А можно?

— Пустите! Я не хочу! Пожалуйста! — пищу я, пытаясь высвободиться из цепких рук. Набравшись силы, толкаю мужчину в плечи и пытаюсь отпихнуть от себя, но мои попытки не увенчиваются успехом. Меня накрывает адское смущение, когда моя одежда остаётся где-то позади. Рефлекторно пытаюсь прикрыть своё тело руками. — Что-то незаметно, — фыркает Коллинз и жадно припадает к моей шее, оставляя на ней алые засосы. Боже, ну и угораздило же меня сюда припереться! Чёртова конвенция! Да лучше бы я сюда не приезжала. Сидела бы себе дома спокойно и не боялась за своё здоровье. — Это, это же не правильно! — выкрикиваю я, досадно закусывая губу. — Вы же пьяны! Прекратите! — Да ладно тебе, милая. Прекрати строить из себя монашку. Разве ты не этого хотела, направляясь в мой номер? — усмехнувшись, спрашивает голубоглазый. — И только не говори, что за автографом. Хотя, то что ты сейчас получишь будет намного лучше вшивой закорючки. И давай перейдём на Ты. Меня не вставляет, когда во время секса ко мне обращаются официально. — Да что Вы себе позволяете! — голос заметно охрип. — Пустите меня. Тело пробивает мелкая дрожь, когда ловкие пальцы Миши касаются самого сокровенного и начинают проникать внутрь. — Переста-а-а-а-нь! Я не хочу, — тихо шепчу я. — У-у меня никого ещё не было. Непроизвольно сжавшись, я получаю грубый шлепок по ягодицам, который в ту же минуту заставляет слегка расслабиться. Боже, до чего же стыдно находиться здесь в таком виде. Хотя не об этом ли я мечтала? Я может и мечтала оказаться в постели с любимым мужчиной, но это явно не Миша. Да, он красив и интересен, и мне казалось, что он добрый и весёлый, но все мои надежды рушатся прямо на глазах. Что же будет завтра, как я жить-то дальше буду? Что я скажу Скотту, как я ему в глаза смотреть буду? Поймёт ли он меня? Хотя это понять довольно трудно. Я же сама виновата. Попёрлась за этим автографом, а вместо заветной бумажки оказалась в постели. Звуки шлепков глухим звуком разносятся по всему номеру и пытаются затеряться в этих стенах. Я бы тоже с удовольствием затерялась где-нибудь, вот сейчас, вот в эту секундочку, я начинаю проклинать всё и всех на свете. — П-пожалуйста, не надо, — шепчу я и пытаюсь по возможности сомкнуть ноги. Зажмурившись в ожидании «чуда», я резко почувствовала на своих губах такие мягкие и манящие губы Миши с лёгким привкусом алкоголя. Сейчас на удивление он не был грубым или резким, сейчас он был нежным, добрым, ласковым. Казалось, что он осознал суть происходящего и этим поцелуем будто извиняется, но это был всего лишь отвлекающий манёвр. Почувствовав, что я начала расслабляться, Коллинз, не задумываясь ни минуты, быстрым движением раздвинул мои ноги и, сделав резкий толчок, вошёл в меня. Боль, адская, дикая боль, это всё, что я сейчас могу ощущать. Интересно, а он понял, что по не очень счастливой случайности стал у меня первым мужчиной. Похоже, что нет. Вскрикнув от тянущей боли внизу живота, я крепко зажмурилась и рефлекторно впилась ногтями в широкую и накачанную спину мужчины. Слёзы предательски льются из глаз, воздуха катастрофически не хватает, я просто задыхаюсь под тяжестью его разгорячённого тела. На секунду всё затихло, боль, толчки, слёзы, и я уже подумала, что смогу вздохнуть полной грудью, но боль вновь накрыла меня с головой. — Прошу тебя, прекрати. Мне очень больно, — давясь слезами, шепчу я. — Скоро будет очень приятно, — прорычал Миша, покрывая влажными поцелуями моё лицо. Двинув вперёд бёдрами, мужчина довольно улыбнулся и, будто распробовав всё на вкус, начал вбиваться в моё тело со скоростью «света». Он крепко сжимал мои ягодицы, пытаясь всё глубже проникнуть внутрь моего естества. Не понимаю, как он может получать удовольствие, когда я мучаюсь. А хотя, я просто попалась ему под руку в нужный момент. Миша ведь даже моего имени не знает, не знает сколько мне лет. Утром он даже и не вспомнит меня, так может останется лёгкое послевкусие от прошедшей ночи. Постепенно боль начинает уходить на второй план и на смену ей приходит наслаждение, это блядское и тупорылое наслаждение. С этим человеком я просто не могу получать удовольствие, потому что рядом со мной не тот кто мне нужен, совсем не тот. Не в силах сопротивляться своей женской натуре, с моих губ начинаю слетать отнюдь не болезненные стоны. Наслаждение вместе с болью накрывает меня с ног до головы. Крышу сносит просто, вот именно сносит и всё тут. Чёртов насильник, неужели он не может быть грубым, зачем он ведёт себя сейчас со мной так нежно. Конечно, это ему на руку. Ну, а что, якобы он был нежен, я не сопротивлялась и всё произошло по обоюдному согласию. — Потерпи, малышка, сейчас будет ещё лучше, — нежно шепчет мне на ушко голубоглазый, ускоряя темп. Адреналин захлёстывает меня полностью, сердце начинает биться с бешенной скоростью, когда мой насильник с огромной силой сжимает пальцами мои бёдра, пытаясь оставить на них синяки. По просторному гостиничному номеру проносится пронзительное рычание, и я чувствую, как что-то тёплое и вязкое разливается внутри меня. Подвинувшись на край постели, обессиленно падаю и начинаю всхлипывать. Теперь ему до меня нет дела, теперь никому не будет до меня дела, даже Скотту. Я просто-напросто испорченная кукла, которой больше не захотят играть. Постепенно сон начинает брать надо мной верх и, позабыв обо всём, что произошло, я погружаюсь в царство Морфея с надеждой на то, что завтрашний день будет лучше.

***

«Ну и приснится же такое, — пронеслось у меня в голове, когда я начинала пробуждаться. — Я и сам Миша Коллинз, бред полный. Он же такой добрый и милый, такой человек не может сделать что-либо ужасное». Комната постепенно начинала приобретать свои краски и до моего сознания начинало доходить, что всё это не сон. Крепко зажмурившись, я повернулась лицом к мужчине, который лежал рядом, в надежде на то, что увижу перед собой любимое сонное лицо Скотта. Распахнув глаза, я невольно вскрикнула и тут же зажала рот рукой. Вот знаете, как за секунду могут рушиться чужие жизни, многие говорят, что это пустяк, да они просто на месте этого человека не стояли. Да врагу не пожелаешь того, что я испытала в эти секунды. Откинув простыню, я кубарем скатилась с кровати и ринулась на поиски своего телефона. Истерика, жуткая истерика накрывает меня, хочется рыдать, но я пытаюсь вести себя как можно тише, хочу уйти бесследно из этого номера и попытаться забыть эту ночь навсегда. Кое-как подползаю к барной стойке и стягиваю с неё свой телефон, тело бьёт мелкая дрожь, низ живота просто разрывается от боли, да ещё ко всему в придачу чувство заполненности не оставляет меня. Набравшись смелости набираю знакомый номер и жду ответа. — Солнышко моё, ты где? Я жутко за тебя переживаю, — раздаётся взволнованный голос любимого. — Может мне приехать забрать тебя? Ты где? Ну не молчи же, милая! Ком застревает в горле, и я не могу вымолвить и слова. Вот что я ему сейчас скажу, а? Да ничего собственно, придётся просто врать. — Всё хорошо. Я осталась заночевать у знакомой, было уже поздно, и я не хотела тебя тревожить. Скоро буду дома, люблю тебя… — прошептала я, отключаясь. Внезапно над головой раздаётся лёгкое покашливание, поднимаю голову и немею. Моему взору открывается полностью обнажённый Миша. — Нет, пожалуйста. Не трогай меня! — пищу я, давясь слезами. — Прошу тебя. Ты ночью получил всё, что хотел и даже больше, — после сказанного тело пробивает мелкая дрожь. Вся сжимаюсь, ожидая чего-то страшного, но ничего не происходит, меня лишь подхватывают на руки и несут в ванную комнату. — Скотина, тварь! Я тебя ненавижу! — кричу я, прижимаясь к холодной кафельной стене. — Ты разве не мог вызвать себе проститутку? Зачем я? Что я такого сделала?! Разве ты имеешь право распоряжаться чужой жизнью?! Я ведь теперь никто и звать меня никак! Вскакиваю на ноги и обращаю внимание на внутреннюю сторону бедра. Мать мою, да она же вся в белёсых разводах. Нет, только не это! Господи, прошу, за что мне всё это! Похоже, что на это своё внимание обратила не только я, но и он. Так противно и мерзко называть его по имени. Миша, какой он к чёрту Миша, мудак он конченный! Тварь бесчувственная! Какой головой он думал, решаясь идти на этот поступок?! Да той, что пониже он думал, придурок! Голубоглазый терпеливо выжидает все мои истерики и, когда я начинаю немного успокаиваться, берёт светло-синее полотенце и укутывает меня в него. Казалось бы, вот она забота и ласка, и любо… Так, любовью тут уж точно не пахнет, он просто пытается загладить свою вину, чтобы его имидж оставался целым. Вырываюсь из рук Коллинза и, слегка прихрамывая, несусь в комнату. Хочется спрятаться, уйти, не видеть его больше никогда. Миша спокойно идёт за мной, не говоря ни слова. Скидываю с себя столь вежливо предложенное мне полотенце на пол и начинаю заниматься поиском своих вещей. А чего мне стесняться, он там уже всё что можно и нельзя видел. Собрав остатки своей одежды и кое-как напялив их на себя, ловлю заинтересованный взгляд шатена на своей персоне. — Вот, этих денег хватит убрать последствия прошедшей ночи и на твоё дальнейшее проживание, — проговаривает мужчина и кидает перед моим лицом увесистую пачку с купюрами. Натянуто улыбаюсь и, взяв в руки автограф с деньгами, кидаю их во владельца. — Спасибо, я в этом не нуждаюсь, — фыркнув, произношу я и, подняв высоко голову, ну на сколько это в моём состоянии возможно, покидаю гостиничный номер. «Пулей» вылетаю из отеля и не в силах больше держаться падаю на ближайшую скамью. Страх начинает окутывать меня с головы до ног и вместе с ним появляется жуткая истерика. А можно ли перепасть с любимым актёром, при этом имея вторую половинку? Конечно можно, но впоследствии ты просто остаешься совсем одна. Розовые очки, которые держатся на тебе очень много лет, спадут, и этот человек станет для тебя просто низким и мелочным. Ах да, забыла сказать, когда будешь уходить, уходи с гордо поднятой головой, как можешь, но только уходи. И всё же, можно ли переспать с любимым актёром, при этом имея вторую половинку, а точнее — быть изнасилованной этим самым актёром? Можно, ещё как, но знаете, что я вам скажу, а зачем это нужно?