Антидепрессанты верни в рацион.

POV Андррррр Пирокинезис

Oxxxymiron – Неваляшка

К черту рефлексии, все поменяется быстро, Пока кто-то спасается бегством, откуда-то вдруг появляется трикстер

***

- Я свожу тебя с ума, я ведь свожу тебя с ума, да? - Мирон недовольно сглатывает слюну не открывая глаз. Кромешная тьма. Ночь на дворе, как никак. - Андрей, спи блять... - его говор сквозь зубы. Я не могу угомониться. Молчу, но через секунду вновь тяну свою руку к его члену. - Ну скажи, что ты сходишь с ума. Скажи, что я не один такой. - он разворачивается и со всей блядской силы хватает меня за подбородок. Я не могу подняться, я прижат к подушке. - Сука, еще раз, ты нажрешься и ляжешь со мной в постель, я придушу тебя. Я тебя п р и д у ш у. - его серьезность намерений я ощущаю каждой клеточкой своего тела. Мне хочется кричать, от счастья, от горя или хуй знает от чего, градусы ударили мне в голову, а его руки сковывают мое тело. Я хочу отдаться ему полностью, я хочу, чтобы этот мир принадлежал лишь нам. - Я изменял тебе. Я хочу, чтобы ты тоже сходил с ума. - его ладонь аккуратно разжимается, и даже в ночи я вижу этот блеск в глазах. Мгновенно трезвею, пытаясь не заорать обратное, ведь это не так. Чувствую, как он убирает свои руки от моего тела, берет подушку, наше одеяло и уходит.

***

Есть во мне склонность к безнадежному насилию над человеком. И с этим уже ничего не поделать. Мирон стал моей жертвой, может быть изначально он считал наоборот, а может быть и не думал вообще на эту злополучную тему. Хотя, как же... Так уж вышло, что импульсивность моя, в крови, не выманить ее из организма, а можно лишь спровоцировать выйти наружу, что и произошло сегодня. Все тактильные контакты сближают людей; когда ты проваливаешься в какой-то сон, погружаясь в одиночество, любящий человек способен вытащить тебя оттуда, да и вообще откуда угодно, и наверное, этот же человек способен и утопить тебя в каком-нибудь обычном, заурядном дерьме. Янович не хотел стараться за себя, а мне не хотелось стараться за двоих. Возможно, мои мысли были двояки и путались, скорее всего я был неправ, как это часто бывает, но не в моей голове, на данный момент, я чувствовал явную святость... И желание все усугубить. Мне нравилось играть на нервах у Мирона, нравилось смотреть на это злющее существо, которое ищет заботы и ласки. Я жаждал этого морального насилия, этого наказания для него, я думал, так будет лучше. Не знаю почему, может быть потому, что меня заводят подобные вещи? Когда человек делает что-то не так, ты пытаешься сказать ему это, а если не получается донести данную истину, показываешь наглядно, как делать не нужно, сейчас же, это были неконструктивные решения, я просто хотел, чтобы он пересмотрел свое отношение ко мне, понял, что у меня тоже есть характер, и я буду его показывать, нравится ему это или не нравится. Все было просто. Все на самом деле было очень просто, и Мирон был глупеньким в этой ситуации, но не тупым. А в некоторых случаях, он был даже слишком умным, что тоже не есть хорошо. Ебать, где бы найти золотую середину?  Я вижу, как он недовольно начинает шастать из стороны в сторону, даже не стараясь скрыть страх, злость, или что он чувствует на самом деле? Явно ничего хорошего. Обходительно пытаюсь взглянуть ему в глаза, нахально ухмыльнуться и продолжить собирать вещи, как бы даже не показывая свое переживание, ибо нервничать сейчас нужно мне, а не ему... но ведь серьезно. Нахера я наплел ему, что изменил?! Явный пиздеж. Пусть он уже размажет меня. Это будет честно. - Ага, нашел тебе замену, прикольно, да? - мои скулы начинает сводить от собственного лицемерия, но я как ни в чем не бывало сверкаю яростно глазами раздумывая в голове, что же еще можно бросить навстречу Яновичу, чтобы он не просто споткнулся на моих словах, чтобы он больно расстелился и ударился обо что нибудь тяжелое. Я наклоняюсь перед Мироном и чувствую, как его ладонь хватает меня за запястье, момент, когда даже уворачиваться нет желания, в надежде, что у него приливы любви и нежности, не иначе, а не злость и упадок границ ниже нормы. Проходит минимум времени и вся тяжесть стены оказывается под моей головой, это точно не приливы любви, напротив... Ощущаю, как он сильно сжимает мою руку, толкает, что есть мочи, ставит свой фирменный засос и отпускает, словно сделал что-то героическое. Я даже не закрывал глаза, я просто ахуевал прижимаясь к этой ебаной стене и ощущая тело Мирона на себе. Когда он отстранился, мне кажется привкус моего тела остался у него во рту, даже здесь он проиграл, даже сейчас он будет помнить меня, а я просто прочувствую боль, которая остынет, а мой привкус он не забудет. Точно так же, как я не забуду его запах. Идиот. Провожу ладонью по шее и не спускаю с него взгляда, глаза злые, наверное, как у собаки, а я и не хочу это скрывать. Во мне просыпается зверек, который хочет удушить Яновича. Ну или затрахать до смерти, но нет там чего-то сексуального, наоборот, гнев, холодная, грубая похоть. Насилие приукрашивают. Зазря. Странные мысли. Я никогда не позволял себе такого, наверное, потому... что ебать меня - его прерогатива. - Надеюсь, твоя новая любовь от этого будет только чувственнее тебя трахать. Больше ты меня никогда не увидишь, не переживай. - минутами позже, он встает со своего места и уходит на кухню, вызывая у меня истерический смех, который я хочу прикрыть руками. Когда волна странных эмоций проходит, а я прохожу в ванную комнату и хлопаю громко дверью, я начинаю раскладывать все по полкам бытия. Долго, пристально смотрю на себя в зеркало, рассматривая новое достижение Мирона, ну или его победу над собой. Глупо, наверное. Пальцами провожу по этим синеющим, непонятным контурам, и кажется вспоминаю, что произошло чуть ранее. Мое запястье до сих пор предательски немеет, словно даже мое тело за него. Когда кто-то причиняет тебе боль или вред, и это, возможно повторяется какое-то определенное количество раз, ты больше не ощущаешь, что это твое тело... Оно становится или общим, или чужим. Умывшись ледяной водой, я поспешил выйти из ванной в комнату, к нему, однако Яновича там не оказалось, взглянув на свои вещи, я глубоко вздохнул, приблизительно соображая свои дальнейшие действия. Все было слишком глупо. Даже аморально. Не припомню, чтобы когда то мы ссорились. Часто имели претензии друг к другу, но все сглаживали. Непонятно зачем, может быть надеялись, что все нормализуется само собой, но так не бывает. Медленно направляюсь в сторону кухни, совсем уж мельтешу свои шаги, ненароком заглядываю, чем занимается Мирон... Мхм. Понятно. Рюмки на столе. Здесь будет весело без меня. Возможно, Янович придумает себе развлечения еще лучше. Вхожу в маленькую, уютную кухню и сажусь на стул, продолжая разглядывать Мира. Мой взгляд холоден, но в ту же минуту и проницателен. Не знаю, зачем я это делаю, но видеть его в таком состоянии не доставляет мне какого-то удовольствия, что ли. Он слез с таблеток. Хуево. - Я не изменял тебе. Ну так, для галочки. Чтобы, ты не думал, что я конченное дерьмо. Отсутствовать в постели ночью — не гарантия измен. Хотя я тоже двумя руками за то, что у каждого человека должен быть свой дом и кровать, и засыпать нужно постоянно в одном месте. - я глубоко вздохнул, не понимая, зачем сейчас вообще нужны мои оправдания. Но кровь перестала бурлить во мне адовым темпом, лицо не румянилось, как у сладострастной барыни, голова начинала варить более-менее адекватно, а я потихоньку соображал, что не стоило говорить всю ту чушь, которая была довольно таки жесткой по отношению к Яновичу. Он не сделал ничего плохого, скорее всего. Хотя... Он больше не принимал таблетки и я играл с огнем. Я встал со своего места и подошел к его бутылке, налил виски до края и вылил в себя залпом. Ненавижу это дерьмо, как же я это ненавижу, ненавижу. Прикрыв рот рукой, замер на пару секунд и взглянул на Мирона с вопросительным взглядом, каким макаром ты блять это пьешь?! Обожаю пиво, вино, но высокоградусное - нет уж. Слабоват мой организм, быстро пьянею. Бухаю постоянно, а выдержки ноль. - Дерьмо. Такое дерьмо. - удрученно зашагал на встречу к человеку, который может отреагировать сейчас не так, как мне нужно. Я обвил его шею своими руками и поцеловал в висок, затем повис, как на спасательном круге. Это было... наверное, не по плану. Усталость в моем теле отозвалась одной выпитой рюмкой, может быть, нужно было повторить? Я прижался к Мирону еще сильнее, начиная медленно целовать его в щеку, но потом снова прижимать, как куклу или понравившуюся зверушку. Губы были под запретом, это как нарушить личное пространство, и сейчас, это было лишним. Никакого сексуального подтекста, лишь человеческое понимание. Порой, я удивляюсь, какие психологические мысли приходят ко мне в голову. Сейчас, наверное, он спросит, что я чувствую... Или ебанет меня головой об стену. От его горячего тела не хочется отстраняться. Мне не нравится холод, я ненавижу холод.  - Извини за вранье. Я просто... ебанулся со своими чувствами. - скорее утверждаю данный факт, не давая даже времени ему сконцентрироваться на деталях. Подхожу опять к бутылке наливая это смертоносное дерьмо, но от него становится теплее и проще. Полная рюмка вновь касается моих губ и я начинаю входить во вкус. Еще пара таких порций и начну орать тосты. Это точно не понравится Окси. - Хули ты хочешь от меня? - его надменные глаза сверлят меня взглядом. Он не сломается об меня, а вот я об него - запросто. - Извини. Я путаю берега. Забываюсь. Я не знаю, зачем я сказал тот бред. - он отталкивает меня от себя и сам подходит к бутылке. - Значит так блять, - его голос разносится на всю кухню и я согласен слушаться. - бухло - выходит из твоего рациона. Оно не для тебя. - я смущенно туплю взгляд, потом поднимаю указательный палец над головой, а голову опускаю. Наверное, я пожалею о том, что сделал. Но я не могу не пить. Бухло, это практически все, что у меня есть. Хуевое ощущение, равносильное убийству. - Мирон. - произношу я еле слышно. - Или уебывай. - его глаза сверкают злобой, а на лице появляется ухмылка победителя. Мне ничего не остается, как встать и выйти из комнаты, забрать свои вещи и съебать с нашей съемной квартиры.