Ты-моя проблема.

      Утро. Слипающиеся опухшие глаза. Пыль летает в воздухе целым облаком. В животе урчит, но есть, почему-то, не хочется. Именно так начинается уже далеко не первое утро Сакуры Харуно. Раньше ее жутко бесили эти пылинки, она чувствовала, как они садятся на неё, поэтому моментально бежала за тряпкой, чтобы все убрать. Но это было в прошлой жизни.              Кажется, недели две прошло? Или больше? Она точно не знала. С трудом поднявшись с кровати, девушка буквально заставляла себя существовать: чистить зубы, принимать душ, выходить на улицу по делам. Ей не хотелось ничего. Она не знала, зачем делает все это. Наверно, ради родителей. Мама с папой ведь звонят каждые два-три дня. И в трубку ты просто ОБЯЗАН лгать, что все прекрасно, хохотать над шутками родителей и важно не перестараться со смехом. Ведь, по-существу, ты почти их не слушаешь. В голове вакуум. Все ответы на автомате. А заканчиваются все разговоры очень быстро и сопровождаются словами: «Ну все, я побежала, столько дел.»              Ах, да, глупое хихиканье напоследок. Куда же без него? И все в максимально короткие сроки, чтоб никто не успел спалить ее настоящее состояние. И, как не странно, с родителями это пока прокатывает.              Но проблемы начались, когда Карин по телефону начала умолять сходить с ней развеяться. И что Сакуре оставалось делать? Перед встречей с подругой она накрасилась по максималке. Только килограмм штукатурки помог закрасить эти синющие круги под глазами и красный нос. Но скулы, выпирающие от голодовки, никуда же не денешь. Тогда Сакура распустила волосы в надежде, что они прикроют щеки. На встрече она переступала через себя, чтоб не разрыдаться в плечё Карин. И, как бы, почему бы и нет? Это же ее настоящий и преданный друг. Но не хотелось так просто рушить образ самодостаточной и независимой. Она же сильная. Толку то, правда, от той силы, когда жить не хочешь больше?       И Харуно видела, что подруга обо всем догадалась. В её коричнево-красных глазах так и читалась ненавистная Сакуре жалость. По приходу домой розовласка, колотясь от всепоглощающей злости, вытащила из морозилки весь лёд, распихала в несколько пакетиков и легла на дно ванной, положив все себе на живот. Это отвлекало. Зубы сводило уже не от эмоций, а от рефлексов. Холодотерапия очистила мозги, да ещё и заснуть помогла. Тёплое одеяло успокоило лучше любых антидепрессантов, оно казалось чуть ли не обжигающим после водных процедур.              Только вот во сне все не отпускал образ любимого. Словно паранойя, он въелся под кожу. Сакуре было так страшно, что эти ведения сожрут ее заживо, но, казалось, пути назад уже просто нет. Уже ничего не сделать, это будет преследовать до конца. Без Учихи она не станет прежней. Жизнь стала такой идиотской и невыносимой. И ведь не знаешь, куда деться, как жить, как отпустить. Если самые дорогие люди предают, тогда кому доверять? Сложный вопрос. Слишком сложный для истощенной психики. Остаётся гнить заживо в этой чертовой квартире и надеяться, что за тобой придут в один прекрасный момент с дефибриллятором и откачают. И успеют за те считанные секунды до смерти вырвать из обманчивой зовущей пелены обмана. Но надо спать… Ведь завтра опять целый день проклинать себя и все вокруг, а на это нужно огромное количество сил.

***

      Очередное утро. Прошло недели три с последней встречи с Учихой. Девушка натягивала на голову первую попавшуюся футболку. Это уже вошло у неё в привычку: если сильно не воняет, можно надевать. А уж о том, подходит ли эта рубашка к штанам, и речи не шло.       Работала Сакура в кондитерской. Без образования в медицинскую сферу не брали. Там она продавала кексики да тортики, только вот с такими синяками, как у панды, людей только отпугивать. Как на работу то взяли? К черту б послала Сакура эту работу, только вот за квартиру платить как-то надо. И за еду. Но с той все проще, с каждым днём Харуно еда нужна была все меньше и меньше. Только вот худое тело можно скрыть под одеждой, а вот с лицом такой фокус не пройдет.       Ну и пусть шарахаются люди вокруг, пусть сердобольные бабки суют тебе еду из авосек, пусть тыкают удивленные дети, спрашивая, что с этой девочкой. Ей теперь плевать. Хотя, иногда она подходила к зеркалу и осматривала себя. Она размышляла, что такая забитая и костлявая, скорее всего, вызвала бы отвращение у Саске. Это заставляло поморщиться и самой. А когда-то она была полна жизни.       Надев солнечные очки, она вышла на улицу и пошла прочь из своей добровольной клетки. Работа была недалеко. Всего метров пятьсот от дома, так что ходила туда Сакура исключительно пешком. Вот и сегодня она семенила сквозь дворы и переулки к нужному магазинчику, находящемуся на первом этаже жилого многоэтажного дома. Зайдя внутрь, она почувствовала бодрящий аромат корицы вперемешку с запахом молотого кофе, которое здесь щедро разливали почти за бесценок.              — Здравствуй, Сакура. Как поживаешь? — парень на кассе тут же помахал приветливо рукой, глупо улыбаясь. Это был скромный и приветливый парень по имени Якуши Кабуто. Он тоже учился в медицинском университете, планировал стать фармацевтом. Внешность его была вполне пристойной. Из-за юных лет, а Сакура была старше его всего на год, он внушал некое умиление. Жалко только, что такой навязчивый.       С первого дня работы Сакуры в этом заведении Кабуто непрерывно лез со своей дружбой и отзывчивостью. Казалось, попроси она его выпрыгнуть в окно, так он недоуменно поправит очки на ровном носу и пошагает в сторону проема. Странный юноша не сводил глаз с розоволосой, буквально просверливая ей спину. Это напрягало и даже раздражало.       Что ему от неё надо? От неё же даже не пахло старой Сакурой: в глазах уже не плескались искры и из глубоких зелёных превратились в нечто серое, лицо исхудало, походка потерянная, плечи зажаты. Забитый зверь, что тут ещё скажешь? Ничего привлекательного.              Вот и сегодня он щурил глаза, широко улыбаясь.              — Сакура-чан, как настроение?              — Привет, — она прошла мимо и нагло опустила второй вопрос, удаляясь в маленькое подсобное помещение. Вернулась быстро, лицо все такое же кислое. Дверь открылась и зашёл высокий статный мужчина. Сакура в это время раскладывала свежеиспечённый хлеб на прилавок, возвышающийся нишами за спиной у Кабуто.       Молодой человек спросил, чего желает тёмная высокая фигура.              — Кофе с молоком. Я надеюсь, кофе у вас человеческий, а не растворимый?              Этот голос пронзил Сакуру насквозь. Бархатный, мужественный, манящий. Совсем как у сына…              Из рук выпал багет, но Сакура неуклюже подхватила его в воздухе и положила на место. Тело потряхивало и сложно было скрыть эту дрожь.       Движение со стороны привлекло внимание мужчины. Он посмотрел на торчащий из-под косынки розовый хвост и нахмурился, положив на прилавок скрещенные руки. Харуно, не оборачиваясь, подошла к кофемашине и налила в специальный термос молока, подключая его к машинке и нажимая на кнопки. Машинка зажужжала, нагревая воду. Голова Харуно опускалась все ниже. Она с ужасом ждала того момента, когда кофе будет готов и ей придётся обернуться, подавая стакан посетителю. Напряжение в воздухе возрастало в геометрической прогрессии.       И вот оно — щелчок, а на экранчике приветливо светится фраза «Кофе готов». Глубокий вдох. Этот момент все равно настанет. Так почему же не встретить его с достоинством? Да, гордо. И она так и сделала. Повернулась с гордой ненакрашенной мордочкой к столь же гордому Учихе Фугаку. Правда, на его лице была не только врожденная гордость, ещё какая-то непонятная ухмылка. И глаза, пропитанные жалостью к ней. Или презрением… Между ними встал стакан тёплого ароматного напитка. Нужно было что-то сказать, иначе ситуация приобретёт ну совсем глупый оборот.              — Здравствуйте, — первое, что пришло в голову. А он ничего не ответил. Сакуре вспомнилось, как она при входе сегодня проигнорировала Кабуто, стало стыдно перед ним. Учиха хмыкнул. Точно так же делает Саске. Чертовы гены скребли Харуно душу. Зрительный контакт между ними длился уже больше минуты, а к кофе так и не притронулись.              — С вас три доллара, — встрял Кабуто.              — Держи, мальчик, — Фугаку даже не удостоил взглядом человека, которому отдал двадцатку. — Сдачи не надо.              — Но тут намного больше, сэр!              —Возьми себе и оставь нас, пожалуйста.              —Что, простите?              — Кабуто, будь добр, оставь нас, — Сакура так обворожительно улыбнулась, что юноше пришлось послушаться.              — Если что, зови, — он прошёл в мини-цех, где кондитер готовила булочки, и одарил мужчину недоверчивым взглядом.              — Ну что, не послушала меня?              — О чем вы? — Сакура прекрасно понимала, что имеет ввиду Учиха.              — Я предупреждал, что Саске не станет бегать за одной юбкой долго. Он переменчив, как ветер. Я был у него недавно, ни следа живущей там женщины. Значит, я был прав. Он действительно наигрался.              — Какое вам дело? Вас это не касается.              — Зря ты так. С самого начала я пытался оградить тебя от этого. Я же вижу, ты наивна, как дитя. Судя по твоему внешнему виду, сложившийся исход сильно ударил по тебе.              — Не правда! — Сакура не сдержалась, повышая голос на мужчину. Теряет контроль, это плохо.              — Ты выглядишь жалко. Надеюсь, не вскроешься от горя. Знай, он не стоит того. Просто смирись и забудь. Радуйся ещё, что он не заделал тебе ребёнка, а то я уже вижу, как несчастный бастард клана Учиха страдает в нищете из-за гордости своей глупой мамаши. Или его глупая мамаша страдает из-за остывших чувств еще более глупого папаши, но вынуждена воспитывать его ребёнка. Красивая история, правда? Просто знай, что все это к лучшему, и забудь о нем. Ты ещё найдёшь своё счастье.              — Хм. Всё сказали? — Сакура приподняла брови и посмотрела в сторону. Это помогало не заплакать. Ну, а после на глаза попался кофе и девушка просто вылила его на дорогой костюм посетителя. Тот ошарашено уставился на розовласку. Он не ожидал такого отпора. Обычно все боялись его, но этой девчонке уже нечего терять. — А теперь, пожалуй, можете проваливать. Кофе за счёт заведения. Прощайте, — Она сунула собственную двадцатку в нагрудный карман пиджака Фугаку, завернув их предварительно в пару салфеток. Напор в глазах маленького существа заставил лёгкие мурашки мимолетно пробежать по телу. Что ж, пожалуй, ее смелость заслуживала уважения. Учиха улыбнулся на прощание, развернулся и пошел прочь.              Колокольчики входной двери зазвенели, а Харуно осела на пол.              — Ненавижу. Ненавижу их всех, — руки её вцепились в волосы, но она не чувствовала физической боли, слишком сильна была душевная.       Услышав, что посетитель уже ушёл, Кабуто посчитал, что уже можно вернуться в зал. Увидев на полу сжавшуюся девушку, он подлетел к ней, присев напротив.              — Сакура, что случилось? Он обидел тебя? — голос был взволнованный. Но Харуно просто убрала руки от лица, а на губах заиграла нездоровая улыбка.              — Все в порядке. Просто голова болит, — она посмотрела в его глаза, скрытые за стёклами очков, и в голове промелькнула мысль. А, может, он поможет ей справиться с горем? Хватит уже убиваться. Нужно как-то забыться. Лицо исказила ещё более сумасшедшая гримаса. Сакура прикусила нижнюю губу и внимательно осмотрела лицо парня.              — Слушай, а ты свободен сегодня после работы? — тоненькие пальцы вцепились в воротник белой рубашки.              — Д-да, а что?              — Хочешь прогуляться?              — Ну, если ты хочешь, то, наверное, можно. А куда мы пойдём?              — В клуб. Был когда-нибудь в клубе? Там Очень весело, — Харуно глуповато рассмеялась и погладила парня по щеке, от чего он залился краской и икнул, походя на запуганного змеей кролика. — Тогда зайди за мной в десять, ладно?              — А-ага.              — Буду ждать, — шепнула она на ушко парню, а затем встала и пошла доделывать работу.              Он ещё долго вот так сидел, не в состоянии прийти в себя, пока колокольчики не звякнули, оповещая о новом посетителе.

***

      Было уже одиннадцать часов вечера. Кабуто не знал, куда себя деть. Кругом были толпы молодёжи, все танцевали, выпивали, разговаривали. Харуно уже назаказывала коктейлей долларов на пятьдесят. Кабуто попивал в уголке водку с соком и вспоминал свой выпускной. Кажется, все примерно так и было. Все веселились, а он думал о будущем институте, о своей профессии под подобный коктейльчик. Сейчас он тоже был погружён в мысли, связанные с институтом. Но теперь ему было интересно, не встретит ли он здесь парочку однокурсников. Эти ребята сначала звали его с собой, когда они только начинали учиться вместе, но парень вечно отнекивался, говоря, что такие вечеринки не для него. Но, с другой стороны, если они увидят его с Сакурой, то в них может пробудиться некая зависть. Кто бы мог подумать, зубрила Кабуто с красивой девушкой в ночном клубе. Да ещё с какой! Сакура нарядилась в коротенькое чёрное платьице, обтягивающее фигуру и закрывающее руки шею, грудь; но оставляя зрителю прекрасный вид на открытую спину. Чтоб привлечь внимание Харуно, парень попытался заговорить о медицине.              — Как ты относишься к эвтаназии?              — Что?              — Что? — парень и сам не понял, что сказал. Какая эвтаназия? О чем он вообще? Какой придурок разговаривает о таком на первом свидании? — Эм, забудь.              — Пойдём лучше танцевать! Я так соскучилась по танцам.              — Да я не очень хорош в этом, по правде говоря.              Но девушка вдруг встала, подошла к нему, забралась на коленки и приблизила своё лицо к его. Сердце Кабуто пропустило удар. Он замер в ожидании чего-то удивительно трепетного. Но ничего так и не произошло, Сакура лишь вновь отодвинула своё лицо от его.              — Не могу, — еле слышно прошептала Сакура, в этом шуме Якуши и не услышал этого, а затем девушка соскочила и звонко засмеялась, вытаскивая парня в толпу. Она кружилась вокруг него, еле стоя на высоких каблуках, в розовой голове звенели искры, алкоголь разгонял кровь. Хотелось взлететь, отпуская законы физики, хотелось риска, драйва, хотелось безбашенных поступков, но было одно «но». Кабуто не был тем, с кем все это можно осуществить. Был бы здесь Саске, он бы совладал с ней.              — Сакура, ты хорошо себя чувствуешь? Может, стоит поехать домой? — Произнёс Кабуто, удерживая в руках кружащуюся девушку.              — Ты с ума сошёл? Ещё ведь только полночь. Или ты Золушка и тебе мачеха не разрешает после двенадцати гулять? — Харуно подскочила к бару. — Красный абсент, пожалуйста.              — Сакура, что с тобой? Ты не была такой раньше, — Кабуто ухватил ее за запястье.              — Да ладно тебе? Ты не даёшь мне расслабиться. Если хочешь, иди домой, я найду себе занятие, — со стороны подошёл какой-то парень.              — Девушка, не хотите потанцевать?              — Простите, но она со мно…              — Хах, хочу, — она протянула незнакомцу руку и они потерялись в толпе.              Ни за что в жизни Сакура бы не поверила, что станет так себя вести. Но горечь от разлуки сделала своё дело.              — Какого черта? Да что с ней такое? Боже, что мне делать? — Кабуто провёл рукой по волосам, собранным в хвост, и нервно выдохнул.

***

      — Детка, ты уверена, что это именно то место?              — Конечно! Мы с Сакурой заходили в эту пекарню, когда гуляли. Она сказала, что тут теперь работает. Здесь закрыто. Пойдёмте к ней.              Саске, Карин и Суйгецу приехали в район, где жила Харуно. На все звонки она не отвечала, хотя Учиха каждые пару минут доставал телефон и выслушивал гудки. Ребята, найдя нужный подъезд, позвонили в домофон, но и там никто не ответил. Тогда им открыла консьержка. Довольно приятная бабушка в домашней одежде и с большими очками сообщила, что Сакуры нет дома.              — Извините, а вы не знаете, случайно, куда она пошла? — спросила Карин. — Она не отвечает на все звонки, мы очень волнуемся. Мы её друзья.              — Сакура ушла вечером. Красивая пошла, в платье, на каблуках. Её на улице ждал Кабуто. Хороший мальчик, давно его знаю. Приличный, здоровается всегда, — у Саске на лице заиграли желваки, но больше он ничем не выдал своего раздражения.              — Я знаю его, мы знакомились! Спасибо огромное вам, до свидания! — Узумаки пожала руку старушки и убежала. На двери пекарни молодые люди обнаружили телефон для связи с администратором. Суйгецу обсудил с ситуацию и как-то уговорил дать ему номер этого Кабуто. Уже через пару мгновений они разговаривали с самим парнем по телефону.              — Алло, здравствуй, Сакура с тобой? Это Карин, мы недавно познакомились. Она не отвечала на звонки. Что с ней?              Из трубки доносился шум, играла музыка, кто-то громко смеялся.              — Да, мы в клубе. Она напилась, совсем не слушает меня. Я не знаю, что с ней делать.              — Не волнуйся. Скажи адрес, мы скоро будем. Последи за ней, хорошо?              — Ага.              — Всё слышали, парни? Теперь едем.

***

      — Сакура! Сакура! — Кабуто уже несколько минут ходил по клубу в поисках розоволосой, но не мог найти ее. Ему было ужасно страшно за напарницу. В этом большущем зале найти кого-то было просто нереально: в глаза попеременно бил гипнотический свет от светомузыки, кругом была куча народу, которые постоянно двигались, громко играла музыка. Но вот, кажется, на глаза все же попалась яркая внешность спутницы. Кабуто, как мог, быстро пробрался в ее сторону. Она была с тем мужчиной, который познакомился с ней у бара.              Харуно двигалась в такт музыки, не замечая ничего. Ей было плевать на абсолютно все, что есть в этой жизни. Она перестала понимать, где находится. Мужчина, подошедший к ней пару минут назад, все не отставал.              — Красавица, тебе весело? А хочешь, станет ещё веселее?              — Это как? — хихикнула Сакура.              — А вот так, — на ладони, которую раскрыл молодой человек, лежало две таблетки. — Ну?              Но их прервали. Кабуто попытался вытащить пьяную подругу силой из клуба, но стоило ему поволочь Харуно за запястье, как она вырвалась, ударив каблуком парню по ноге. Он зашипел от боли.              — Не смей трогать меня! — она взмахнула волосами и скомандовала мужчине, с опаской зажимающему в руке таблетку, резкое: «Идём отсюда».              Кабуто не стал преследовать их. Нога так болела, что хотелось только сесть скорее.              Так как в голове у Харуно бродил кисель из мозгов, она, конечно же, съела одну панацею от скуки. Через пару минут она уже хохотала во всю с новым знакомым, причём ее веселила любая, даже самая простая фраза. В глазах все вертелось, головы проходящих мимо людей иногда расплывались, будто от спецэффектов. Это чувство было в новинку девушке. Вновь пустившись в пляс, окружённая танцующей молодёжью, Харуно почувствовала на плече тяжелую руку, что заставило ее остановиться. Повернувшись, она застыла в изумлении. Это не может быть он, ни в коем случае. Но образ самого дорогого человека вдруг приблизился к ее уху и ласково прошептал бархатным голосом:       — Пойдём со мной, любимая.              И она не стала сопротивляться, словно заворожённая следуя по пятам за мужчиной.

***

      Пролетая на красный, Саске, Карин и Суйгецу неслись в тот клуб, где их подруга отчаянно пыталась натворить хуйни. Саске первым бросился в клуб, остальные отчаянно пытались догнать его. Нарезав уже третий круг по залу, они не могли никак наткнуться на Харуно. Но вдруг Карин закричала, пытаясь перекричать громкую музыку.              — Это ее напарник, Кабуто!              Учиха растолкал всех и сорвал свою жертву прямо с диванчика, поднимая над полом. Парень испуганно уставился на разъяренного Саске.              — Где она?!              — Это вы звонили? — заикаясь, выдавил из себя очкарик.              — Где эта идиотка?              — О-она с каким-то парнем ушла танцевать, я пытался ее остановить, но она не послушала. Я не знаю, где она сейчас.              — Ты привёл ее сюда, ты должен был ее защищать! Почему ты не смотрел за ней, придурок?!              — Если она вам так дорога, почему вы сами за ней не досмотрели? — осмелился перечить Кабуто. Саске замер, ослабив хватку и потупив взгляд. Да, он понимал, что это его вина, и в который раз это причинило колоссальную боль. Но выплеснуть ее он сейчас мог на этом ухажере Сакуры, ненависть к которому пробуждалась только от того, что он есть. Но светловолосого парня спас Суйгецу.              — Саске, это она! Вон там! — и действительно, светло-розовая макушка неслась к выходу вместе с кем-то до боли знакомым. Саске кинулся вновь сквозь толпу, стараясь успеть. Многие возмущались, кто-то даже упал, но Учиха перся, словно поезд, не обращая ни на кого внимания. Лишь одна мысль в тот момент одолевала его — надо успеть.       Вот уже и заветная дверь выхода, которую Саске с силой толкнул. Спотыкаясь, он тяжело дышал и судорожно осматривал распростертую перед ним парковку, освещенную фонарями. На улице было пару тройку людей, но лишь в самом конце припаркованного ряда хрупкая девушка на высоких каблуках, его девушка, садилась в машину к какому-то уроду. И Саске разглядел в этом уроде Ируку. Сердце пропустило удар и сжалось с огромной силой. Учиха рванул вперед, поняв, что, возможно, это его последний шанс вернуть Харуно.              Но машина тронулась с места и, визжа от трения и растворяя в воздухе запах жженой резины, рванула на пустую ночную трассу. Саске не терял надежды угнаться за чертовой маздой, но та уже достаточно сильно оторвалась. В какой-то момент Учиха споткнулся и кубарем полетел по асфальту, раздирая кожу на костяшках рук, локтях и немного на лице. В этот момент Саске понял, что он уже не успеет их остановить. Поэтому он так и остался на коленях сидеть, прижимая лоб к холодной земле, боясь поднять взгляд. Боясь увидеть пустоту.              Через пару минут послышались тормоза и голоса. Это его друзья окрикивали его, выбегая из машины. Но он не оборачивался на них, будто застряв в трансе. Всё тело окутало тяжёлым грузом, от которого дыхание становилось резким. Это был груз вины, от которого невозможно было избавиться.              — Саске, с тобой всё в порядке? Вставай. Мы ещё можем попытаться догнать их на машине!              Но Учиха осознавал, что в этом не было смысла. Дорога впереди расходилась, а ребята выбрались из забитого клуба слишком поздно. Саске казалось, что теперь всё потеряно. Он боялся, что больше никогда не увидит свою девочку.              «Прости меня, Сакура. Я всё испортил.»