Личная интуиция Дечимо

***

Pov Тсунаёши       Когда я проснулся, то почти сразу же после исчезновения «Ананаса» ко мне зашла какая-то младшеклассница. Нет, ну правда! И я понятия не имею, откуда в террористических группировках дети. Выглядела она примерно так: рыжеватые волосы, постриженные под каре; глаза отливают фиолетовым (линзы носит?), форма такая же, как у того парня с вилкой.       И, как только та увидела меня, сразу же набросилась на меня, бедного, с воплями: «Ты недостоин внимания Мукуро-сама!». Затем она начала хлестать меня по лицу. Когда девчонка начала говорить, то я думал, что лишусь не только зрения — а рука у нее не слабая, — но и слуха! Это же надо так говорить! Каждый произнесённый ею звук был похож на ноты. От писклявого до высокого. Будто она постоянно поет. Хотя это не делает произнесенное ею более понятным.       При воспоминании о неизвестной я поёжился. Знатно тогда она потрепала мне нервы! И, когда девушка уходила, она одарила меня таким испепеляющим взглядом, что кошмар просто. Что я ей сделал? Я вообще ни ее, ни кого бы то ни было не знаю. Прежде чем уйти, эта зазноба быстро бросила: «У Мукуро-сама дела, не доставай его потом глупыми вопросами». Я, честно говоря, не понял, что именно та имела ввиду.       Вот так я ещё пролежал здесь день. А потом в комнату, если это была таковой, зашёл какой-то мужчина в строгом костюме. На его левой щеке были два шрама, глаза сужены, а руки находились в карманах. Его брови были сведены к переносице, и, как только тот начал подходить к моей персоне, моя интуиция сразу же забила тревогу. Я испугался, вдруг он пришёл порезать меня для экспериментов? — Меня зовут Рокудо Мукуро, — представился мужчина. Интуиция тревожно тренькнула, а в голове появился образ того парня с вилкой. Врет? Должно быть. — Как тебя зовут и то, как ты оказался на острове, я знаю, Савада Тсунаеши. Однако помочь я тебе не могу. Более того, я не могу тебя отпустить. Ты слишком мне интересен.       Чем я ему интересен, даже знать не хочу, вот откуда он все знает — совершенно непонятно. Эти люди все больше меня пугают. Вот знал же, что полет ничем хорошим не кончится! — Ты пролежал без сознания почти три дня. Хорошо себя чувствуешь? — Все было нормально, пока не пришла рыжая, — рискованно такое говорить, зато узнаю границы разрешенного. Мужчина усмехнулся: — Её зовут Эм. Эм. Просто две заглавные буквы, — я бы с таким именем тоже на всех срывался. — Скажи, ты наверняка раньше получал ушибы и синяки? Как быстро они проходили?       Дядя, не пугай меня еще больше, я и так еле не стучу зубами! И на кой-ляд тебе это нужно? — Довольно медленно, а что? — Ты за два дня вылечил сотрясение мозга. По идее, ты еще двенадцать дней должен пластом лежать и питаться через капельницу. А ты уже пытаешься по комнате бродить — быть такого не может. Я уже получал сотрясение, пролежал в больнице три недели, за мной тогда только что в туалет за ручку не ходили. Боялись, что я свалюсь в кому и больше не очнусь. - С тобой подобное уже случалось? — Нет. Это невозможно. Может, это не сотрясение было? — Кто знает, основываемся на том, что есть в нашей лаборатории, и на личном опыте, — при слове лаборатория меня ощутимо передернуло. Он на это только ухмыльнулся. — Полежи пока. Ты можешь бродить по базе, все в курсе твоего присутствия. Мой подчиненный принесет тебе еды.       Он направился к двери, и, когда он почти вышел, меня прорвало: — Рокудо Мукуро. Вы ведь соврали. Это ведь не ваше имя. И я вам не интересен, так зачем я Вам? — он хотел что-то ответить, когда за его плечом послышались хлопки. В двери вошел тот самый хохолок с вилкой. Правда, сейчас вилки при нем не было. — Браво, Тсунаеши-кун! Это тебе твоя интуиция сказала? — при слове "интуиция" парень странно усмехнулся. Не нравится мне это. — Д-да, — я, конечно, могу рассказать больше, но кому это надо. — Скажи, Тсунаеши-кун, ты ей доволен? — странный вопрос. Будто от моего желания она станет работать лучше. И почему он смотрит мне за плечо? Я даже обернулся, но там ничего нет. — Все могло быть и хуже, — нейтрально ответил я. Кажется, ему стало забавно. — А как ты узнал, что тот мужчина не Мукуро? — вот и как ему объяснить? — Ты что-то почувствовал? Или увидел? Или услышал? — Скорее все вместе: зудящее чувство, что что-то неправильно, как если бы ты читал книгу и пропустил пару абзацев. Общий смысл книги не изменился, а вот ощущения от книги уже не полные, странные. И как будто голос в моей голове говорит, что это не правда. — А видел ты что? — спросил он, когда я замолчал. Я хотел промолчать, но снова моя интуиция сказала, что все хорошо, и я могу говорить честно. — Тебя. Я видел тебя, это ведь твое имя, верно? — он улыбнулся шире и кивнул. Вдруг мне пришел в голову вопрос. — Как вы меня нашли? — Как у тебя живая интуиция, у меня тоже есть кое-какие таланты. Когда ты падал с самолета, ты кричал, и я говорю не о твоем сорванном горле, я говорю о твоей душе. Ты просил помощи, кричал: «Спаси меня». Так, кажется, ты сказал? — Хочешь сказать, что ты слышишь души? — он только улыбнулся еще шире и, посмотрев за мое плечо, кивнул. — Тебе ведь не весело и не смешно, почему ты улыбаешься? — он рассмеялся. — Тсунаеши-кун, твоя интуиция очень на тебя влияет, даже очень-очень, — тут же с его лица слетела всякая ирония. — Тсунаеши-кун, твоя интуиция тебе нужна? Может, ты мне ее одолжишь?       У меня от подобного предложения, произнесенного с таким серьёзным тоном, всё внутри затряслось. Даже не знаю, чего было больше — страха или злости. — Интуиция не та вещь, которую можно просто передать тому, кому захотел, — выдавил я из себя. — В твоем случае это несколько неверно. Видишь ли, твоя интуиция — это живая душа, и, если ты вслух прикажешь ей, она исполнит. Она подчиняется тебе, где найдешь вторую такую? — Что значит живая душа? — То и значит. Кажется, ты все же не слышишь её напрямую, или она не до конца разобралась, как с тобой говорить, ты ведь слышишь её вспышками, когда громче, когда тише? Я могу отобрать её у тебя, но тогда она будет злиться, как сейчас, и не будет мне помогать, а вот если ты ей прикажешь... — Она не станет тебе подчиняться, она связана со мной, и с тобой ни одна из её способностей не сработает, — я не думал об этом, я даже не думал о том, что говорю, кажется, у меня словесный понос. — Вот значит как. Тсунаешь-кун, ты довольно наивный ребенок, такие как ты либо ломаются, либо становятся очень прочными и подгибают весь мир под себя, правда, перед этим они снимают розовые очки и видят все ужасы этого мира. Однако твоя интуиция, во-первых, женщина, в ней играют чувства матери, она все для тебя сделает. Во-вторых, она довольно умна и даже без своих способностей неплохо разбирается в людях. Она злится на меня, я это понимаю, прости, что предложил тебе такое. Это неучтиво с моей стороны. Зато теперь я узнал, что, когда она злится, то может говорить с этим миром через тебя. Тебе это дает не много, разве что раздвоение личности, а вот ей — многое. Тебе следует это обдумать, я зайду позже и покажу тебе базу. Отдыхай.       И Рокудо, растрепав мне и без того лохматые волосы, вышел из комнаты. Вот жук!       Теперь в комнате я остался один, хотя смутно ощущается чье-то присутствие. Как на самолете тогда, когда я пошел к двери прыгать. — Это ты сказала мне прыгать с самолета в воду, — прошептал я в пустоту, и тут же почувствовал, что, мол, да, это она. — А с родителями отношения тоже из-за тебя изменились?       В голове появился образ матери, что сидит на кухне и напевает песенку. Свободная, независимая, ничем не обремененная. Образ пропал, а про отца мне ничего не привиделось. — Значит, только к маме. Я почти ничего не почувствовал, только легкое недоверие. Ты ей не доверяешь, почему? — в голове всплыло множество фрагментов, как я прихожу домой избитый, а она только улыбается, никогда не расспрашивала, не обрабатывала раны, только: «Тсу-кун, ужин на столе». К примеру, момент, когда я без сознания на тележке Реборна, а она даже не почесалась, только спросила, все ли в порядке. На этот момент я смотрел со стороны, и угол обзора непривычный, должно быть, она выше меня. Моя интуиция выше меня, какая прелесть. В момент, когда мать рассказывает, что отец жив, она даже не смотрит на меня, она готовит. Снова такое чувство, что она ничего больше не умеет, кроме как следить за хозяйством, и своим сыном она не занимается. Моменты, где она ругает его за плохие оценки и ни одного, где они вместе бы делали уроки. Она никогда ему не помогала. Она всегда была только наблюдателем и критиком. — Я понял. А почему ты стала помогать именно сейчас? — вспомнился эпизод из фильма о животных. Олененок только-только родился, еще даже ходить толком не научился. — То есть раньше тебя просто не было?       Ответа не было, легкое покалывание в плече, и картинка — спящий я. Хорошо, как скажешь, плохого ты мне пока не советовала. — Как думаешь, где Реборн? — появляется странная картинка, как Реборн в плавках и в маске рассиживает на плече у Такеши. Рядом стоит понурый Хаято. Весело им. Вдруг в голове раздался голос Реборна: — Тсуны здесь нет, но он все ещё на острове. Он на острове, и не один.       Значит, они меня ищут. Это утешает. Реборн из-под земли достанет, если постарается. Картинка бункера под землей. Вот и чудесно, значит, он нас найдет.