Сладкий вкус поражения

      Алек не знал, чего ожидать. Не знал, к чему готовиться и как быть в случае поражения. Он просто следовал зову сердца и пытался не вляпаться в неприятности.       Вам кажется, что он преувеличивает? Просто вы не знакомы с Робертом Лайтвудом. За глаза его называют «Королем пустых сердец», потому что он буквально дрессирует своих подчиненных, заставляя их забывать на работе обо всем, кроме своих прямых обязанностей.       Лайтвуд-старший почти не участвовал в воспитании своих детей. Александр был единственным, кто успел насладиться отцовской любовью, пока они не переехали в Лайму. Изабель родилась два года спустя и уже не застала отца любящим и заботливым. Макс родился, когда Алеку было девять лет. Роберт оттаял лишь на пару недель. Даже взял себе отпуск, но это ничего не изменило. Держа малыша на руках, он по-прежнему оставался холодным и отстраненным от семьи. Он построил империю из маленькой компании, и та процветает до сих пор. Мужчина считал детей и жену отвлечением от работы и не поменял своего мнения до сих пор.       Дети выросли, Мариза смирилась и сама с головой ушла в работу. Макс живет вместе с Джослин в Нью-Йорке, учиться и иногда работает моделью для линии детской одежды. Изабель выражает свои переживания через чрезмерно открытую одежду и ухажеров, которым Александр уже потерял счет. А Лайтвуд-младший… А что он? Стал художником и закрылся от окружающих. Пока в его жизни не появился Курт Хаммел и хоровой кружок.

***

      Придя со школы, парень поднялся в свою комнату и скинул рюкзак. Он любил эти моменты полного одиночества, поэтому всегда наслаждался ими. Но не сегодня. Лайтвуд был на взводе. С каждой минутой, что приближали его к ужину, он волновался все сильнее. Вот только он не показывал этого. Его руки не дрожали, когда Алек готовил ужин. Он не лез на стенку от неприятных чувств, когда делал уроки. Душа буквально рвалась на части, а снаружи Лайтвуд был скалой. Наверное, это досталось ему от отца.       Роберт и Мариза скоро вернутся с работы. Алек прокрутил ситуацию в голове миллион раз, и ни одна из них не кончилась хорошо. Сейчас он грыз карандаш и пытался забыться с помощью альбома и наушников, но от всего этого его отвлекла мелодия телефона. На экране высветилось «Магнус», и Алек широко улыбнулся, принимая вызов. -Привет. Не отвлекаю? -Привет, Магнус. Нет, я ничем не занят. Если не считать поедание карандашей. -Приятного аппетита, Александр, – на другом конце послышался звонкий смех. -Спасибо, Магс. Так ты что-то хотел? -Нет. Да.. Я просто позвонил. Ты ведь переживаешь, да? Курт сказал, что ты решился рассказать родителям. Признание – это всегда очень тяжело. Вот я и решил тебя поддержать.       Александр замолчал, прислушиваясь к собственному сердцу, которое, кажется, хотело стать барабанщиком. -Алек? -Прости. Мне очень приятна твоя забота. Спасибо. Если ты не будешь против, я бы мог позвонить тебе после того, как все закончится. -Я всеми руками и ногами «за», дорогой. Удачи тебе и не бойся. Я с тобой. Пока, Александр. -Пока, Магнус.       На мгновение он забылся и растворился в любимом голосе. Он вспомнил первые ощущения после того, как Бейн коснулся его фарфоровой кожи. Как она продолжала гореть огнем, пока парень не прикоснулся еще раз. Сейчас Магнус важен ему как никогда. Это единственное, в чем он уверен. -Алек, чего ты улыбаешься? – Изабель подкралась незаметно и накинулась на брата сзади, повиснув у него на шее. Она заметила телефон в его руках. – Магнус звонил, да? Александр Гидеон Лайтвуд, да вы попали!       Парень вовремя успел схватиться за спинку дивана, чтобы не свалиться вместе с сестрой на пол. – Иззи, ты где набрала пару лишних килограммов? -Ах, ты. Нельзя так. Ты же знаешь, что это очень больная тема, – младшая слезла с брата и недовольно скрестила руки на груди. -Такая же больная, как теперь моя спина и шея, – юноша выпрямился и посмотрел на сестру. Он обожал заморочки девушки по поводу своей внешности. Особенно, когда она была чертовски привлекательна и хороша собой. У неё была осиная талия, стройные ноги. Изабель ходила в фитнес клуб, правильно питалась, но при этом умудрялась устраивать целое шоу, если поправилась на пару сотен граммов. – Из, я же пошутил. Да, я разговаривал с Магнусом. И да, я попал. Крупно так вляпался. -Почему ты здесь? Обычно ты сидишь в комнате до прихода родителей, – она сделала шаг на встречу брата и опустила руки. Изабель всегда видела чувства Алека, и сейчас они ей не особо нравились. -Я рассказал друзьям. И хочу рассказать отцу и маме, – на лице парня заиграла слабая улыбка при упоминании сегодняшнего дня. -Я так горжусь тобой, Алек. – Иззи обняла брата за шею, встав на носочки, и оставила легкий поцелуй на щеке. – Я с тобой. И всегда буду с тобой, старший братик, – девушка кинула взгляд на часы. – А теперь давай накрывать на стол. Они скоро придут.

***

      Несмотря на всю занятость, Мариза и Роберт Лайтвуд всегда вовремя возвращались домой. Изабель услышала шум подъезжающей машины и поторопила брата, который расставлял последние столовые приборы. Мать прошла в дом первой, поцеловала дочь в макушку и кивнула сыну. Отец зашел следом, все такой же угрюмый и без единой эмоции на лице. Алек тихо вздохнул, ставя на стол салат и картофель с мясом. -С возвращением, - кинул он отцу, который стягивал с себя пиджак цвета дыма. -Здравствуй, Алек, - Лайтвуд повесил вещь на спинку стола и подкатил рукава белоснежной рубашки. -Мойте руки и за стол, - скомандовала Изабель, поставив руки на бока и высокомерно усмехнувшись. Мариза потрепала дочь по голове и скрылась за углом. Роберт пошел следом за ней. Через пять минут всё семейство Лайтвудов сидело за обеденным столом. -Как дела в школе? – женщина потянулась за салатом и насыпала немного себе в тарелку. -Ох, мама. Я встретила такого мальчика. Его зовут Саймон. Он немного скромный, но сегодня мне удалось разговорить его, и он оказался очень забавным. Кажется, я влюбилась. – Изабель увлеченно жестикулировала руками, а потом прижала ладони к сердцу и тяжело вздохнула. Ей определенно нужно поступать в театральное. -Который раз ты говоришь это? В прошлом году был кто? У него еще имя такое странное… Мелиорн! – Алек торжественно запихнул картошку в рот. -С ним не сложилось. А ты мог бы порадоваться за сестру. -Я рад за тебя. Но ты лично познакомишь меня с ним, и мы поговорим, как мужчина с мужчиной. -Ни за что. Иначе он сбежит.       Мариза широко улыбалась, следя за детьми, а после полностью сконцентрировала свое внимание на сыне. – А у тебя что, дорогой? -У меня все хорошо, мам. Сегодня мы с Куртом исполняли дуэт в хоре. Всем так понравилось, что Блейн был готов вызвать меня на битву, потому что, видите ли, я увел его парня. -Блейн очень ревнивый, как я понимаю. -Так и должно быть, когда отношения и чувства. -Я просил не говорить о геях за моим столом. – грозный голос главы семейства тут же погасил улыбки на лицах остальных. -Они имеют право на жизнь, отец. Любовь не выбирают. -Это все школьные замашки. Бог создал мужчину и женщину для продолжения рода. В его планы не входило, что мужчины будут в сексуальных отношениях друг с другом. -Все это неправильно. Ты не имеешь право осуждать их, даже не понимая их чувств. Если они любят друг друга, то почему не могут показывать это обществу? -Алек, прекрати, - прошептала Мариза, но Лайтвуд-старший уже вскочил со стула. Вена на его широкой шее начала подозрительно пульсировать, а лицо слегка покраснело. -Пусть говорит, Мариз. С чего это ты их защищаешь? Они не имеют право существовать, ведь они выродки. Их нужно истреблять, чтобы они давали нормальным людям спокойно жить. -Нормальным людям? Ты называешь себя нормальным человеком? Из тебя слова нужно клешнями вытаскивать. И похвалы от тебя не услышишь. Ты зарылся в работе, игнорируешь жену и детей. Кто еще здесь выродок? – Александр встал и глубоко выдохнул, пытаясь успокоиться. Но он должен высказаться отцу. –Ты наплевал на семью и даже не заметил то, что твой сын – гей. -Повтори. – Лайтвуд задвинул стул и вышел из-за стола. Алек сделал тоже самое, и теперь они стояли друг перед другом. Мариза схватила дочь за руку и не дала ей броситься на рожон. -Я гей, отец. И у меня есть человек, который мне нравится. Что ты теперь с этим сделаешь? Забьешь, как и на всё остальное? – парень не замечал, как повышает голос с каждым словом, пока резкая боль не пронзила его левую щеку. -Роберт! – женщина вскочила и подбежала к мужу, отталкивая его от сына. – Что ты творишь, черт возьми?       Алек отшатнулся назад и почти упал, но Иззи поддержала его за талию. Парень приложил ладонь к месту, куда его ударил отец. Впервые за всю жизнь. Он представлял многое, но не это. Глаза наполнились слезами, и он поднял их на человека, которого больше не хотел считать отцом. -Выметайся из моего дома! Я не позволю тебе позорить мою фамилию.       Парень нежно оттолкнул сестру и направился к выходу. Он схватил куртку, плеер и буквально вылетел из дома под крики Изабель, которая просила его остаться. Солнце уже давно село за горизонт, поэтому дорогу ему освещала молодая луна. Александр направился в единственное место, где мог найти поддержку и понимание. В дом Хаммелов. Лайтвуд не понимал такую резкую реакцию отца на нетрадиционные отношения, но его слова задели за живое. Лучше бы он продолжал кричать, но бить… Алек никогда не считал насилие решением проблемы. Невозможно выбить из человека его сущность. Роберт никак не повлиял этим на его ориентацию, но значительно пошатнул психику сына. Пара кварталов, стук в дверь и вот он уже видит перед собой Кэрол. -Алек? Почему ты так поздно? Что-то случилось? -Простите за беспокойство. Курт дома? -Нет, они с Блейном в кино. -Тогда… Я могу его подождать?       Женщина отошла, пропуская мальчишку вперед, и закрыла за ним дверь. Александр прошел в гостиную, но Кэрол остановила его и посмотрела на ссадину. -Ты с кем-то подрался? Нужно обработать. -Это отец. Он меня ударил. -Что?! Барт, иди сюда, - она усадила парня на диван и достала аптечку со шкафа. Мистер Хаммел зашел в комнату со стороны кухни и посмотрел на лучшего друга своего сына. -Алек, привет. -Здравствуйте, Барт. -Роберт ударил его. Как отец вообще может поднять руку на сына? -Почему он тебя ударил? – Хаммел положил руку на плечо жены и легко погладил его, успокаивая. -Я признался ему, что являюсь геем, - Алек тяжело выдохнул, ощущая слезы, которые вновь наполняли его глаза. – Мы наговорили друг другу многое, и он выгнал меня. А мне больше некуда было идти и… -Тшш.. – Кэрол присела рядом с парнем и обняла его за плечи, прижимая к себе. Лайтвуд уткнулся в плечо женщины и тихо захныкал. Он чувствовал себя беспомощным и никому не нужным. Со времен средней школы он не чувствовал одиночества и пустоты. А теперь они разъедали душу за все время отсутствия.       Больше никто не говорил. Кэрол успокоила его и заставила выпить травяной чай. Так же она сходила на чердак и нашла старую пижаму Финна, которая должна была подойти Алеку. Тот переоделся, умылся и без сил завалился на диван в гостиной. Хаммел укрыл его легким одеялом и потрепал по плечу. -Все будет хорошо, парень. Завтра мы с этим разберемся. А сейчас отдыхай. Мисс Хаммел отправила сообщение Изабель и вернула телефон на тумбочку рядом с диваном. Она поцеловала Лайтвуда в макушку и вышла, прикрыв двери и потушив свет. Курт пришел чуть позже, попрощался с Блейном легким поцелуем в губы и закрыл входную дверь. Барт сидел на лестнице и массировал костяшки пальцев. -Пап, чего ты здесь? – шатен обеспокоенно посмотрел на отца. -Алек в гостиной. -Что? – Хаммел уже направился к комнате, но отец перехватил его руку и потянул на себя. -Не надо. Он спит. -Что случилось? Почему ты мне не написал? -Он просил не беспокоить тебя. Алек признался родителям, Роберт ударил его и выгнал из дома. Кэрол еле удалось его успокоить. -Ударил?! Да как он посмел? – Курт повысил голос, но тут же перешел на шепот, тяжело выдохнув. – Я поговорю с ним завтра, а сейчас пусть отдыхает. Спасибо, что позаботились о нем. -Я знаю, насколько он тебе дорог. Да и за то время, что вы дружите, он стал мне сыном. – Хаммел-старший обнял парня. – Спокойной ночи, сынок. -Спокойной, пап. Люблю тебя.       Барт улыбнулся и прошел в спальню к жене. Курт приоткрыл дверь гостиной. Свет, льющийся с коридора, осветил длинную фигуру и черные волосы. Грудь Алека мирно вздымалась, на что Хаммел слабо улыбнулся и направился в свою комнату.

***

      Нам не суждено выбирать, кого любить. Нам не суждено выбирать свою сущность. Это дается от природы, и изменить ничего нельзя. Можно только спрятать и причинять самому себе боль. Но зачем? Если можно просто перестать ненавидеть тех, кто не похож на вас. Любовь создана для всех и все созданы для любви.