What happened to perfect

— Малфой, наконец-то, я убью тебя! Я оценил всю иронию. Она встречала меня в его футболке. Ей даже не пришло в голову, что я не люблю «Пушки Педл». Для самой умной ведьмы своего поколения она иногда была слишком тупа. — Вообще-то, я еще не до конца оклемалась, я не могу отправить даже патронуса, заявляешься домой пьяный и… Она не успела договорить, потому что я просто обнял ее так крепко, насколько это возможно. Отчасти, потому что хотел скрыть собирающиеся в глазах слезы, отчасти потому что просто хотел. — Я не знаю, что будет завтра. — Я отодвинул Гермиону на расстояние вытянутой руки и посмотрел в глаза, первый раз не стесняясь того, что показываю чувства, помимо того времени, пока Гермиона была в коме. Я хотел рассказать ей все, глядя в глаза. — У тебя новое задание? — Непонимающе спросила Гермиона. — Можно и так сказать. Видит Мерлин, я хотел сдержаться.  Послушай, Гренджер. Я правда не знаю, что будет завтра, какой ты проснешься, что ты будешь помнить, кого будешь любить, но я хочу, чтобы ты знала, всегда знала, что я люблю тебя. Что бы ни было, кто бы что ни сказал, я люблю тебя. Мне жаль, что я не сказал тебе этого еще тогда на третьем курсе, просто помни это, что чтобы я ни сделал. Я ненавижу это тупое слово «люблю», и прекращу его использовать, как только придумают слово, которое в полной мере описывает то, что я к тебе чувствую. Я был огромным куском дерьма, человеком, который сделал миллиард ошибок, я был человеком, который не заслуживает любви до того, как я встретил тебя. Я потратил годы на то, чтобы признаться самому себе в том, что я к тебе испытываю. Я ненавидел каждую минуту, которую ты провела с ними,потому что отдал бы если не все, то многое, чтобы быть в состоянии быть рядом, но не делал ничего, потому что знал, что я не заслуживаю тебя. Единственное правильное, что я сделал в своей жизни, так это то, что я полюбил тебя. — Я знаю. — И вот, я снова заставил ее плакать. — Ты заслуживаешь моей любви. И в доказательство у меня для этого есть кольцо на пальце, Малфой. Вот ирония. Его кольцо, чтобы помнить мою любовь. *** — Отдайте мне свои воспоминания. — Что? Грейнджер была настроена решительно. Раздвоения не было уже около двух недель, и каждый молился всем богам, чтобы она не додумалась до этого, пока снова не будет с мной, потому что… — С чего это вдруг взялось, Гермиона? Ты лечишься, потерпи еще чуть-чуть… — неуверенно начал Рон. — Я давно знала об этом, у меня орден Мерлина завалялся, если вы не забыли. Просто я знаю, что если вы поделитесь своими воспоминаниями, мои уже не вернутся. — Вот именно поэтому стоит подождать. — Хмуро сказал Гарри. — Отличная идея, Гермиона. — Одобрительно улыбнулась мама. — Ма. — Строго сказал я. — Знаете, эта война слишком быстро заставила вас повзрослеть. — Зло сказала мама и вышла из комнаты, оставив детей одних. — Джордж, ты что скажешь? — Выразительно подняв брови спросил Драко. — Малфой, причем тут Джордж? Это решение должны принимать ты и я. И только. Вообще-то, это больно. — Пойми, Гермиона. Это будет невероятный взрыв мозга. Ты получишь воспоминания за полтора года своей комы, и почти два года после Второй магической. Твой мозг может не выдержать. — А с годами малыш Ронни научился виртуозно врать. — Тогда пусть только Драко отдаст мне воспоминания только за те два года после войны. — Пойми, ты должна вспомнить сама. — Так, Грейнджер. — Джинни встала с места. — Сейчас единственная твоя забота-это помочь мне убрать со стола. Твой женишок сделает все, чтобы ты вспомнила все, я в нем уверена. Драко едва не прыснул от столь очевидного для всех, кроме Гермионы подкола в его сторону. *** — Почему я не помню эту фотографию? — Пока все присутствующие отмечали день рождения Билла, Гермиона с бокалом в руке перебирала альбом Молли, и наткнулась на фотографию с Джорджем, Гарри, Джинни, Роном и… Фредом. — А, это Рождество сразу после… — Джинни сразу осеклась. — После войны. Это был даже не вопрос. — Но Фред умер во время финальной битвы. — Нет. - Я слышал их разговор, но был не в силах произнести ни слова. Это неправильно. Она не может так думать. Они не могут такое говорить. — Я видела, как на него обрушилась та стена. — Почему-то Гермиона начинала паниковать, а слезы комом стояли в горле. — Гермиона, он умер позже, на задании от отдела Мракоборцев. — Драко подлетел словно неоткуда. — Не трогай меня, Малфой. Где Джордж? Почему я помню, как погиб Фред, хотя этого не было, Джордж, прошу, скажи… Она всего лишь произнесла мое имя, а моя душа болела так, словно меня пырнули ножом. После получасовой истерики, когда Гермиона поднялась с Джинни наверх, Гарри наложил оглушающее на второй этаж, и зло фактически зашипел: — Кто додумался дать ей альбом? — Кажется, я. — Мама чувствовала нескончаемую вину, а плачь Гермионы, так схожий с тем, когда умер Фред все еще стоял в ушах. — Это уже переходит все грани, правда. — Я пытался быть спокойным, но внутри я кипел. — Я мог понять, когда она не помнит некоторых вещей. Мог принять, когда она думала, что Малфой ее жених. Мог понять, что ее мозг выдумывает воспоминания. Но это? Она думает, что он умер во время финальной битвы. Вы знаете, что это кощунство. Это неправильно, так нельзя. Я не понимаю, почему должен объяснять это вам! Я не был самым воспитанным человеком на планете, но то, что я хлопнул дверью перед лицом матери, когда она пыталась меня успокоить, било все рекорды. *** — Он прав. — Осторожно сказал Рон. — Вы знаете, ему тяжелее всех. — Тяжелее всех?  Да я… Почему я вообще распинаюсь среди вас? - Я был зол и было бы свинством вымещать это на них. — Послушай, Малфой. Вообще-то Гермиона мой лучший друг уже больше десяти лет. Я смог принять, что она с моим братом, и как бы ужасно это не было, смог принять твои чувства к ней, хотя ранее не наблюдал за тобой никаких чувств. Но, давай признаем, мы не сможем обманывать ее еще дольше, чтоб ты был счастлив. - Рон был не самым моим любимым членом семьи Уизли, это явно. — Драко. — Гарри подошел ко мне, а я тупо смотрел в окно, еле сдерживаясь. — Полтора года назад нас можно было назвать друзьями лишь с натяжкой, и ты это знаешь, но я могу понять твою боль, поверь. — Да вы хоть понимаете, как тяжело будет ей? — Я сам не ожидал, что мой голос сорвется на крик. — Лучше так, чем… — Один вечер. Просто дайте мне один вечер. — Ты не можешь... — Я просто хочу поговорить с ней. Я знаю, что это неправильно, и я не знаю, как поступить. И, давайте честно, никто не знает, как правильно поступить, или как бы он поступил, будь он здесь.