Занимательная анатомия

— Траффи, ты Санджи не видел? — цепляется за подол пальто Луффи и едет на буксире те несколько шагов, за которые Ло решает, останавливаться ему или нет. Он очень, безумно спешит, но избавиться от неуёмного любопытства Луффи можно только одним способом: перевести его мысли в гастрономическое русло. Чего делать нельзя ни в коем случае. Ни за что. — Нет, не видел. — Давно его нет, — продолжает Луффи, и взгляд его жжёт Ло спину выше лопаток, словно там нарисована подробная инструкция о том, как добраться до острова мяса. — С завтрака ещё. Он колбаски обещал! Ло молчит в ответ, ведь Луффи виднее, что именно обещал приготовить на обед повар. За такими мелочами он совершенно не следит и покорно ест, что дадут. Перед глазами крутится отнюдь не мясо, ступни ног горят, а пальцы потряхивает от возбуждения. Хочется скинуть пальто и сбежать от Луффи поскорее, потому что он спешит, чёрт побери! Луффи обиженно дует губы. — Но ты скажешь, если увидишь его? — Конечно, Мугивара-я, — обещание выполнить проще, чем кажется. Нырнув в долгожданную свободу, как в омут, Ло пережидает приступ активности команды в библиотеке. Хотя его всё ещё трясет, а в голове разливается плотный туман, ожидание почти не тяготит, если это сделает процесс ещё слаще, ещё прекраснее. Нико Робин смотрит на него поверх книги, однако ничего не говорит, и Ло ей благодарен от души — краем глаза зацепив своё отражение в зеркале, он едва не крестится, таким чистым, ясным безумием горят его глаза. Когда шум на палубе стихает, Ло стремительно выходит из библиотеки и уверенно идёт вперёд, как ледокол сквозь айсберги. Мимо проносится Усопп с ворохом каких-то бумаг, на ходу бубнит приветствие, и тоже спрашивает набившее оскомину: где Санджи? Они сговорились все, что ли? — Понятия не имею! — цедит сквозь зубы и надвигает козырёк кепки на глаза, чтобы Усоппа удар не хватил от неприкрытого желания разделать кое-кого на семь тысяч маленьких воинов моря. — А, ладно тогда! — пятится задом Усопп, роняя бумаги и чертежи, и улепётывает со всех ног, только его и видели. До каюты всего ничего, каких-то десять шагов. Их Ло проделывает с замиранием сердца, волнением и воодушевлением даже, словно ему подготовили самый лучший подарок на свете. И дети знают: хочешь чего-то — сделай сам. В комнате полумрак отливает синевой из-за необычного цвета лампы — подарок от команды Мугивар команде Пиратов Сердца, и форма у лампы тоже символичная, хотя Ло чудится в этом скрытая ирония. Не слишком ли много сердец для него одного? Но игра света и тени успокаивает и заставляет забыть и о подарке, и о Мугиварах. Синий и жёлтый отлично сочетаются, не правда ли? Ло бесшумно приближается к столу и, задержав дыхание, проводит кончиками пальцев по щеке Санджи. Кожа тёплая и гладкая, чувствуется мягкий пушок, а ближе к подбородку он становится жёстче, грубеет и превращается в аккуратно подстриженную бородку. Ло завороженно гладит Санджи по щеке и скуле, обводит пальцем переносицу и разрывает движение, когда подбирается к недовольно кривящимся губам. Он едва успевает отдёрнуть палец — Санджи в ярости кусается адски больно. — Сигареты принёс? — ворчит он хриплым голосом, облизывает губы несколько раз так, чтобы они заблестели, и обречённо напоминает: — Это первый и последний раз, Ло. Больше такой дурью я тебе заниматься не позволю. — Мы же договорились, я помню, — у Санджи глаз чернеет, когда Ло чиркает спичкой и подносит зажжённую сигарету к его рту. Он поспешно вдыхает горький дым и глотает его, как человек, не пивший целую неделю. После нескольких затяжек сигарета оказывается в уголке рта и медленно тлеет там, пока Санджи жмурится до цветных пятен под веками и пытается разобраться в ощущениях. Что-то не так. Что-то неправильно. — Ты куда мои лёгкие засунул?! — Они в надёжном месте, — с ноткой обиды поясняет Ло и, поддавшись порыву, нежно целует Санджи в макушку. Затем он поднимает голову на уровень своих глаз и шальной улыбкой скалится в лицо Санджи, слушая, но не слыша его приглушённо-сиплых ругательств. — Не волнуйся, у меня всё продумано и спланировано. — Твои планы вечно идут через задницу, — Санджи не любит нежности и поцелуи, прикасаться к нему во время работы строго запрещено, а после он слишком устаёт, чтобы заняться чем-нибудь интересным. Потому Ло вовсю пользуется моментом, покрывая зарумянившееся лицо лёгкими поцелуями. Его дико заводит, что Санджи не может отвернуться, как обычно, пнуть ногой или дёрнуть плечом. Только морщить нос и шептать всё тише о том, какой же Ло грёбаный извращенец и псих, как только додумался и… какого чёрта ты остановился, а? — Не злись, — голова мирно лежит на коленях, Ло сидит на столе рядом с лампой-сердцем и перебирает Санджи волосы, наслаждаясь их мягкостью. — Любые отношения рано или поздно заходят в тупик. Тогда их нужно оживлять и вносить разнообразие. — Такими темпами ты меня куда-нибудь не туда вынесешь. Я ног не чувствую. И лёгких, в которые курю. Надеюсь, ты не положил их в холодильник? Будет неприятно, если Луффи сожрёт большую часть меня. По кусочкам соберёшь? — Могу и по кусочкам, — флегматично отвечает Ло, всё ещё перебирая волосы Санджи, словно они для него — универсальный антидепрессант. — С человеческой анатомией я отлично знаком, не волнуйся. Руки к заднице не приделаю. — А непредвиденные обстоятельства? — въедливо уточняет Санджи. — Ты с нами уже чёрт знает сколько времени плаваешь, мог бы уже запомнить, что невозможно предусмотреть всего. Вечно случается какая-нибудь невероятная ерунда, которая переворачивает мир с ног на голову. Ерунда и правда случается, только не такая, какую имеет в виду Санджи. Дверь открывается с ноги тем уверенным жестом, позволить себе который могут исключительно наглые, уверенные и сильные люди. Зоро строит на пороге, хмуро разглядывая погружённую в полумрак каюту, и в его взгляде сквозит подозрительное любопытство. — Не знаешь, куда дерьмо-кок делся? — Ты третий, кто у меня о нём спрашивает. У вас в команде нормально терять члена экипажа и искать его полдня? — невозмутимо парирует Ло, зажимая Санджи ладонями рот. Санджи первое время трепыхается у него за спиной, слюнявит пальцы и даже кусается — Ло потряхивает от этого, но лицо остаётся непробиваемым, — а затем послушно обмякает в руках. — Тогда передай ему, если увидишь, — игнорирует вопрос Зоро и показывает начатую бутылку из мутного тёмно-зелёного стекла. Одна из трёх особых настоек, которые Санджи купил с огромным трудом на последнем острове. Они стоили ему часа торга, сорванного голоса и всех денег, выданных Нами на «карманные расходы». — Что я попробовал этот его «Поцелуй богини». Редкостная дрянь. Санджи издаёт гневное мычание и пытается вывернуться из рук Ло, хотя понимает, что далеко в таком состоянии не укатится. — Что это за звук? — подозрение во взгляде Зоро сменяется трезвым весельем. — Ты тайком от всех подобрал кошку и мучаешь её, когда никто не видит? — Странно, пока ты не спросил, я об этом не задумывался. Хороший способ снятия стресса, спасибо. Но я предпочитаю мучить людей, если ты понимаешь, о чём я. — Ага. Понимаю. — Зоро ещё раз пристально вглядывается в темноту, в сурово поджатые губы Ло и явно хочет что-то сказать, но вместо этого прикладывается к горлышку бутылки и молча уходит. Когда дверь за ним захлопывается, Санджи каким-то чудом изворачивается и кусает Ло за пальцы. Скорее неожиданно, чем больно, потому голова с глухим стуком падает на пол, раздаётся гневное шипение и трагичное: «Я сегодня утром мыл голову, твою мать!». Кажется, под столом не так чисто, как Ло себе представлял. Спустя двадцать минут он раскладывает Санджи на кровати, как детский конструктор. Каждая часть тела двигается, сгибается, бьётся, а ещё она такая тёплая и мягкая на ощупь, что побороть желание поцеловать выпирающие косточки на запястьях или лизнуть сгиб локтя просто нереально. Санджи сдавленно матерится и требует, чтобы его собрали, наконец, в полноценного человека, но Ло медлит, растягивая удовольствие. Он начинает с плечевого сустава, аккуратно пристраивает локтевой и предплечье. Зависает на запястьях: кровь из разрезов не сочится, если надавить на вену, то в подушечки пальцев толкается ускоренный пульс. Не терпится узнать, как расчленение с элементами мазохизма повлияло на нижнюю часть тела. Судя по красной шее Санджи — повлияло так, как нужно. — Анатомический атлас подать? — сипит он, сверкая глазами из-под прилипшей ко лбу чёлки. Всю пыль и паутину вычесать из волос не получилось, за что Ло ждёт взбучка как только Санджи вернёт себе ноги или хотя бы руки. — Выглядишь довольно жутко. Будто забыл, что с чем соединяется. Слова Усоппа про то, что ты «ужас в кепке» соответствуют правде. — Когда он такое говорил? — будничным тоном осведомляется Ло, но Санджи не обманешь: он фыркает, откинув голову на подушку, плечи его мелко трясутся. — Он и не такое говорил, сам знаешь, что у него язык без костей. Ну-ну, кто-то, кажется, обиделся? — Не придумывай глупости, — сварливо огрызается Ло. — И не отвлекай, а то перепутаю желудок с лёгкими, будешь питаться своим куревом. Санджи прорывает тихим смехом, что отражается на всех органах, словно от горла до них прокатилась мощная волна вибрации. Обнажённые и беззащитные стенки грудной клетки лихорадочно сокращаются, и Ло старается вернуть лёгкие на место, чтобы Санджи перестал напоминать жертву обеда вурдалака. — Ладно, а теперь серьёзно. Я знаю, что ты фетишист и залипаешь на мои ноги. И немного на руки, но чёрт с ними. Раз мы уже выяснили это, тогда скажи, где они? — Кто? — невинным тоном ребёнка, с ног до головы перепачканном в варенье, которое «только для гостей», спрашивает Ло. — Ноги. Мои. Последним на место возвращается полувозбуждённый член. Ло крутит его в руках, как игрушку из секс-шопа, и Санджи сбивается с мысли, а глаза его чернеют, полностью заполняя радужку. Если бы можно было кончить только от того, как один самоуверенный засранец разбирает тебя на кусочки, Санджи уже бы это сделал. — Я надеялся на более… сильный эффект. — Не переводи тему! — краснеет, но не сдаётся Санджи. Он не может пнуть Ло в живот или солнечное сплетение, но каким-то фантомным восьмым чувством нервы докладывают ему, что мышцы сокращаются и толкают ступню вперёд. И что ступня эта действительно кого-то пинает, только совершенно точно не Ло, который ухмыляется, как тысяча Дофламинго. Если не хуже. — Прости, — шепчет он в подрагивающий живот. — Я случайно потерял твои ноги. — Ты сделал что?!.. Бесята в глазах Ло танцуют джигу, пока Санджи пытается его придушить, или забить подушкой до смерти, или хотя бы дотянуться до дурацкой лампы в форме сердца, чтобы врезать ею по обнаглевшей физиономии. Хоть можно будет свалить на самозащиту, ведь все, конечно, поверят, что Санджи пал жертвой маньячных наклонностей Ло, а не добровольно лёг под него… То есть, под скальпель. Наверное, Луффи очень расстроится. Ну ничего, найдут они нового союзника, ещё более долбанутого. Мало их, что ли? Всегда есть, из чего выбирать. Из стены вдруг появляются руки, на них глаза, а вместе они складываются в частичку Нико Робин. Она никак не комментирует попытку Санджи натянуть на себя тонкое одеяло, и недовольный взгляд Ло выносит с подобающим стоицизмом. Вежливо кашлянув, она спрашивает: — Санджи, не твои ли ноги только что ворвались на камбуз, чтобы пинками отогнать Луффи от холодильника? В этот момент в голень впиваются чьи-то крепкие и ещё целые зубы. Санджи воет и отчаянно лягается, после чего зубы исчезают, зато раздаётся обиженный вопль Луффи. — Значит, твои, — озвучивает очевидное Робин. — Они так сильно раскачивали шкаф в библиотеке, что я решила их выпустить. Вероятно, стоило их задержать, но они выглядели довольно решительными и я подумала, что не надо им мешать. — Робин-тя-я-ян… — сгорая от стыда, Санджи тихо бубнит в подушку что-то неразборчивое. — Я сейчас очень хочу убивать, но, как видишь, не могу. Не могла бы ты… — Я сам, — на полуслове обрывает его Ло, и Санджи с интересом приподнимает подушку, чтобы узнать, в честь чего такой аттракцион невиданной щедрости. — Лучше их принесу я, чем они сами гордо примаршируют сюда с Мугиварой-я в комплекте. — Но ты же сказал, что потерял их? — растерянно вспоминает Санджи. Робин тактично молчит. — Мне хотелось поиграть с тобой подольше. Не люблю, когда ты брыкаешься. «Твою ж мать, — думает Санджи, когда слышит удивлённые возгласы Нами, нервный смех Усоппа и громкое Зорово: „Что за чёрт?“ — Твоюжматьтвоюжматьтвоюж…» Но конца света не случается, Луффи не прилетает поглазеть на его располовиненное тело, Нами-сан не посылает громы и молнии, и даже тупое Маримо молчит, словно подавилось настойкой, что, может, и к лучшему. Тихие шаги Ло и щелчок запираемого замка выводят Санджи из транса. Он открывает глаза и видит собственные ноги в руках Ло, неестественно бледные на контрасте со смуглой кожей. Под коленкой наливается красным след от зубов. Обеда Луффи не получит! — Да-да, я понял, — тоскливо кивает Ло, опускаясь на колени перед кроватью, чтобы сложить конструктор до конца. — Больше никаких экспериментов. Робин давно уже не видно и не слышно, чему Санджи безумно рад — Ло выглядит расстроенным, а такое зрелище предназначено только для него. — Глупо получилось, — соглашается он и с наслаждением сгибает ногу в колене, проводит ею по спине Ло. — Но мы всегда можем попробовать ещё раз. Только чтобы без неожиданной ерунды! — Она случается всегда, — возражает Ло. — Ты сам говорил. Кстати, я тут вспомнил… — Что? У Ло шальной взгляд, он касается ладонью груди Санджи и наваливается на него сверху. Шёпот едва слышен, но Санджи настолько привык к подобному, что даже не напрягается, чтобы разобрать слова. — Ах ты сукин сын, — хрипло смеётся, отталкивает Ло на кровать и обводит пальцами квадратную дыру в груди. — Так и знал, что ты что-то забыл положить на место. Но ладно, знаешь… Можешь не возвращать.