Anniversary

      Утро Питера началось с его любимым запахом блинов с клубникой. Он сел на кровати и потянулся, прежде чем добраться до кухни, где его любовник готовит очередную гору блинов. Питер улыбнулся и подошел к Уэйду, обнимая его со спины, поцеловал в шею, затем в лопатку.       — Мн… Доброе утро, папочка. Завтрак очень вкусно пахнет, — Питер уткнулся лицом в его спину. — И ты тоже, — хихикнул он, чуть сильнее сжимая Уэйда.       — Эй, там, малыш, — усмехнулся Уэйд и, улыбнувшись, развернулся, одаряя своего любовника поцелуем. Как только он решил отстраниться, Питер потянул Уэйда на себя за его дурацкий фартук с единорогом, углубляя поцелуй.       Уэйд был удивлен тому, что его маленький Питер столь напорист этим ранним утром. Он отстранился, чтобы перевести дыхание.       — И какая муха тебя укусила? Я не имею ввиду, что мне не понравилось, но ты сегодня сам на себя не похож, это не то, что ты обычно делаешь, поэтому я подумал, что ты ненастоящий Спайди, и у нас проблемы, типа тебя настоящего украли, а передо мной стоит самозванец, в таком случае я поцеловал кого-то другого, и это была, честно, ошибка, ведь как я мог сказать «нет» такому горячему парню, как ты, и… —Питер приложил палец к губам Уэйда и рассмеялся.       — Тсс, это я, Уэйд, не будь таким беспокойным, а теперь развернись, у тебя блины горят.       Уэйд повернулся и охнул, так как от плиты поднимался серый дым, а причиной тому были его драгоценные блины. Он быстро снял сковороду с огня и недовольно засопел, так как блин был безвозвратно испорчен.       — Эй, Уэйд, все нормально, не переживай из-за этого, это всего лишь один блин. Но если это так много для тебя значит, то можешь съесть вместо него меня, — Питер провел рукой по спине Уэйда и прикусил губу.       Уэйд повернул голову в его сторону.       — Ты уверен, Питер? Ты вызываешь у меня сейчас довольно смешанные чувства.       Питер надулся.       — Неужто ты действительно предпочтешь мне блины… папочка?       Уэйд усмехнулся и выключил плиту, прежде чем поднять Питера и усадить на стол, где уже стояли несколько тарелок с блинами. Он стянул с Питера футболку, пока тот стягивал с него фартук с рубашкой, пуговицы на которой жутко его выбешивали, их столь многочисленное количество трясущимися от возбуждения руками, да еще отвлекаясь на поцелуи, было довольно сложно расстегивать. Уэйд успел стянуть с Питера трусы, пока тот еще возился с его рубашкой. В конце концов большинство из многострадальных пуговиц оказались на полу.       — Подожди, подожди, Уэйд, я хочу кое-что попробовать, — Питер привстал и, взяв чашку с клубничным сиропом и взбитыми сливками, лукаво улыбнувшись, окунул в нее пальцы и размазал все по груди. — Немного топпинга для твоего завтрака, — оставшийся сироп на пальцах, он соблазнительно слизал. Уэйд хмыкнул, облизнулся, уложив Питера на стол, провел языком по ребрам, задев соски, и дальше к ключицам. Затем вернулся обратно к соскам, с особой тщательностью вылизывая их, покусывая, вырывая милые стоны у своего сладкого Питера, теперь уже в прямом смысле.       Уэйд любил эту сторону Питера, потому как для него это редкость, показывать свое возбуждение по утрам. В прошлый раз Питер был столь возбужден во время сессии. Он был настолько психологически вымотан, что буквально напал на Уэйда и оттрахал. Питер в конце концов сдал экзамены, но после целого дня безудержного секса в итоге кончились презервативы, плюс он был слишком ленив, чтобы сходить и купить еще, так что они просто забили, это временами выматывает. Было немного страшно, но сейчас Питер умудряется так сексуально сказать: «Папочка… съешь меня… на завтрак…», и его это заводит настолько, что только одно его желание сейчас требует непосредственного удовлетворения — желание выебать узкую задницу Питера.       Питер протянул руку к тарелке с остатками его любимого дополнения к блинам, собрал их пальцами и обмазал ими вход.       — Не забудь еще здесь…       У Уэйда перехватило дыхание, это выглядело столь развратно-возбуждающе. Он нетерпеливо положил руки ему на талию и приподнял его задницу. Питер положил ноги ему на шею, чтобы было удобнее. Когда Уэйд коснулся колечка мышц языком, то он вздрогнул и шумно вздохнул, почувствовав, как его любовник начал старательно вылизывать вход, временами проникая внутрь, раздвигая упругие стенки. Когда задница Питера блестела, Уэйд пустил в вход сразу несколько пальцев, с легкостью находя и задевая простату Питера, из-за чего тот выгибается, и его стоны начинают смахивать больше на крики. Он хотел кончить, но Уэйд не позволял, держа его на грани. Питер заскулил, сжав у основания свой член.       — Уэйд, быстрее… Я-я хочу кончить, — Дэдпул, облизнувшись, вытаскивает пальцы, и заменяет их своим членом, входя сразу на всю длину. Питер, издав громкий стон, схватился рукой за край стола у себя над головой, стараясь подстроиться под рваные движения Уэйда.       — О, Питер, соседи могут тебя услышать, — Уэйд подхватил его и усадил на столе так, что теперь руки парня обвились вокруг шеи Уэйда. Он продолжил входить в него, в таком положении с легкостью задевая заветную точку внутри Питера. Уже через несколько минут Питер почувствовал, что скоро кончит из-за рваного ритма, с которым Уэйд входил в него, он запрокинул голову, стоны давно перешли в хрипы и всхлипывания, глаза закатились. Достигнув наконец высшей точки, он содрогается всем телом, сжимая член Уэйда, который в свою очередь изливается ему внутрь.       Тяжело дышащего и все еще подрагивающего Питера, Уэйд поднял на руки и понес в ванную, не вынимая член. Поддерживая своего еле стоящего на ногах любовника, Дэдпул заботливо очистил его и положил в наполовину наполненную водой с пеной ванну. Сам он сел напротив него, вглядываясь в раскрасневшееся лицо Питера, который до сих пор не произнес ни слова.       — Ты в порядке, малыш? — Уэйд нежно взял ногу парня и начал ее массировать.       Питер кивнул и устало улыбнулся.       — Почему ты молчишь? Я опять сделал что-то не так?       Питер покачал головой.       — Нет, — и опустился на грудь Уэйда. — Ты все сделал так, Уэйд. Счастливой годовщины.       — Ах, да. Твои блины я испортил, но я думаю, что компенсировал это?       Питер усмехнулся.       — Да.