Как часто вижу я сон, тот удивительный сон... или Никогда не говори никогда

… Том протягивал ему руку и призывно улыбался. А Билл просто стоял, смотрел и молчал. - Ты же знаешь, что я сделал это только потому, что люблю тебя. - Не надо, Том. Не оправдывайся. На моей совести только сны, а на твоей – реальность. Ты сможешь с этим спокойно прожить? – Билл развернулся и пошёл прочь… … За окном стояли предрассветные сумерки. Билл чувствовал себя уставшим, разбитым и совершенно опустошённым. Как пересохший колодец– ни эмоций, ни мыслей. Сплошная пустота, в которой он чувствовал себя неуютно. Требовалось что-то такое, что могло бы заполнить этот вакуум. Билл неохотно сполз с кровати, выключил телевизор, стащил с себя помятую одежду. Хотелось напиться так, чтобы не помнить прошедший вечер, а утром мучиться от похмелья, тихо ненавидеть себя и клятвенно обещать себе же больше не напиваться до такого скотского состояния. «А почему бы и нет?» - подумал Билл, монотонно водя электробритвой по подбородку, - «Сегодня последний концерт, после него – прощальный банкет, а потом две недели наедине с Томом. Господи… придётся заново учиться с ним общаться. Или же напрочь игнорировать. Мы оба не сможем делать вид, что ничего не произошло.» Мысль о том, что вечером можно будет напиться до поросячьего визга, подогревала Билла весь саунд-чек и бóльшую часть концерта. Уже по тому, каким масляным был его взгляд и выражение лица, окружающие пришли к правильному выводу, что вечное дитя группы что-то задумало. После концерта Билл светился стоваттной лампочкой, шаловливо тыкал Дэвида в живот, прикарманил одну из палочек Густава, совершенно безвозмездно подарил Георгу почти закончившийся баллончик с лаком для волос, а потом, сидя в машине, стащил кепку с Тома и натянул себе на макушку, примяв свой дикий начёс. Любимый апельсиновый сок, равно как и «Пепси», как всегда удачно скрывали добавляемый в них алкоголь. А уж в умении скрываться от «нянек», когда дело начинало пахнуть керосином, Биллу вообще не было равных. Если не брать в расчёт близнеца, когда тому приспичивало срочно потрахаться. В общем, когда Том обнаружил своего братца в туалете полоскающим рот, Билл был уже на грани того, чтобы захрюкать от переизбытка алкоголя в крови. - Проблевался?- мрачно поинтересовался Том, приваливаясь спиной к двери. - Ага, - икнул Билл, вытирая воду с подбородка. Вся его физиономия выражала такое довольство, что Тома аж передёрнуло. - Мы едем в гостиницу, - сурово сказал он, подходя к брату и беря его за руку. - Ага, - снова икнул Билл и покорно поплёлся за ним. По дороге на улицу он утащил с чьего-то столика бутылку «Мартини» и отхлёбывал из неё, пока они не сели в машину. Там, после короткой борьбы, Том отнял бутылку, сделал порядочный глоток, сморщился и вылил её содержимое в открытое окошко. - Кажется, тебе уже хватит! - Ага, - Билл расплылся в улыбке. - Идиот, - прошипел Том, бессильно откидываясь на спинку сидения. Билл положил голову ему на плечо и тихо сказал: - Если бы ты знал, как больно ты мне сделал… - Давай поговорим об этом в гостинице. - Неа, - Билл устало зевнул, - мы не будем об этом говорить. Не сейчас. Да и о чём вообще говорить? Сны прекратились, так что твой расчёт оказался верным. А то, что я, кажется, влюблён в собственного брата, это даже и в расчёт брать не нужно, да? - Господи, - закатил глаза Том, - да заткнись же ты хоть на минуту! Ну что ж ты из всего норовишь шоу устроить? Не можешь потерпеть пять минут? Мы уже приехали. - Ага, - на Билла опять напала лаконичность. Весь путь до номера Билла они оба молчали, лишь изредка вздыхая и думая каждый о своём. Сгрузив засыпающего брата на кровать, Том сел рядом. Билл заворочался, устраиваясь поудобней с намерением поспать. - Ты будешь спать в одежде? - Ага, - Билл закрыл глаза и засопел, погружаясь в сон. Том дождался, пока он заснёт окончательно, и только тогда покинул номер, предвкушая утреннее похмельное шоу в исполнении младшего брата. Биллу очень хотелось умереть. Вот прям в постели. В голове – колокольный перезвон, во рту – пустыня Сахара. Да и предельно заботливая физиономия Тома оптимизма не прибавляла. Ехидства старший брат, однако, не обнаруживал, а молча шлёпнул Биллу на лоб холодное полотенце и протянул чашку с зелёным чаем. Билл принял более-менее сидячее положение и осторожно, боясь облиться, взял протянутую чашку. - Сахар, сливки? – тихо спросил Том. - Мышьяка и цианистого калия, - мрачно прошипел Билл, дуя на чай. - Хреново, да? А на фиг напивался тогда? Хотя, можешь не объяснять, вчера ты высказался предельно ясно. Вот тут Билл слегка запаниковал. События прошедшего вечера в памяти были слегка размытыми, но ему казалось, что ничего провокационного не говорил. Или всё же?... - Так вот, чтобы ты знал, я тоже тебя люблю. Правда, наверное, не в том смысле, в котором тебе хотелось бы. Извини, что опять сыплю соль на раны, но лучше всё сразу расставить по своим местам, - продолжил между тем Том, - я в твоём сне и я реальный, как ты понимаешь, две большие разницы. И я никогда не позволю себе того, что делаю в твоих снах. А про то, что мы целовались… тебе вообще лучше об этом побыстрее забыть. - О каких поцелуях ты говоришь? – удивлённо поднял бровь Билл, отхлёбывая чай. - Вот и договорились, - Том по-дружески похлопал его по плечу и встал с кровати, - допивай чай, приходи в норму и собирайся. Через 6 часов у нас самолёт в Гамбург. Там бросаем всё ненужное и вылетаем на Мальдивы. Две недели заслуженного отдыха. - Ага, - Билл, внимательно слушавший брата, вновь припал к спасительной чашке. – И Том… Я тоже люблю тебя. Не в том смысле, который я имел в виду. Том обернулся и хмыкнул, глядя в почти трезвые и честные глаза Билла. Едва за ним закрылась дверь, как полотенце полетело в кресло, а охающий Билл поплёлся в душ. Взглянув на своё отражение в зеркале и признав себя покрасившейся в чёрный цвет мисс Пигги и бешенной пандой в одном флаконе, Билл залез под прохладные струи. Весь перелёт на Мальдивские острова Билл бессовестно проспал, удобно пристроив подушку на коленях у Тома. Тот не возражал. - Просыпайся, мы скоро приземляться будем, - ворвался в сон Билла ласковый, но настойчивый шепот. Зевнув, Билл открыл глаза, сел и потянулся. Том зашевелил затёкшими ногами. - Через полчаса посадка, - Том протянул брату стаканчик с апельсиновым соком. Билл медленно пил, глядя в иллюминатор на ночное небо. Голова до сих пор слегка кружилась, но общее самочувствие было гораздо лучше, чем утром. – Не унывай, сейчас приземлимся, быстро долетим до Адду. И там ты уже спокойно выспишься. - Я не хочу больше спать. - Хорошо, погуляем или устроим пикник на берегу. - Я найду, чем себя развлечь, Том, хватит надо мной трястись. Напиваться я не буду, если ты за это волнуешься. Так что сам можешь спокойно спать. Том ничего не ответил. Да и что было отвечать? Он переживал за брата. За его состояние. Он пытался помочь ему разобраться с этой путаницей снов и яви, но на деле получилось, что он только причинил Биллу боль. И как распутать весь этот клубок ставших странными отношений, он тоже не знал. И зачем он только позволил Биллу себя поцеловать? И зачем потом сам целовал его, несмотря на то, что не хотел этого? Или хотел?? И почему он отказывается от возможного продолжения? Только ли из-за того, что они родные братья? Или он настолько сильно боится своих истинных чувств к Биллу? Столько вопросов и ни одного вразумительного ответа… Оставив чемодан в спальне, Билл скинул кроссовки и носки, достал из сумки свой «набор курильщика» и, бросив Тому через плечо: - Я к морю, - вышел из бунгало. Сев на камень прямо у самой воды, Билл закурил. Тишина, ночь, мерцающие звёзды и тихий плеск настраивали на философский лад. Вот только думать совершенно не хотелось, поскольку все мысли немедленно возвращались к их теперешним отношениям с Томом. Билл уже тысячу раз проклял себя за то, что посвятил брата в тайну своих снов. Но больше поделиться этой проблемой ему было не с кем. Он вздохнул и, затушив сигарету об камень, положил окурок рядом с собой. - Ты долго собираешься сидеть? – Том возник из темноты бесшумно, словно призрак. - Не знаю. - Я посижу с тобой? - Сиди, - Билл подвинулся, и Том сел рядом, прижимаясь тёплым плечом к его спине. - Ты сильно обиделся? - На что, Том? - Ну… не знаю… На то, что я тебя отшил. - А ты меня отшил, да? – усмехнулся Билл. – На мой взгляд, ты просто дал мне пинка, чтобы я знал своё место. - Би-и-илл, - застонал Том, - ну, зачем ты так? Я не пинал тебя. Просто я не могу перестроить всю свою жизнь только из-за того, что тебе приснилось, что мы влюблённая пара. Я люблю тебя, - он одной рукой приобнял Билла за плечи, - но только как брата. И моя ориентация возмущается на любую попытку изменить её. Это противоестественно. - То есть, проще говоря, ты считаешь людей с нетрадиционной ориентацией больными? - Билл, ну при чём тут это? Или ты всё же решил, что ты гей? - Том, я ничего не решал! Но эти сны… Ты можешь объяснить мне, почему каждую ночь я вижу, как ты берёшь меня, а я с радостью отдаюсь и кончаю и во сне, и наяву? - Не могу… - Том растерянно ткнулся носом Биллу в плечо. – Но если это доставит тебе удовольствие, то… то…. Мы… ну, мы могли бы попробовать. - Не смешно, Том, - Билл достал из пачки новую сигарету и закурил. - А я и не шучу, бро, - Том перехватил его руку с сигаретой и, поднеся к своим губам, затянулся. - Нет. Мы оба не хотим этого. А механический перепихон не в моём вкусе, ты же знаешь. Тем более что в роли девушки придётся выступать мне. Ты вообще знаешь, как это в принципе выглядит? - Ну-у-у, довольно условно. - Понятно. Забудь про эту затею, Том. Я отдохну, высплюсь и всё придёт в норму. Ценю твою заботу обо мне, но клин клином вышибать больше не надо.