Идеал на витрине

- Госпожа... эм, - сотрудник опять замялся, пытаясь произнести мое настоящее имя. - Ким ЛоРи, - напомнила я. - Это мое корейское имя. - Госпожа... Ким ЛоРи, - снова начал полицейский, - можете описать нападавших? - Еще раз повторяю. Было темно. - Вы могли знать их? У вас были недоброжелатели? - Да, черт возьми, конечно, были. Тысячи девчонок ненавидят меня, - в гневе я махнула рукой и скинула на землю бутылку воды. - Простите. - Ничего, я подниму. Он был старше меня, и все же полез под машину, чтобы поднять чертову бутылку. Я никогда не пойму эту страну и их манеры. Но одно я знаю точно, мои ругательства делу вряд ли помогут, поэтому я пыталась перейти на формальную речь для объяснений: - Я актриса господин полицейский, у меня много фанатов мужчин и среди них много знаменитостей, поэтому меня есть кому недолюбливать. - Понимаю, - уверял он, - мой сын ваш фанат. Началось... Я закатила глаза, но сразу поймала себя на этом. А ведь я должна улыбнуться и поблагодарить его, предложить что-нибудь подписать, но черта с два я стану делать это сегодня. В толпе зевак и полицейских начало что-то происходить, я не успела среагировать, как на плече дяденьки-полицейского оказалась мужская рука. - Простите, она не будет давать пока никаких показаний. Сильные руки подняли меня за больное плечо и я немного поскулила, пока поднималась с сидения машины. - Оппа, мне больно, - повсюду мерцали вспышки камер. Полицейский хотел, было, его остановить, но к нам подошли еще двое мужчин в костюмах и стали объяснять ему, куда и почему меня уводят. Я знала оппу уже семь лет, и он всегда был со мной немного строг, но он мой менеджер и в каком-то смысле уже родной человек. - Тебя и айдола поймали папарацци, - наконец сказал он, одевая на меня синтепоновую куртку. - Как вам удалось скрывать свои отношения? - Отношения? Я не сразу поняла, о чем он, и только в машине менеджер показал мне снимки на телефоне. Должна признаться, что когда оппа говорил про айдола, я думала, он имеет в виду кого-то из Big Bang, я только вчера начала сниматься в их клипе, но когда я услышала слово отношения, то дышать стало невыносимо больно. А что я испытала, когда увидела снимки? Я никогда не смогу это объяснить. Фото были слишком откровенными, чтобы я могла сразу себя узнать и с моих глаз наконец-то скатились горячие слезы. - Моей карьере конец, да? - я взглянула на оппу, и мне показалось, что он зол на меня, еще бы я и сама хотела себя ударить. - Тебе нужно в больницу, - это все, что он сказал, а затем забрал у меня свой телефон и выключил свет в салоне, после чего, наконец, тронулся с места. Оппа никогда меня не жалел, он ни разу меня не обнял за эти семь лет, он даже не посоветовал мне пристегнуться сейчас, когда я сидела на переднем сидении. Вместо ночных видов за стеклом я видела свое лицо: разбитое, с запекшейся кровью и темными синяками. В девушке из отражения нельзя было узнать знаменитую модель, как и в той, что стягивает брюки с парня прямо в его гримерке, пока кто-то снимает это на камеру. Если это уже в сети, то завтра по всем каналам будут обсуждать только мой позор. - Оппа, - тихо проговорила я, - те, кто напали на меня... у них мой телефон. - Эти фото из твоего телефона? - Нет! Конечно, нет. Я снова уставилась на дорогу. Она была ровной, но я чувствовала боль в груди каждую чертову секунду. Я не хотела плакать, потому что дыхание сбивалось и мне казалось, что я задыхаюсь, пытаясь вдохнуть немного больше кислорода. Я, наконец, поняла, что продала свою жизнь дьяволу, а теперь он пришел забрать долг. Я всегда знала, что когда-то придется заплатить, но и подумать не могла, что расплачиваться придется своей душой.