Другая сторона луны

Неожиданно для горожан снова пошёл снег. В этот день погода из утра стояла мрачная и тихая. После обеда с неба начали срываться белоснежные снежинки. Они крупными хлопьями устилали асфальт.Чёрные палки деревьев были покрытые жемчугом, от яркого отблеска они казались полностью белоснежными. Мои рассуждения на эту тему могут быть вечными, вот бы мне кто-то дал эту вечность… А снег всё шёл и шёл… Снежинки, идеальные по своей форме и наделённые такой ледяной совершенной красотой, затмевали всё вокруг жаркими танцами. Всё замирало, засыпало, исчезало под ледяным спокойствием и равнодушием снега. А он всё шёл и шёл… Моя душа вместе с этим снегом медленно, но неотвратимо замерзала, умирала. Холодно, спокойно, равнодушно. От нахлынувших эмоций хотелось закричать, расплакаться, было не понятно, почему же они застали меня врасплох именно сейчас? Я просто думала о нём. Как бы то ни было, он со мной. В эти мгновения я распахнула окно. Ветер и снег влетели в комнату, мурашки кубарем покатились по спине. Я вздохнула ледяной воздух и почувствовала колкое жжение в области лёгких. Голова кружилась, боль в области живота была неимоверной, тошнота подступала к горлу. Цепи с сердца спали, словно ветер сорвал их и унёс боль. И вот я перестаю думать о нём. — Закрой окно, вы люди такие слабые, простудишься, — в его голосе было что-то особенное. Горькое и до боли знакомое чувство, я не понимала, откуда оно взялось. Я чувствовала его прямо за своей спиной, он просто стоял и не касался меня. Я слышала его вздохи, нет, они ему без надобности. Он вдыхал мой аромат. — Ты постоянно осуждаешь человеческую натуру, словно никогда не был человеком, почему? Я ждала ответа, но так и не получила его. Он дотронулся до моей спины своей ледяной рукой, я вздрогнула и прикрыла глаза. Ладонь ползла вверх, задевая застёжку белья. Кай подошёл в плотную, я чувствовала морозное дыхание на шее. Поцелуи были невесомыми, обжигающими. Нежными. Он целовал меня словно в последний раз, руки странствовали по телу, ощупывая каждый миллиметр. Мне пришлось развернутся и открыть глаза, ведь мне хотелось поцеловать моего господина, это было даже не желание — это была необходимость. Языки переплелись, Кай легонько покусывал меня за нижнюю губу, оттягивая её. Голова начала ещё сильнее идти кругом, если бы он не держал меня, я б упала ему под ноги. Как же сложно терпеть, но отказывать Каю себе дороже. Я вытащила его рубашку из брюк и прошлась языком по шее. Он расстегнул замок платья, второй рукой стягивая лямки моего нижнего белья… Одежда валялась под ногами, он в одно мгновение усадил меня на широкий подоконник. Страсть. Его руки обхватили моё лицо, дыхание сбилось, но я не хочу останавливаться из-за моего самочувствия. Было холодно и одновременно жарко, пульсация в области живота не давала мне покоя. Блондин притянул меня к себе, а я обхватила его бедра ногами, чувствуя, как он нежен со мной, словно я фарфоровая кукла. Укусы, покраснения на его шее и груди быстро сходили, давая мне, как художнику, оставлять свои следы на белоснежном холсте. Темп ускорился, он кусал мои соски, которые разбухли и покраснели от перевозбуждения. В комнате пахло его дорогим парфюмом, в комнате пахло похотью, в комнате пахло сексом. Мне было так плохо, как и до затмения рассудка — хорошо! Рычание и стоны наполняют комнату. Этот шаг всё ближе к краю, к безумству, к оргазму, всё глубже и глубже… Сладкая тяга в низу живота просто непереносима, и, наконец, мы достигаем края, того самого безумства. Он перенёс меня на кровать, его губы покрывали область живота поцелуями. Я закрыла глаза, мурлыкая от удовольствия как большая кошка. Он улыбается — я чувствую это. Язык оставляет влажную дорожку до лобка, дыхание перехватило, он коснулся им клитора… лизнул его… Стон сорвался с моих губ, словно это был сигнал для чего-то. Спина непроизвольно выгнулась, я подкатила от удовольствия глаза. Он легонько укусил меня, это вызвало поток мурашек. Укусы учащались, поднимались вверх, грудь была именно таким местом, где он задержался дольше всего. Он плавно вошел в меня, губы остановись в районе шейной артерии, именно на пульсе. Рычание начало пугать меня, но и чертовски заводить. Точка не возврата, вот он тот самый момент, долгожданная разрядка. Было хорошо, он всё ещё был во мне… Я лежала у него на груди, всё тело обхватила странная нега, хотелось просто быть с ним, потеряться. Веки тяжелели, и как бы я не старалась быть в трезвом уме, но это выходило из рук вон плохо. Он рисовал у меня на спине рукой узоры и это успокаивало. Он мой, сейчас, на час, на день. Я была на грани сна и реальности, я слышала и краем глаза видела, что происходит в комнате, но для понимания мне нужно было проснуться. Кай сидел за столом и что-то нервно писал, зачёркивал, комкал, бросал на пол. В одно мгновение он встал, и с каким-то тоскующим видом пошел к двери. — Не уходи, — сказала я через мутную пелену, толком ничего не соображая. А он просто вышел за дверь. Я попыталась встать, но острая боль не давала мне и пошевелиться. Нужно перебороть себя. Кое-как встав с кровати, я дошла до стола. «Я не мог просто так уйти и не оставить письмо. Ты бы ждала меня, искала встречи, но увы, я не хочу тебя больше видеть. Мои чувства к тебе не более, чем привязанность, но ты ждёшь большего. Увы, я не смогу дать тебе ничего кроме боли, к которой так привык. Ты безусловно очень красива и интересна. Я думаю, что ты должна узнать о том, что ты весьма необычна, твой отец был хладным, а мать, по всей видимости, человеком. Да, такой союз возможен. Ты не более чем тщательно придуманный моим братом план, с неизвестным мне мотивом. Как жаль, что это всё так закончилось, хотя, о чём жалеть? Я не любил тебя. Кай.» Сердце словно сжали в тиски, в горле застрял сухой ком, слезы текли по щекам, оставляя красные дорожки. Мне врали всю мою жизнь. Что-то ёкнуло внутри меня, погасило мой свет, щёлкнуло. Руки тряслись, больше ничего нет. Ничего не осталось. Только моя жизнь. Живот снова дал о себе знать, но меня это не заботит. Было больно, пусто, страшно. С какой любезностью он закрыл окно, а смысл? Зачем он так со мной? Залезу на подоконник, прыгну — не умру от травм, умру от холода, не умру от холода — повод увидеть его. Может быть. В последний раз. Я надела своё лучшее платье, открыла окно и села за стол, строки сами лились на лист бумаги, так всё и должно было быть. От судьбы не уйти. Я смотрела на полыхающее небо, вздыхала холодный воздух, выпуская пар из лёгких. Было больно, и морально, и физически. Голова закружилась, в животе что-то толкнулось, я чуть было не выпала, удержавшись за края рамы и слезы потекли с новой силой. Я беременна. Теперь я не сомневаюсь, нет, это определенно. Варианта три — Кай никогда не узнает об этом, Кай узнает, но будет поздно, он мне не простит этого. Возможно, что я ошибаюсь, но… Новый толчок, голова пошла кругом, пальцы ослабели, перед глазами чёрная мгла, я провалилась в пропасть. Громкий шлепок, острая боль в районе живота и позвоночника. Все кончено.