Все смешалось в доме Облонских

Ване было страшно. Настолько, что хотелось забиться в самый темный угол комнаты и расплакаться от безысходности, как маленький мальчик. Но нельзя. Ему двадцать семь, он взрослый состоявшийся мужчина. Не пристало. Но какая к чертям разница? Ведь он не узнавал. Не узнавал его. Он не мог сказать, когда именно это произошло. Та ситуация с ЛСП… Некрасиво, да. Но Мирон тогда так убедительно говорил, так выразительно смотрел, так аккуратно провел пальцем от нижнего века, до верхней губы, только лишь взглядом огромных пронзительных голубых глаз заставляя замолчать. И Дарио тогда тоже был на его стороне. Ваня закрыл на это глаза. А потом Мирон стал злым. Нет, внешне он остался таким же. Прекрасно читающим рэпером Оксимироном, который пишет сильные текста и побеждает на баттлах; милым и заботливым, понимающим любовником. Да. Но нет. Не было ни добрых, чуть насмешливых искорок в глубоких добрых глазах, ни знакомой улыбки. Однажды он попросил не сниматься в Карасе. «Вань, пойми, я в общем-то не против, но тур… Времени мало. Да и ты растрачиваешь себя попусту. Зачем, Вань?» Рудбой тогда понял. Действительно, времени и так в обрез. Зачем растрачивать себя на пустяки вроде этого шоу, за которое даже не платят. Пора бы и повзрослеть. Тур закончился, а Рудбой так и не вернулся проект. Не сложилось… Наверное. Сейчас он вспомнил много чего. Двойника на фесте портала рэп.ру, например. И какую-то странную браваду после этого. Мирон хвастался потом, что попросил кого-то отвлечь охрану, стоящую около кулис и вытащил того парня на сцену. Ещё потом говорил: «Мы со всей командой шли на риск, потому что если бы нас засекли, нам бы пришлось выступать под фанеру, чего мы никогда в жизни не сделаем». Ваня тогда восхищался им. Не прогнулся, пошел наперекор режиму. Ха, наивность. Рибок и Серебро, Афиша и Каста. Водоворот, затягивающий в свои воды. Потом Рудбой стал меньше общаться с друзьями. Зачем, если он больше не участвует в шоу? Если есть Мирон. Гораздо проще перестать жить двойной жизнью. Легче. Все смешалось в доме Оболонских. Завертелось, выворачивая наизнанку. Капкан захлопнулся. Он не заметил, как это произошло. А может, эта гниль сидела в Мироне, нет, Оксимироне, еще давно. Еще до их знакомства. Со времен Шокка. Или раньше. Просто сейчас это стало видно особенно ярко. А может не гниль? Может, просто боязнь потерять? Фанатов, друзей, свою маленькую семью. Ваня отчаянно на это надеялся. Ему хотелось в это верить… Все то время, пока он выгибался на кровати под худым сильным телом, пока стонал хрипло и протяжно, стараясь насадиться сильнее, почувствовать его глубже, пока царапал спину Федорова короткими ногтями. — Мирон… Кажется, это никогда не кончится. © Copyright: Анжелика Гай-Робертсон, июнь, 2016