесью. Иваизуми вообще сомневается, что они правильно ухаживают за кактусами, но это всяко лучше, чем никак. Да и те пока не засыхали: то ли потому, что сами по себе живучие, то ли потому, что были названы в честь мирового зла, по мнению великолепного Ойкавы. Тоору никогда не спрашивает, откуда Хаджиме достаёт растения и для чего. А ему самому как-то неловко признаться, что он для зачёта по общей биологии вызвался почти добровольно помогать в ботаническом саду, а все кактусы автоматически напоминали о доме. - Я скучаю по лягушкам, - признаётся Ойкава, когда они поздней ночью заканчивают с домашней работой. У Тоору слезятся глаза от долгого чтения, и он протирает особой - отдельной (ну серьёзно, кто так делает) - салфеткой кактусы от дневной пыли. - Ты сам похож на лягушку, - Иваизуми ставит точку в бесполезном конспекте. - Неправда. - Особенно когда доказываешь обратное. - Тогда ты похож на бородавочника, - Ойкава на несколько секунд задумывается, - или на ежа. - Ежи едят лягушек. - Animal Planet плохо на тебя влияет, - а после Тоору бросает эту пыльную салфетку Хаджиме в лицо. Ничего нового. Иваизуми отправляет её обратно, но специально промахивается, чтобы не заслонить тараканам Ойкавы свет. Они живут вместе пару месяцев. Пару месяцев после Грандиозной Истерики Почему Мы Должны Быть Далеко Друг от Друга Ива-чан, самого долгого разговора по скайпу, сбора вещей, поиска квартиры и нытья Тоору из-за отсутствия в шаговой доступности парка. Обязательно с прудом и лягушками. Сначала всё было... странным. Видеть Ойкаву каждый день, захаживая друг к другу на ночёвки, и жить вместе - это две совершенно разные вещи. Потому что Тоору утром и вечером минимум двадцать минут торчал в ванной, отчитывал Хаджиме за грязные кружки и готовил несъедобную яичницу. Потому что Тоору был нервным, капризным и совершенно невозможным человеком. - Тараканы очень долго живут, - говорит утром Ойкава, поправляя мокрые волосы. - Отключи Animal Planet, - советует Иваизуми, наливая себе и Тоору по кофе. Каким-то образом его парень совершенно не имел способностей даже к самой банальной готовке и умудрялся на завтрак заваривать себе живительный напиток (по авторитетному мнению Хаджиме) с тремя столовыми ложками какао, половиной бутылки молока, сахаром и, чёрт возьми, аспирином. - Мне не нужен этот канал, потому что я живу с животным и его кактусами. - Мы не выбрали имя, - Иваизуми игнорирует подкол. Привык, что ли. - Есть варианты? - Годзи... - Я убью тебя, - Ойкава бросает красноречивый взгляд сначала на их чайный сервиз с динозавром, а после на настенные часы с тем же персонажем. - А кто тогда будет ухаживать за моими растениями? - Хаджиме пожимает плечами. - Я умру сразу же от передоза Годзилл. - Как романтично, - он закатывает глаза. - Как Ромео и Джульетта. А ещё он прекрасно знает, что Тоору не читал Шекспира и всех, кто стоит рядом с ним на книжной полке. - Или как Ремус и Тонкс, - тут же выкручивается Ойкава. - Они доблестно сражались со злом, а после... - Давай назовём его Волан-Де-Морт. - Отличная идея, - Тоору долго смеётся, пока не обжигается кофе и не строит такую недовольную мину, что Хаджиме убеждён в новом имени для их следующего кактуса. Определённо, Утро или Кофе. Пока они собираются на учёбу, Ойкава умудряется порвать носок, проклясть соседей, которые затевают ремонт каждое утро, и попрощаться с Кагеямой, Акирой-сенсеем, Вышматом, Коленкой и Волан-Де-Мортом. Иваизуми, вообще-то, ко второй сегодня, но он решает, что пройтись с Тоору до метро и поболтать с ним хочется больше, чем спать. Возможно, Ойкава мог бы прийти к нему во сне, но тогда это был бы всем довольный, эмоционально-стабильный и покладистый Ойкава, который совершенно не походит на его идеального парня, называющего кактусы в честь врагов и скучающего по лягушкам. - Давай заведём жабу, - предлагает Тоору, прыгая со ступеньки на ступеньку, потому что лифт снова сломался за ночь. - Может, лучше ежа? - Нет, сначала жабу. Назовём её Ушивакой, а потом заведём ежа и назовём... - Ежи едят жаб. - И назовём его Справедливостью.