Пиво не коньяк, в лес не убежит

Шпион напился. Сильно. Откровенно говоря, в драбадан. Обычно приличный француз так не делал, но сегодняшний рейд вышел о-очень напряженным. Поэтому вся команда в гостиной, простите за выражение, «ужралась» так, что в итоге заснула, где сидела. Нет, попойки наемниками устраивались часто, но Спай редко на них присутствовал, предпочитая уютное одиночество возле камина, под классическую музыку (желательно скрипку), с фужером вина в одной руке и газетой – в другой. Но сегодня он остался праздновать со всеми, и, конечно, потом крупно пожалел об этом. Да-а… Шпион действительно был жутко пьян. Иначе объяснить то, что он сделал, не получалось. Веселая дремота застала его на диване, вольготно запрокинувшего ноги на стол и расположившего руки на спинке. Перед диваном ползал не менее пьяный, чем Спай, Снайпер, который потерял свои очки и теперь с неразборчивым ворчанием их искал, шарясь руками по полу. В отличие от француза, ворошиловский стрелок не хотел признаваться в своей нетрезвости, и отмахивался от всякого, кто пытался ему помочь. Тем временем, единственный непьющий из них Пиро заботливо потихонечку растаскивал народ по кроватям. Кроме Хэви – этого моржа поджигатель поднять был не в силах. Всех остальных он уже растащил, в том числе и Инженера, решившего, что алгебраические уравнения – лучшее, что он сейчас может поведать народу. Шпион неосознанно, сквозь радужную муть подумал, что вот он – он, Спай – точно не смог бы выкушать такое количество темного пива и при этом не окосеть. Хотя, может, Делл и окосел, только он окуляры не снял, и этого никто не увидел. Раздался приглушенный храп – Снайпер так и заснул, стоя на коленях и уткнувшись носом в пол. Когда Шпион отвлекся от этого сногсшибательного зрелища и понял, что его осторожно касаются руки в резиновых перчатках, он не сразу сообразил, чего конкретно от него хотят, и начал бормотать, чтобы Пиро отстал. Тот сердито фыркнул и продолжал настаивать на своем. Спай, машинально отпихивая от себя настырные ладони, рванул ворот рубашки вместе с галстуком – пиджак он давно оставил на спинке стула, но здесь стояла такая мощная жара, что и в жилете-то находиться было трудно. - Мымфмф! – рявкнул окончательно рассерженный Пиро. – Нр-р-р… - Не урчи, псих, я здесь посплю, - произнес Спай, осоловело глядя на маску противогаза с маленьким рыльцем. - М-м! – похоже, поджигатель обиделся. Ему то ли принципиально было доставить всех в комнаты, то ли Шпион своим поведением его расстроил. Француз не задумывался. Он дико хотел курить, но сигареты лежали на столе, а вставать было опасно. Еще свалится прямо на Снайпера, а у того банкатэ вообще, по слухам, из воздуха появляется… Вдруг Спай потерял счет времени. Ему показалось, что прошел час, не меньше. А на самом деле какая-то несчастная минута. Француза закономерно укачивало, но, господи, как же не хотелось вставать… В это время руки в скрипящей резине снова, уже более ласково, протянулись к телу Шпиона и аккуратно, как котенка, взяли его под мышки. Такие движения Спай в свою сторону ни от одной девушки не получал, и его еще больше разморило от изумления и соблазнительного желания подчиниться. Он ни за что бы не поверил, что эти же самые мягкие ладони могут, сжимая топор, кромсать врагов на кусочки. Или жарить их в огне. Как Пиро довел его, или, вернее, донес до апартаментов, Шпион не помнил. Он только почувствовал, что обстановка сменилась, и что его укладывают на постель. Краем сознания догадавшись, что заботливые руки сейчас исчезнут, Спай на автомате вцепился в них. Наверное, слишком крепко, потому что Пиро сдавленно охнул. Не открывая глаз, так как веки казались безумно тяжелыми, француз хаотично, но очень щепетильно стал искать молнию, заклепку, застежку, хоть что-нибудь, что позволит добраться до чужого тела, безусловно теплого. Возможно, смущенный поджигатель пытался протестовать, Спай и это забыл. Однако он помнил, что его несло на каких-то плавных, приятных волнах, и совершенно естественно было в тот момент пытаться раздеть человека, старательно скрывавшего свою личность. Будь Шпион в здравом уме, он бы так не поступил – слишком хорошо понимал Пиромана в этом плане. Но он был пьян. Просто мертвецки. Время снова скакнуло и несколько минут куда-то потерялись, Пиро внезапно уже оказался сверху, прижимая расслабленное тело Спая к кровати, потираясь о его бедра пахом. Без комбинезона. Перед глазами Шпиона маячило его лицо, но француз закрыл глаза и не стал смотреть. Его не волновало. Он чувствовал руками, с которых стянул раздражающие перчатки, чьи-то поджарые плечи, без шрамов, с плотной гладкой кожей. Он ощущал на шее пересохшие губы Пиро, тонкие и очень горячие, которые, кажется, что-то произносили. В груди поджигателя вибрировало в такт голосу, Спай и это запомнил. Также он запомнил, что Пироман не хотел, порывался уйти, поднять с пола комбинезон, натянуть маску, однако не двигался с места, жмурясь и целуясь так, как будто никогда в жизни этого не делал. То есть, бестолково, пугливо, дергаясь и будто обжигаясь. Это он-то! Шпион хихикал над ним, параллельно оглаживая спину мужчины, который, в общем-то, был ему почти ровесником, странным, непонятным, но все же взрослым. И на прикосновения он реагировал, как зрелый, глубоко дыша, когда француз стискивал большой и указательный палец, сжимая головку, и вздрагивая, когда темп ускорялся. Шпион, кажется, слишком быстро поплыл и потерял те блаженные мгновения, когда Пиро сипло вскрикнул, теряя координацию, а в ладонь Спая плеснуло чем-то густым и белым. Лишь после этого Шпион позволил себе окончательно провалиться в тяжелый сон. Он проснулся от сирены, один, в своей душной спальне, весь помятый, не раздетый, но укрытый одеялом. В первую очередь подумав о том, что он натворил вчера, француз негромко завыл, одновременно получая молотом по вискам и пытаясь неуклюже подняться. Какой из него, блин, аристократ?! Нажрался в, как там ее называл Солдат… В зюзю. Да. А теперь сам же должен выть от похмелья, потому что пиво и коньяк смешивать нельзя, Господи, это чудовищно! Еще немного порывшись в гудящей голове и постаравшись справиться с приступом тошноты, Шпион припомнил, что он, кажется, изнасиловал Пиро. И вот это представилось ему гораздо большим бредом, чем пиво с коньяком. Он… Как он додумался до такого вообще? Хотя с другой стороны, он же ничего поджигателю особо не сделал. Кто ж виноват, что у маньяка оказались такие ласковые руки! Но эта мысль все равно не прижилась. Даже когда Спай проглотил пол литра воды и привел себя в относительный порядок, переодевшись, причесавшись и прочее, ему все еще не верилось в события этой ночи. Не верилось до тех пор, пока Пиро при встрече не протянул ему, ежась от неловкости, листочек с аккуратной надписью, обведенной сердечком: «Спасибо». И тогда Шпион понял, что приключения, похоже, только начинаются.