Благодаря тебе я живу

      [Намджун]       Я сидел, властно развалившись в любимом кресле, положив одну ногу на другую. Я сгорал от нетерпения. Внутри все кипело. Я всеми силами пытался собраться, но это ожидание заняло всю мою душу и разум. Я витал в облаках полных грез и надежд. Я представлял встречу с мамой, продумывал, что буду говорить, зная, что, в конце концов, буду сочинять на ходу, так как все забуду. И все же эти мечты были такими сладостными и манящими, что я не мог перестать думать...       Порой я забывался, полностью погрузившись в мысли, а когда приходил в себя, то сидел с блаженным лицом, расплывшись в широкой улыбке. Ужасное зрелище. Но чувство радости мгновенно заменяли боль, страх и паника. Я не знал, хватит ли мне мужества... Сможет ли она меня простить?.. От этих мыслей внутри все холодело и сжималось в непонятный ком. В такие моменты я жалел, что она вернется... Я боялся, что все будет напрасно, что я не смогу сделать то, что я запланировал: не смогу признаться. А больше всего я боялся ее реакции...       [Чон Хосок]       От Чонгука не было никаких вестей... Вестей! Как будто он письма будет мне писать. Во, сказал! Я смеялся со своих же мыслей.       Ко мне давно никто не приходит, поэтому я разговариваю сам с собой. А почему бы и не поговорить с хорошим человеком? Входная дверь со скрипом открылась и, осторожно просовываясь в узкий проем, в комнату зашел широкоплечий юноша.       — Джин! — воскликнул я, — тебя не было так долго! От Чонгука никаких вестей?       — Он уже на пути сюда, — робко, словно боясь сказать лишнее, промямлил парень.       — О, какая радость! Он наверняка не забыл своего старика-мастера, — довольно заулыбался я.       — Намджун все еще хочет вернуть маму в мир живых, — опечаленно сказал юноша.       — Что же он за человек-то такой? — недовольно скривился я. — А девушку подходящую он нашел?       — Да, мастер, нашел, — Джин еще больше сник.       — Кто она? — я посмотрел парню прямо в глаза и он, не отводя взгляда, уставился на меня. Я был поражен. — Почему именно она? — моему возмущению не было предела. Я ударил руками по столу и зарылся ладонями в волосах.       — Вы же знаете, что я не могу ослушаться его приказа. Я чувствовал, что должен Вам рассказать.       [Чимина]       Тэхен так и не появился. Он давно не приходил ко мне, и я проводила время в полном одиночестве, пригвоздив себя к потертому сидению вагончика. Но сидеть на одном месте надоедало, и я решила пройтись по узким улочкам. Я вышла где-то в центре города, хотя его центр и окраина мало чем отличались. Я шла, тяжело переставляя ноги, и мало смотрела по сторонам. На моем пути постоянно встречались люди, которых я то и дело задевала.       Куда я шла? Хороший вопрос... Но я не могла на него ответить. Я просто шла. Шла, чтобы идти. Если бы на моем пути встретилась стена, я бы, упершись в нее головой, продолжала идти, упрямо скользя ногами по земле.       Где бы я ни была, меня окружали разнообразные крики и разговоры: кто-то ругался, кто-то выяснял отношения, кто-то доводил кого-то до каких-то сведений, но это был просто шум, который я не замечала, или не хотела замечать. Мое тело начала покидать сила, сознание мутнело, и мир стал похожим на набор пятен и звуков, ничего из себя не представляющих. Дыхание тяжелело и замедлялось...       Я зашла в узкий коридорчик между домами и, дойдя где-то до середины, цепляясь за стену, спустилась на свежую холодную землю. За углом послышалась суета.       Легкие неровные шаркающие шаги смешивались с тяжелой уверенной поступью. Кто-то тяжело дышал, как разъяренный зверь и что-то говорил грубым голосом. Но, как бы я ни старалась, никак не могла расслышать, что именно.       Повернув голову на звук, я увидела два силуэта в конце узкого коридора. Один из них был маленьким, а другой большим. Тот, что был меньше (скорей всего детский), медленно пятился назад, но, споткнувшись, упал, распластавшись на земле. Человек, чей силуэт был больше, тяжелыми шагами наступал. Он делал это неторопливо, без суеты, выдерживая томительные паузы, создавал состояние напряжения и неизбежности.       Ребенок был загнан в угол и прижат к стене. Он быстро и порывисто дышал, пытаясь справиться с поглощающим его страхом. Мужчина томно шел вперед, подходя к ребенку все ближе и ближе. Он прятал что-то за спиной. Чем ближе он подходил к малышу, тем тяжелей становилось его дыхание и тем сильнее он сжимал ладонь, с зажатым в ней предметом.       Когда он подошел к ребенку вплотную, то, опустившись на колени, стал что-то ему говорить. Он занес руку за спину, и в его зажатой ладони что-то блеснуло. Это был нож! Мое сознание мгновенно прояснилось. Все звуки, наполняющие город, отступили и растворились, а я слышала лишь судорожные сокращения моего сердца: тук, тук, тук... Я подалась вперед, внутри все похолодело и задрожало.       Мужчина с силой опустил руку, вонзив холодный металл в тело ребенка. Раздался характерный звук, сопровождающийся хлюпаньем вытекающей крови. Ребенок подался вперед и издал слабый стон. Я в ужасе закрыла рот руками, чтобы не закричать. Из глаз катились слезы, как из водопада, и я с силой сжимала ладони, чтобы о моем существовании не было известно.       Мужчина нанес еще один удар, более грубый и резкий, и сказал: «Я рад, что все закончилось вот так. Теперь мы не будем мучить друг друга». Он поднялся и, шатаясь, пошел в обратную сторону. Когда его шаги стали едва слышны, я подползла на трясущихся конечностях к умирающему ребенку. Он сидел недвижно, опершись спиной на кирпичную стену и опустив голову. Его тело начинало обмякать. Я дрожащими руками подняла его лицо, надеясь привести в сознание.       — Тэхен... — сорвалось с моих губ. Я выдохнула остатки воздуха, забыв снова вдохнуть. Он истекал кровью у меня на руках. — Эй! Ты тоже оставляешь меня? Как ты можешь так поступать со мной? — я кричала как полоумная и трясла его худенькое тельце. — Ты не можешь уйти! Не оставляй меня! — вопила я, захлебываясь в своих слезах. — Ты же не оставишь меня? Правда? Не оставишь ведь?.. — я прижимала к себе Тэхена, не подающего признаков жизни. Его тело с каждой минутой становилось холодней и холодней. Губы посинели, глаза закатились, и по моему телу побежали волнами мурашки от пронизывающего насквозь сквозняка...       Подняв заплаканное лицо, я увидела стоящего рядом Тэхена. Его кожа отливала приятной синевой, небрежно растрепанные белые волосы шевелились от неощущаемого мной ветерка. Он улыбался своей квадратной улыбкой и светился изнутри.       — Т-тэээ-хееен, — тянула сквозь слезы я. Он осторожно вытер капельки моей нескончаемой боли с покрасневших щек. — Не уходи...       — Чимина, я счастлив, что у меня был такой друг, как ты. Я горжусь тем, что встретил такого удивительного человека. Ты помогла мне, подарила возможность видеть этот мир. И теперь я могу, наконец, встретиться с Юнги. Я так скучал по ней. Я теперь свободен. Я могу ее увидеть. Я теперь могу! — он обнял меня со всей нежностью, что хранило его огромное сердце. — Спасибо за то, что ты была в моей жизни. Прощай! Будь счастлива. Чонгук вернется! Ты обязательно дождись! — он обнял меня еще крепче.       Я закрыла руками лицо и принялась рыдать пуще прежнего. Тэхен! Почему вы все оставляете меня?! Я ужасный друг! Я не смогла защитить тебя! Прости меня! Это я должна говорить слова благодарности...