I Wanna See You Be Brave

Небо становилось всё темнее, ветер яростно гнул к земле пожелтевшую траву, и она переливалась волнами, гипнотизируя взгляд художницы. Эбби поймала себя на мысли, что хочет на улицу. Хочет бежать босыми ногами по мягкому вереску, скользкому от росы. Хочет раскинуть руки и ловить губами первые капли сентябрьского дождя — тяжелые и сладковатые, словно сироп. И кричать — громко, до сорванных связок, до боли в груди, до отчаянного стука крови в висках. Может, хоть так она получит ответы на бесконечный рой вопросов? Сегодня они попрощались. Снова. Как всегда, на неопределённый срок: может, на неделю, может — на месяц. Но не это волновало девушку — Эбби была абсолютно уверена, что он вернётся. Знала, словно тот очевидный факт, что после этой холодной безлунной ночи последует рассвет. Там, в аэропорту, Дэниэл поцеловал её. И, пускай, это было не в первый раз, но сделал он это настолько… естественно. Будто по определению имел на это право, будто поцелуй — самое обыденное в их отношениях, будто он позволяет себе подобное десятки раз на дню. И Эбби не ожидала, что ответит на поцелуй, потому что сама не делала этого прежде — никогда не открывала призывно губ, никогда не ласкала в ответ, никогда не прижималась к его телу настолько тесно. Никогда прежде до этого дня, когда целоваться под дождливым серым небом казалось единственно верным. У него были холодные губы и холодные руки. И глаза у него были холодные, — тревожные и грустные — но в это мгновение художнице было жарко. Хорошо. Правильно. Это был ещё один её осознанный неверный выбор.