Обладатели

1

       Уместившись на переднем сидении машины Бертрана и прижав к груди хорька, мучающегося беспокойным сном, Йонатан смотрел в окно на проносящиеся мимо деревья и только делать предположения о том, куда они едут. Говорить не хотелось, а озвучивать предположения казалось страшным. Несмотря на то, что им пришлось пережить в этот злосчастный день, начиная с самой ярмарки, Йонатан до конца не мог поверить в то, что является участником происходящего. Он не мог принимать никаких решений, потому что не ориентировался в городе и никогда не имел проблем с законом, поэтому во всём происходящем решил довериться Бертрану, который с силой сжимал руль, не сводя глаз с дороги. Никаких признаков сонливости на его лице заметно не было, так же, как и признаков глубокого анализа сложившихся обстоятельств. Он словно бы забыл, где находится и что делает, просто давил на педаль и ехал куда-то, желая спрятаться от проблем.        Йонатан чувствовал себя абсолютно разбитым, напуганным и потерянным. Конечно, никто не знал о его связи с Виджеем, так что полиция вряд ли заявилась бы к ним в дом, но вдруг он засветился на какой-то камере? Вдруг он подверг свою семью опасности? Их и без того шаткое положение могло треснуть по швам от того, что он сделал, и тогда браку родителей точно придёт конец.        Йонатан шумно сглотну, чем привлёк внимание Бертрана. Бросив беглый взгляд в зеркало заднего вида, чтобы оценить состояние Виджея, он вновь уставился на дорогу, но сказал:       — Скоро приедем.        Парень не планировал ничего объяснять, поэтому обладателю пришлось задать вопрос, чтобы пролить свет на конечный путь их путешествия:       — Куда? — собственный голос звучал хрипло и отчуждённо, словно принадлежал вовсе не Йонатану.        Бертран натужно вздохнул, использовав всю мощь собственных лёгких. Йонатан боялся смотреть на него, не был уверен, что справится с видом его бледного напряжённого лица, потому продолжал пялиться наружу, где продолжала существовать спокойная жизнь у всех, кроме спрятанных в машине людей и животных.        Объяснение показалось Йонатану не нужным, хоть шестерёнки его мозга до сих пор не прокрутились до нужного положения, чтобы раскрыть ему правду. Куда можно было бы поехать после того, как Виджею была оказана первая помощь? После того, как его жизнь наконец-то была спасена?       — Аптека?        Не ожидая такого ответа, Бертран хохотнул, но так искусственно и нелепо, что Йонатан скривился. Хорёк, укутанный в объятиях его рук, дёрнулся во сне и снова затих.       — Нам нужно избавиться от улик, пока Джудит не начали искать, — сказал Бертран резко, словно произносить эти слова было неприятно, даже опасно.        Йонатан дёрнул головой, посмотрел на рыжеволосого парня и быстро, пока тот не видит, перевёл взгляд обратно, принуждая себя смотреть на одинаковый скучный пейзаж.        Стоящие в ряд фонари, словно солдаты на построении, одинаковым количеством света освещали свой участок дороги, а их машина, словно преступник, на предельно разрешённой скорости пробиралась вперёд, намереваясь скрыться во тьме.       — Это старое шоссе, — сказал Бертран. — И камеры здесь не установлены.        Йонатан кивнул, не желая выходить на диалог. Его трясло от мысли о том, что ждёт впереди.       — И нам нужно работать быстро, слаженно, — продолжал парень уверенно, мотая головой в знак согласия с самим собой.       — Чёрт, — выдохнул Йонатан, запустив пятерню в волосы и с силой взъерошив их. Это не помогло освободиться от страхов, окутавших его серое вещество в беспорядочной, но мощной по силе своего воздействия массой, но позволяло на мгновение ощутить себя чуть более живым.       — Что мы будем делать дальше? — спросил Берти. — Ну то есть… После того, как разберёмся с уликой?       — Она для тебя теперь всего лишь «улика»? — резко бросил Йонатан.        Парень не нашёл, что ответить.       — Голова идёт кругом, когда я думаю, на что мы идём, — продолжил обладатель.       — Ты сам был против вызова полиции, — с лёгким укором произнёс Берти.       — Потому что я знаю, кто напал на девушку, — с готовностью ответил Йонатан, стрельнув глазами в водителя. — И никакие представители закона не помогут нам с ним справиться.       — Но что ты предлагаешь делать теперь, когда мы пошли на это? — вновь спросил Бертран.       — Я не знаю, — обессилев, ответил Йонатан. — Я просто в панике.        Бертран резко дёрнул руль, свернув в старую, заросшую травой и еле заметную колею. Здесь же и имелись последние фонари, с грустью проводившие машину в темноту на территории густого леса.       — Понимаешь, — словно извиняясь, начал Берти, игнорируя темноту и ориентируясь лишь по маленьким участкам света фар собственной машины, — ко мне его нельзя, туда заявятся в первую очередь. А мне ведь ещё нужно озаботиться тем, чтобы отмыть свою машину до того, как копы начнут искать Джудит.        Йонатан посмотрел на лучшего друга Виджея, понимая, к чему он клонит. Но мог ли парень в самом деле привезти обладателя в бессознательном состоянии с собой? Что в таком случае делать с родителями, которые могут зайти в его комнату в любой момент, чтобы справиться о делах?        Это было трудное, но очевидное решение. Йонатан знал, что никаких других выходов у этой ситуации не существует, всё до примитивности однозначно. А потому он сказал:       — Разберёмся с этим после того, как избавимся от «улики».        Его издевательский тон не укрылся от слуха Бертрана, в беспокойном взгляде которого читался укор, который он не решался озвучить. Вместо этого, плавно нажав на тормоз, парень уведомил всех:       — Мы приехали.        Йонатан выглянул наружу, приоткрыв дверь. От него укрылся момент, когда они успели заехать так глубоко в лес, и теперь волна страха накрыла его с головой. Никто из них не знал, кто ещё может быть в ночной мгле между деревьев, кто заприметил машину и решил полюбопытствовать с целью обеспечить себе плотный ужин. Однако и противостоять Йонатан не мог, потому что понятия не имел, где в этом городе можно затаиться, куда деться, чтобы никто не нашёл. Он повиновался, потому что не умел иначе.        «Ладно, выбора у меня нет,» — сказал себе обладатель и вылез наружу, продолжая держать Кекса в собственных объятиях.        Хорёк, успевший проснуться от торможения машины, теперь сонно смотрел по сторонам, пытаясь понять, где они находятся, в то время как Бертран, открыв багажник, принялся копошиться там.       — И что теперь? — спросил обладатель.        Бертран не ответил, лишь молча вылез из машины и обогнул машину, чтобы открыть багажник. В совершенной темноте, скрываясь от взгляда Йонатана, парень рылся в своих вещах, словно что-то ища. И, в самом деле, вскоре он подошёл к парню и протянул ему лопату, лишь кротко кивнув в её направлении. Йонатан с недоумением посмотрел на протянутый инструмент, затем поднял глаза на лучшего друга Виджея и похлопал ресницами, как бы спрашивая, чего от него ждут.       — Иди вперёд и копай в каком-нибудь неприметном месте, — сказал Бертран ледяным голосом. — Я всё принесу.        Поджилки Йонатана затряслись, и он сделал пару шагов назад, чтобы опереться на ствол дерева и не потерять равновесие. Дыхание спёрло от осознания того, что бежать уже некуда, как и отсрочивать то, что должно было произойти в скором времени.        Он спустил Кекса с рук и послушно схватился за лопату с небольшим, но тяжёлым черенком. Бертран, вновь кивнув, словно обрадовавшись, что тяжёлая ноша более не лежит на его плечах, разжал хватку и отправился к задним дверям машины, чтобы вытащит Джудит. Простыня, в которую она была завёрнута, светилась издевательским белым светом в искажённом свете луны, пробирающимся сквозь многочисленные ветви деревьев, цепляющихся друг за друга и создающих сеть, с головой накрывающей обладателя и его рыжеволосого спутника.        Или так казалось лишь Йонатану, который чувствовал, будто вот-вот потеряет сознание, только бы не делать того, к чему его обязывает Бертран. Он думал, что вскоре не сможет дышать, потому что воздух вырывался из его груди короткими обрывками, не спеша втягиваться обратно. Крылья носа словно отмерли, а губы — заледенели, и Йонатан не мог разжать их, чтобы вдохнуть полной грудью. Он с ужасом понимал, что должен делать и не был готов мириться со своей ролью, как и сопротивляться ей.        Кекс, переступив с лапы на лапу, с недовольством отметив, как быстро замарается, если пойдёт за хозяином в лес, спросил у Джокера, желает ли он поучаствовать в их непродолжительном шествии до будущего захоронения бедной девушки? На что пёс быстро ответил, что собирается оставаться с Виджеем, и Кекс его в принципе понимал. Он бы сам никогда не вызвался на подобную прогулку, если бы Йонатан не собирался отправиться на неё прямо сейчас. Потому, желая пораньше начать и быстрее закончить, хорёк гаркнул:       — Поживее!        Йонатан встрепенулся, одним резким движением обеих рук прижав лопату к груди. Его сердце бешено колотилось, словно желая пробить грудную клетку и вырваться на свободу, и парню ничего не оставалось, кроме как позволять своему жизненно важному органу справляться с собственными стремлениями самостоятельно, а самолично направиться в чащу леса, чтобы воспользоваться данным Бертраном инструментом по назначению.        Он развернулся на пятках и, направляемый светом фар, побрёл вперёд, стараясь храбриться как можно сильнее. Лес, и без того таинственный и неизведанный Йонатаном, в ночном свете казался ещё более пугающим. А обстоятельства, благодаря которым обладатель оказался среди многочисленных и одинаковых крон деревьев, являлись особой вишенкой на торте, которую нельзя было вкусить.        Отравленная. Вот, какой была эта вишенка. И, прикоснувшись к ней единожды, Йонатан чувствовал, как изнутри начинает разлагаться, не в силах бороться с изменениями в собственном теле.        Он махнул головой, пробираясь в глубину леса, после, повинуясь каким-то своим внутренним предположениям, неуклюже натянул капюшон, пригладив чёрные пряди волос, упавшие на глаза. Они не мешали, наоборот, словно скрывали от внешнего мира и заставляли верить, что всё это чья-то глупая шутка и по наступлению утра всё закончится.        Йонатан слабо понимал, что происходящее не является сном и, более того, концом его собственной истории. Но изнурённое сознание, работающее на износ, изменило его реальность, вдохнув немного сил на то, чтобы дожить до утра и тем самым очнуться от кошмара.        Парень вдруг остановился. Обернулся лишь плавным поворотом головы, чтобы оценить расстояние. Сам того не заметив, Йонатан ушёл достаточно далеко, и теперь тусклый свет фар плавно танцевал между стволами, проглядывая то тут, то там, лишь изредка цепляясь за взгляд обладателя.        Он опустил голову, чтобы взглянуть на Кекса, и не успел ничего спросить, как тот кивнул головой.        Место было определено. Значит, пришло время копать.        Йонатан вонзив остриё лопаты в землю и чуть нажав на черенок, протолкнув металлическую часть инструмента глубже в землю, ощутил всю тяжесть своей работёнки и чуть было не взвыл от собственного бессилия. Он не мог ничего решать, потому что боялся изменить всё в худшую сторону; не мог бежать, потому что не знал местности, да и слишком боялся Арандамалла, чтобы противостоять ему в одиночестве; не мог даже помочь обладателю, когда ему требовалось чужое плечо.        Даже сейчас он продолжал слушаться. Теперь место главнокомандующего занял Бертран, более-менее трезво оценивающий ситуацию. А Йонатан лишь подчинялся и боялся, что в самый неподходящий момент нагрянет полиция, чтобы раскрыть их крайне подозрительное дельце.        Он нажал на черенок сильнее и обеими руками потянул лопату, чтобы убрать в сторону первую горсть земли. Совсем небольшую, но давшую начало процессу.        Снова вонзил лопату и нажал на черенок, поддел обеими руками, откинув горсть земли в сторону. Вонзил, нажал, поддел. Вонзил, нажал, поддел.        Он обливался потом от столь непривычной и тяжёлой физической нагрузки, хотел расколоться на миллион осколков и исчезнуть от осознания того, ДЛЯ ЧЕГО всё это делает, но как робот продолжал повторять одни и те же механический движения, неаккуратные и неумелые, отдающие болью в плечах.        А Кекс, наблюдая за всем этим, думал лишь о том, сколько времени это займёт, если делом будет заниматься один его обладатель?        Йонатан, однако, около получаса вообще не обращал внимания на жалобы собственного тела, фокусируясь только на работе, которую нужно выполнить как можно быстрее. И в своих действиях он абсолютно растворился, словно не существовало проблем, которые нужно было решать, Джудит, повисшую грузом на их с Бертраном плечах, Виджея с пулевым ранением и огромной потерей, замершей за его спиной и ожидавшей пробуждения.        А Йонатан, планируя быть рядом только ради защиты, теперь вообще сомневался, что Ви и Джо будут на что-то способны вместе, по крайней мере пока второй не встанет на ноги самостоятельно, толку от него будет немного. Зато Йонатану приходится решать его проблемы, копать могилу для его бывшей девушки, пока где-то в городе существо неизвестного происхождения пытается выцепить всех обладателей и стереть их с лица земли ради только ему понятной цели.        Столько всего навалилось на него. Столько, что, казалось бы, нет сил противостоять. Но и другого выхода, кроме как корпеть над ямой, сжимая в своих хилых руках автомобильную лопату, Йонатан не видел, потому молчал, незаметно для себя прикусив губу, чтобы окончательно не дать волю чувствам.        Он даже и представить не мог, что даст ему этот злосчастный переезд. Для его родителей это, может, и был шанс начать всё с чистого листа, но для Йонатана это был прямой путь в тупик, куда его загоняет Арандамалл.        Вдруг Кекс, доселе молчавший и притаившийся под одним из деревьев, тихо позвал Йонатана, отвлекая его от мыслей. Парень поднял взгляд, выглядывая свет фар машины Берти и вдруг увидел его самого, водрузившего на плечо обмотанное простынёй тело. Чертыхнувшись, Йонатан невольно разжал руки, и лопата упала прямо в вырытую неглубокую яму. Выругавшись, парень наклонился за ней и внезапно дёрнулся от прострелившей боли. Вся правая сторона плечевого пояса стянулась от боли, камнем закатившейся под кожу и крутящейся там, как змея, брошенная на раскалённый противень.        Бертран тихо подошёл и опустил тело Джудит чуть поодаль, после сочувственно оглядел Йонатана и сказал:       — Дай-ка.        Парень сначала не понял, что Берти имеет в виду, но, когда тот чуть поманил пальцами на себя, догадался, что речь идёт об инструменте. Тогда он вытащил лопату, противостоя пронзающим плечо болевым молниям, и неуклюже вложил её в ладонь своего спутника, после чего сделал шаг, чтобы уступить место, и, разом выпустив из лёгких весь воздух, опёрся о ствол дерева, вытерев со лба испарину.        Так они и периодически менялись: то Бертран орудовал лопатой, то Йонатан. Парни молчали, лишь изредка обращая друг на друга красноречивые взгляды. Когда же, наконец, дело было закончено, они встали плечом к плечу и оценили глубину ямы.       — Думаешь, достаточно? — спросил Йонатан, не скрывая своего сомнения.        Бертран кивнул и обернулся к простыне. Было заметно, как сильно ему не хочется вновь тащить тело в одиночестве, потому что по прошествии времени его собственные плечи также ныли от тяжёлой монотонной работы. Потому Йонатан, не желая отсиживаться в стороне, несмотря на собственные ощущения в плечевом поясе, сказал:       — Я возьму за ноги.        Берти молча пошёл вперёд, к голове, а Йонатан двинулся к ногам. Вместе они обхватили тело и поднесли его ближе к образовавшейся их же руками яме, после чего рыжеволосый осторожно отвернул часть ткани, вглядываясь в лицо Джудит. Он ничего не сказал и ни один мускул на его лице не дрогнул, но Йонатан увидел, как блестят слёзы в его больших и добрых глазах, потому положил свою ладонь на его предплечье и сильно его сжал, отвлекая. Уголки губ Бертрана приподнялись в отчаянной улыбке, почти болезненной и такой вымученной, что Йонатан и сам улыбнулся.        Это был жест, означающий, что он рядом и разделяет эту боль. Что, может, и не хочет, но остаётся рядом, потому что знает, что так будет правильно. И он не уйдёт, как бы не было страшно.        Берти обхватил простыню за одну сторону, а Йонатан, в свою очередь — за противоположную, и по одному лишь тихому «Давай», они совершили одно и то же движения, сдвигая Джудит с места и разворачивая простыню, тем самым сталкивая девушку в яму.        Когда её тело с оглушительным шлепком, напугавшим пару птиц, сидящих на ветке неподалёку, упало на дно, Бертран скомкал простыню и, вытащив из кармана испачканных землёй джинсов пакет, спрятал её подальше от чужих глаз.        Йонатан же, наблюдая за этим так пристально, словно пакет мог бы раствориться из рук Бертрана, вдруг услышал шум со стороны машины, на которой они приехали. Он повернул голову и напряг зрение, вглядываясь, пытаясь убедить себя, что никто их не нашёл и они ушли достаточно глубоко в лес, чтобы потеряться, но в какой-то части его сознания уже долбили сигнал «S.O.S.» и кричали во всю глотку все фибры души, трезвоня о провале.        Но Кекс был совершенно спокоен, потому и Йонатан внешне держался, не спеша поднимать панику. Бертран, занятый своим делом, и вовсе не обращал внимания на посторонние шумы, пока они не стали звучать уже слишком близко, чтобы игнорировать их.        Берти, загородив собой Йонатана, сделал пару шагов вперёд. Он молчал, не желая привлекать к себе внимание, но смотрел внимательно, сощурившись и стремясь углядеть нарушителя среди чёрных стволов. Его пальцы напряжённо сжались в кулак.        Йонатан увидел мелькнувший хвост и расслабленно выдохнул, осознавая, что это Джокер. Беспокойные глаза собаки зелёными бусинками горели в темноте, пугая и сбивая с толку, но проблемой оказался вовсе не пришедший пёс.        А его хозяин, также вывалившийся из-за дерева, за которым он, по-видимому, неосознанно прятался, пытаясь найти своих горе-спасателей.        Йонатан и Бертран охнули в унисон, когда заприметили Виджея, и второй ринулся к своему другу, чтобы поддержать его, потому что тот еле стоял на ногах. И, словно предчувствия это, колени Ви подкосились, и парень мешком рухнул вниз, вовремя попав в объятия Бертрана.       — Какого чёрта, старик? — возмутился парень, осторожно опуская Виджея на землю. Тяжело дыша, хватаясь здоровой рукой за область пулевого ранения, будто в попытках унять боль, Виджей прохрипел:       — Я не могу так, когда она здесь, а я…       — Как ты нашёл нас? — спросил Бертран и перевёл взгляд на Джокера. — Это ты его привёл?       — Ты знаешь?.. — пробормотал Ви и мотнул головой, окровавленными прядями измазав и без того грязный лоб. — Не важно.       — Ты прав, — согласно кивнул Берти. — Я и без того еле стою на ногах и мне не до того, чтобы нянчиться с тобой, так что посиди спокойно, пока я отойду, а ты, — он бросил быстрый взгляд на Йонатана, чуть не выдернув его душу своим пронзающим воздействием, — следи за ним и не позволяй наделать глупостей.        Йонатан не успел ответить, потому что Бертран слепо побрёл на свет, пытаясь ориентироваться в глухом лесу, в который сам себя и завёл. Пожалев его, Кекс и Джокер отправились следом, чтобы не дать парню заплутать, оставив обладателей наедине.        Виджей молчал, смотря на яму, где лежала его бывшая девушка, а Йонатан не спешил спрашивать, как он себя чувствует, буквально фибрами души ощущая огромное чувство вины, захлестнувшее всё вокруг, как беспокойный океан, выбравшийся из берегов из-за шторма. Он полагал, что не может ничего предпринять, чтобы как-то помочь, но рука сама протянулась к Виджею, предлагая свою ладонь в помощь. А он как-то сам вложил свою ладонь, бросив кроткий, наполненный благодарностью взгляд и медленно поднялся, опираясь на Йонатана, хрипящего от боли в плечах после длительной физической нагрузки.        Вместе они подошли ближе и вновь опустились на колени. Виджей смотрел вниз, беспокойно вытирая глаза, а Йонатан даже не мог с уверенностью сказать, что он видит там, внизу. Искалеченное окровавленное тело темноволосой девушки, лежащей ничком, испачканной землёй и кровью или гору веток, наваленную друг на друга?        Он мотнул головой, посмотрел на Виджея и осторожно прижался лбом к его здоровому плечу. Слёзы встали комом в горле, пережитое накатило внезапно и резко, уничтожив остатки самоконтроля, и держаться больше не осталось сил.       — Мне так жаль, что это произошло, — проблеял он жалобно, кусая губы в кровь, лишь бы не зареветь в голос.        Виджей молчал.       — Ты ни в чём не виноват, — продолжил Йонатан, зная, что эта нитка болезненно натянется внутри обладателя, привлекая к себе внимание. — Это Арандамалл…       — Тебя там не было, — жёстко обрубил Виджей. Чтобы посмотреть на Йонатана, глядящего исподлобья, ему пришлось ссутулиться и максимально склонить голову.        Когда их взгляды пересеклись, Ви прохрипел:       — Это я выстрелил.        Йонатан моргнул, еле справившись с давлением свинцовых век, распахнул глаза и глянул в сторону, где в яме лежала девушка с пулей в голове, пулей ровно того же калибра, который имеется у Виджея. Это вызвало бурю мурашек по спине парня, ведь он понял, что если девушку найдут, то заподозрить её парня будет в разы проще.        Виджей смерил Йонатана печальным глубоким взглядом, словно пытаясь прочитать его мысли, после чего медленно проговорил:       — Вот видишь, — он грустно усмехнулся. — Я убил её собственными руками. — А теперь вы пытаетесь скрыть преступление и сокрыть убийцу.       — Нет-нет-нет! — Йонатан отпрянул от Виджея и с вызовом взглянул на него, еле удержавшись, чтобы не залепить обладателю звонкую оплеуху. Его мысли казались парню отвратительными, уничтожающими всё, ради чего они боролись в эту ночь. — Это он притащил её в особняк, он заманил тебя туда, и ты пытался защитить её и себя!       — А какой в этом смысл, если ничего не вышло? — одними губами прошептал Виджей. Его глаза предательски заблестели.        Йонатан закрыл рукой лицо, пытаясь провести анализ ситуации. Будь он проклят, если имеет хоть малейшее представление о том, что стоит делать дальше и как решить эту проблему с пулей. Не лезть же вниз в самом деле, чтобы вытащить её?        Вскоре вернулся Бертран, а они так и сидели друг рядом с другом. Виджей сотрясался в беззвучных рыданиях, а Йонатан молчаливо притаился рядом, стесняясь говорить хоть что-нибудь в защиту обладателя. И, застав эту картину, Берти убедился, что поступает правильно.        Потому, поставив на край ямы канистру с бензином, он трясущимися пальцами открутил крышку на ней и накренил тару так, чтобы дурно пахнущая жидкость ринулась наружу, прямо на тело Джудит.       — Что ты делаешь?! — воскликнул Йонатан, заметив это.       — То, что должен, — сухо ответил Берти, невидящим взглядом уставившись куда-то перед собой.       — Постой! — продолжал протестовать парень, — сначала нам нужно сделать что-то с пулей там, внизу.        Он подскочил к Бертрану и схватил его за рукав, слегка, без нажима, потянул на себя. Однако одни его слова возымели своё действие.       — Что? — не понял Бертран, однако потянул канистру на себя, прекращая выливать бензин.        Йонатан, сбивчиво и скомкано объяснил лучшему другу Виджея то, что понял сам, поговорив с обладателем. Он не предлагал делать что-то конкретное, однако оба понимали, что следует сделать, чтобы обезопасить Ви. Раз уж они встали на этот путь и принялись покрывать его, несмотря на то что его рука была причастна к смерти Джудит, то должны были делать это до конца и теперь каким-либо образом извлекать пулю из отверстия в голове Джудит.       — У нас нет на это времени! — воскликнул Бертран срывающимся голосом. — Скоро рассвет, а у меня и без этого куча дел.       — Тело всё равно так просто не сгорит, даже если ты обольёшь его бензином! — вторил Йонатан. — Мы просто оставим обугленного человека без каких-либо опознавательных признаков гнить дальше под слоем земли. Но что будет, если его найдут и обнаружат в голове эту пулю?        Бертран замолк, не желая отвечать. На его осунувшемся лице играла мыслительная деятельность, закрадываясь в движения микромимики. Парень даже прикусил ноготь большого пальца руки, которую поднёс к губам, чтобы сосредоточиться на том, что стоит делать.        И пока животные издалека следили за этой картиной, не желая вмешиваться, пока Виджей пытался смириться с утратой, не реагируя на перепалку друзей, Йонатан присел на корточки и резко скользнул вниз, не давая себе ни мгновения на раздумья. Он знал, что не осмелится, если позволит себе подумать о том, что сейчас будет вытаскивать пулю из лобовой части умершей девушки. Но также обладатель понимал, что единственный, кто способен на это, потому что на Виджея полагаться нет никакого смысла, а Берти, хоть и не был в таких тесных отношениях с Джудит, всё равно имел с ней тёплые приятельские отношения. Им обоим будет трудно пережить факт её смерти, забыть эту ночь, и Йонатану не хотелось, чтобы ко всем их терзаниям прибавилось ещё столь тяжёлое воспоминание. Он был уверен, что и сам не сумеет смириться со случившимся и стереть это из своей жизни, но всё же склонялся к тому, что сумеет справиться с этим быстрее остальных.        Когда он был уже в яме, не столь глубокой, чтобы сгинуть с глаз остальных, но достаточной для того, чтобы возыметь трудности при попытке выбраться обратно без посторонней помощи, то спросил:       — Есть что-нибудь длинное и тонкое?        Бертран чертыхнулся, словно его ударили поддых, и во все глаза посмотрел на Йонатана, а тот в свою очередь лишь развёл руками, пресекая любое желание вступить в спор.        Мгновение спустя лучший друг Виджея небрежно отмахнулся, будто происходящее не имело для него никакого смысла и в успех он особо не верил, после чего кивнул головой, словно говоря, что помочь обязан, несмотря на свои сомнения.        Он ненадолго скрылся в лесной чаще, вероятно, пробираясь обратно к машине, и Виджей с Йонатаном вновь остались наедине. Их питомцы затихли чуть поодаль, не смея вмешиваться, точно зная, что их советы сейчас ни к чему.       — Ты уверен? — одними губами спросил Виджей, но Йонатан всё равно понял, что говорит обладатель, хоть и практически не слышал слов.        Он нелепо усмехнулся, предпринимая провальную попытку разрядить ситуацию. Ему было невдомёк, что двигало им в момент принятия волевого решения: сожаление, жалость к Виджею или стремление доказать всем, что тоже на что-то способен?        И, смотря в сторону, боясь столкнуться с настойчивым взглядом Виджея, парень пробормотал:       — Я должен.        Это была слишком нерешительная фраза, чтобы Ви цеплялся к ней. Откровенно говоря, ему было абсолютно всё равно, что парни собираются делать дальше. Он был разбит, его сердце горело, а нутро зудело, борясь с желчью, стремящейся наружу.        Йонатан и не думал объяснять подробнее. Он понимал, что другим будет труднее, чем ему, лишь потому взял на себя эту необходимость. В конце концов, ему ведь удастся справиться быстрее?        Он посмотрел на Джудит. Её испачканные кровью и грязью волосы, сливающиеся с землёй, накрошившейся от резвого прыжка Йонатана. Плечи, бледные и грязные, замерли в нелепом положении, которое любой живой человек непременно бы изменил. А рваная одежда словно кричала о тех ужасных событиях, что произошли с ней.        Йонатан медленно опустился подле неё, согнув ноги в коленях. Он коснулся её затвердевшего холодного плеча и легка потянул на себя, но не увидел желаемого результата. Тогда обхватил обеими руками и решительно дёрнул, развернув девушку. Её голова дёрнулась вслед за плечами и упала затылком в землю, а Йонатан отскочил, не ожидая такой резкости от своих дрожащих пальцев.        Он делал всё на последнем дыхании, балансируя на грани обморока и реальной жизни. И, находясь в этом состоянии, он в самом деле собирался взять на себя ответственность за извлечение пули?       — Йонатан.        Парень поднял глаза, заметив Бертрана, нависшего над ямой и смотрящего на него с нескрываемой тревогой.        Выпрямившись, Йонатан принял из его рук косметический пинцет. Столь маленький и неприспособленный к подобным операциям, но единственный инструмент в их арсенале перекатился по руке и замер, захваченный большим пальцем.       — Спасибо, — проблеял Йонатан.       — Ты уверен? — шёпотом спросил Берти.        «Да будь я трижды проклят, если уверен сейчас хоть в чём-то!» — воскликнуло возмущённое сознание парня, в то время как он сам, абсолютно потерянный на вид, сказал:       — Да.        И опустился на корточки, не желая разговаривать о чём-то ещё.        Он склонился над лицом Джудит, на котором из-за крови невозможно было различить красивых плавных черт. Только чуть вздёрнутый кончик тонкого носа белел среди кровавых рек, испещривших её лицо.        Прямо над левой бровью, рассечённой от последующего удара, чернело небольшое отверстие, больше похожее на углубление из-за ошмётков кожи.        Йонатан сощурился, наивно полагая, что это поможет ему лучше разглядеть раневой канал, как вдруг над головой замигал и окончательно замер, рассеиваясь, белый свет, исходящий из карманного фонарика Бертрана. Настроив его, парню удалось добиться ровного луча, освещающего безжизненное лицо Джудит.        Обладатель не стал благодарить Бертрана вслух, лишь показал ему кулак с оттопыренным большим пальцем. Его вниманием завладело отверстие, столь непохожее на канал, где могла бы застрять пуля. Однако Йонатан точно знал, что она там, скрывается в податливых тканях или даже мозгу и понимал, что пинцет, данный ему в помощь, может вполне не справиться с возложенной на него задачей.        Он протянул руку и аккуратно нажал на край отверстия, ощутив, как под его пальцем продавливается сломанная кость. Ему казалось, что лишь прикосновением удалось ощутить все разломанные части, мелкие щепки, словно занозы деревянных досок, которые кололи прямо под местом, куда он положил свой палец. И, не зная, правда это или нет, Йонатан содрогнулся, после чего ссутулился ещё сильнее и навис над лицом девушки, стараясь сильно его не трогать. Он понимал, что после канистры бензина и одной спички станет не важно, где к ней прикасались, но отчего-то не горел желанием как-то помогать себе фиксировать Джудит дополнительно.        Йонатан осторожно протолкнул пинцет в отверстие, ощущая множество повреждённых тканей, мягких и податливых, рассекаемых его проникновением.        Осознав, что пошёл не в ту сторону, парень чуть подтянул руку, извлекая пинцет, испачкавшийся в тёмной, уже почти свернувшейся крови, затем вновь погрузил его в отверстие, проталкивая по ходу канала. Он не понимал, в правильном ли направлении движется, и хотел кричать от отчаяния, потому что совершенно не понимал, что делает. Йонатан с готовностью взялся за ту работу, в которой не имел и толики опыта, более того, он скорее всего не располагал ни единым шансом на успех, потому что пуля вошла достаточно глубоко, чтобы скрыться от цепкой хватки пинцета.        Ковыряясь в отверстии, потеряв остатки былой аккуратности, Йонатан провёл около получаса, пока Бертран не окликнул его. Тогда, осознав, что ничего не выйдет, парень встал, зло пнув ногой по земле, окружающей его со всех сторон. Вызванная этим жестом земля посыпалась на Джудит, скрыв её худые ноги под своей чёрной крошкой.       — Чёрт! — в сердцах крикнул Йонатан. — Что мы будем делать?        Бертран кивнул на канистру, предлагая завершить начатое.       — Нет, — обладатель отрицательно мотнул головой и сжал руку, в которой держал пинцет. — Я не ради этого провёл здесь столько времени. Мы не можем так просто всё оставить.       — А может она и вовсе сама выпала? — предложил Бертран, поглядев на Ви, распластавшегося около ямы. — Нам нужно ускорятся, если мы в самом деле хотим спасти его, а не угробить.       — Я знаю! — раздражённо вскрикнул Йонатан, сгорая от стыда от своего провала. Если бы я только мог как-то разбить этот череп…       — Слушай, если ты думаешь, что будет проще, то ошибаешься, — перебил его Берти. — Всё перемешается друг с другом и найти пулю будет ещё труднее.       — Ладно, — согласился Йонатан, — дай мне ещё десять минут, хорошо?        Бертран раздражённо вздохнул, сложив руки на груди, но противиться не стал. Йонатан еле как согнулся над Джудит, чувствуя ноющую боль не только в руках, но и в ногах, напитавшихся усталостью от длительного сидения в одном положении, и вновь запустил пинцет в отверстие, которое за время своих манипуляций значительно расковырял. Он старался проникнуть глубже, запуская не только концы, но и основание вместе с кончиками собственных пальцев. Теперь уж он был готов поклясться в том, что череп Джудит, изуродованный этим выстрелом, трескается от лёгких нажатий, становясь податливым. И он пользовался этим, продавливая его в области ранения, чувствуя, как мелкие трещины позволяют ему раздвигать отломанные части и расширять отверстие.        Испачканный кровью мёртвой девушки, Йонатан ликовал от своей увлечённости, ведь именно она помогала ему двигаться к цели и не отпускать руки. И когда он почувствовал что-то твёрдое, замершее между концами пинцета, то еле сдержал победный клич. Тот факт, что он творит подобные манипуляции над умершим человеком, совершенно не смущали его, потому что остатки страха и сомнения сгорели в тот момент, когда он прыгнул.        Далеко не с первой попытки Йонатану удалось захватить пулю, и ещё несколько десятков раз ему приходилось менять положение своей руки и направления канала, по которому выходил пинцет, чтобы извлечь её, но результат его порадовал: маленькая свинцовая крошка лежала на середине его ладони, поблёскивая от крови в искусственном свете фонарика Бертрана.        Тот не стал никак комментировать происходящее. Он, по правде говоря, даже не смотрел, лишь светил, куда просят и старался не уснуть. Стресс накрыл его с головой своим убаюкивающим одеялом, отодвигая последующие дела на второй план. И, находясь в его крепких объятиях, Бертран был готов поверить, что вот-вот тоже отрубится. Он дал Йонатану десять минут, но совершенно не считал их, и когда парень замер напротив его лица, светясь от счастья и демонстрируя свою маленькую победу, то невольно вскрикнул, выключив фонарь.        Когда же испуг прошёл, а сердце перестало так бешено стучать, Бертран протянул Йонатану руку и вытащил его из ямы, вручив фонарик, которым теперь пришлось орудовать обладателю. Сам Берти взялся за лопату и, немного поменяв положение Виджея, чтобы он не мешал и плюсом не давил на собственную рану всем весом своего тела, принялся выливать бензин.        Последняя капля оглушительно ударилась о скользкое тело Джудит, пропитанное удушливым запахом химической жидкости. Понимая, что дальше идти некуда, Бертран достал из кармана заранее подготовленные спички и чиркнул одной о боковую поверхность коробка. Над яркой головкой возвысилось яркое пламя, чуть колыхаясь и заигрывая со взглядами её окружающих. Оба, и Бертран, и Йонатан, как завороженные смотрели на пламя, понимая, что им придётся переживать дальше.        И, не дав огоньку потухнуть, Берти кинул её в яму. Йонатан, не позволяя себе даже моргать, смотрел, как неуверенное скромное пламя превращается в хищного зверя, поглощая горючую жидкость и разливаясь по телу девушки огненным танцем. Играясь, языки пламени поднимали над собой тошнотворный запах горящего тела и палёных волос, от которого желудок Йонатана скрутило. Он упал, борясь с позывами к рвоте, и закрыл рот свободной рукой, не позволяя себе оступиться и оставить посреди леса ещё больше следов своего пребывания.        Они молча наблюдали за тем, как разверзнувшийся ад в яме сменяется на несмелые медленные танцы оранжевого пламени, меняющего свой цвет по мере затухания, и как, в конце концов, тьма вновь окутала их своим тёмным покрывалом.        Не говоря ни слова, Бертран поднял лежащую рядом лопату и принялся закапывать яму, а Йонатан, держа пулю во вспотевшей ладони, лихорадочно соображал, каковы шансы, что это место кто-нибудь обнаружит впоследствии.        Какое-то время они скрывали следы своего преступления: делали вид, что могила — обычная естественная поляна, а их следы бесконечного хождения туда-сюда — не что иное как прогулки диких животных. В конечном итоге им ничего не оставалось, кроме как убедить себя в том, что всё возможное — сделано, и убраться прочь обратно в машину.        Виджея тащили вместе, поддерживая его с двух сторон. Простреленную руку не трогали, боялись сделать хуже, и это создавало определённые проблемы, но в конечном итоге и с этой задачей парни справились. Виджей был погружен на задние сидения вместе с Джокером и Кексом, Йонатан — на переднее, соседствуя с Бертраном на водительском месте.        Тяжело дыша, восполняя потерянный кислород вследствие длительной физической нагрузки и испытывая боли буквально по всему телу, Бертран спросил:       — Что дальше?       — Везём его ко мне, — с уверенностью сказал Йонатан, словно успел проработать определённый план в своей голове.        Но Бертрану не требовались пояснения. Он с готовностью провернул ключ в замке зажигания и дал задний ход, стремясь как можно быстрее выбраться на старое шоссе.

2

       Издалека завидев собственный дом, Йонатан расслабленно выдохнул. Всё это время он был напряжён, словно до предела натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть от первого прикосновения пальца музыканта. Теперь же, будто уверив в успех наскоро составленного плана действий, парень позволил себе передохнуть. Он искоса наблюдал за Бертрана, который также начинал клевать носом, с трудом борясь с накопившейся усталостью, и признавался, что и сам не заметил, как выдохся, занимаясь всю ночь сомнительными (вернее сказать, преступными) действиями. Если бы кто-то ещё неделю назад сказал Йонатану, что его жизнь примет столь внезапный оборот, он бы от души рассмеялся. Казалось достаточным, что его животное умеет разговаривать. Речи не заходило ни о видениях о странном парне по имени Накар, ни о других обладателях, а всё, что волновало Йонатана — это скорый переезд и напряжённые отношения между родителями.        Теперь же он был вынужден прятать труп и покрывать преступника, надеясь на то, что в будущем это окупится. Конечно, Йонатан осознавал, что Виджей не специально застрелил Джудит, что Арандамалл вынудил его, похитив девушку и устроив побоище с подоспевшим обладателем, но не мог отделаться от мысли, что всё это Ви не оправдывает. Теперь не только ему, но и самому Йонатану, придётся смириться с содеянным, чтобы двигаться дальше и суметь составить новый план, придерживаясь которого Виджей встанет на ноги после наспех проведённой неопытной Грейс операции.        Бертран выключил фары и сбросил скорость, чтобы незаметно подъехать к дому. Он мог вызвать подозрения, но почти не соображал, вымотанный прошедшей ночью. А Йонатан думал лишь о том, как не привлечь к себе ненужного внимания и в то же время протащить Виджея в комнату?        От раздумий его отвлёк голос Бертрана:       — Извини, помочь не смогу, нужно навестить друзей, которые будут молчать, и отмыть салон.       — Ты уверен, что не вызовешь никаких подозрений? — поинтересовался Йонатан.       — Будто здесь может идти речь о какой-то уверенности, — фыркнул Берти и автоматическим движением взъерошил рыжие волосы, придав своему уставшему образу ещё более несчастный вид. — Есть план, сработает он или нет — посмотрим.        Йонатан молча кивнул и обернулся к Виджею. Еле заметные полумесяцы радужки, выглядывающие из-под полуприкрытых глаз, казались безжизненными, но обладатель не переживал, так как Джокер и Кекс были спокойны, контролируя Виджея.        Парень меньше всего на свете хотел взваливать на себя такую обузу, как простреленного ровесника на грани смерти, но понимал, что другого выхода нет. Когда о пропаже Джудит заявят, в первую очередь нагрянут в квартиру Виджея, а оттуда — к его лучшему другу, которого знали все соседи. Было опасно прятаться где-то под носом, а особенно им вдвоём. Так как Йонатана в городе никто не знал и выдать его существование было некому, спрятать Ви у себя казалось самой лучшей идеей.       — Запиши мой номер, — сказал Берти, когда Йонатан вернулся в исходное положение и схватился за ручку, чтобы открыть дверь машины.        Парень послушался.       — Напиши утром, как дела у Ви, — попросил Бертран. — Только не прямо, а как-нибудь завуалированно.        Йонатан охнул.       — Проблемы с фантазией?       — Скорее, с головой, — хмыкнул обладатель. — Ладно, я постараюсь держать тебя в курсе дел. Надеюсь, скоро Ви станет лучше, и он сможет вернуться домой.       — Вам нужно держаться вместе, — не согласился Берти. — Вдруг этот псих снова вернётся за ним?       — Ты думаешь, я смогу ему помочь? — Йонатан, не удержавшись, прыснул от нелепости этой мысли.       — Ты уже помог, — с кривой улыбкой ответил Бертран. — Однако будет лучше, если ты продолжишь поддерживать Виджея. Представь, через что ему пришлось пройти в эту ночь?        Йонатан отмахнулся. Ему и самому пришлось преодолеть немало, и для себя он уже решил, что поможет такому же обладателю, как и он сам, так что нотации Бертрана были излишни.        Выбравшись наружу и обогнув машину, Йонатан открыл заднюю дверь и, переставив ноги Виджея поближе к себе, зацепился за здоровое плечо парня, потянул на себя и тут же напрягся изо всех сил, чуть не потеряв равновесие и не завалившись назад. Виджей казался невероятно тяжёлым, хоть сам по себе он был парнем не крупным и далёким от физического идеала. Но накопившаяся усталость, слабые мышцы и плещущаяся на «нуле» энергия давали о себе знать.        Спустя мгновение Йонатану удалось обрести контроль над своим телом. Он помог Виджею, маневрирующему между сном и явью, выбраться из машины и, придерживая его шатающееся тело, направился к калитке. Джокер и Кекс, успевший попрощаться с Берти, больше не стесняясь своих способностей, посмешили за своими обладателями.        Йонатан открыл калитку и, сжав всю внутреннюю силу в невидимый кулак, дотащил Виджея до входной двери, после достал ключи из кармана джинсов, просунул в личинку замка и аккуратно провернул, стараясь издавать как можно меньше шума.        «Пойдёшь вперёд, — сказал Кексу. — Если кого-то увидишь — дай знать».        Хорёк с готовностью юркнул в щель дверного проёма и скрылся в темноте. Йонатан же, придерживая Ви, привыкал к темноте, не желая включать свет и привлекать внимание родителей. Если кто-то из них увидит сына с испачканным в крови и земле незнакомом парне, то сразу вызовут полицию и не позволят Йонатану и слова вставить, пока служители закона не приедут.        Вскоре в голове парня раздался одобрительный возглас хорька, говорящий о том, что путь чист. Тогда Йонатан приоткрыл дверь сильнее и осторожно вошёл, стараясь подстроиться под ритм шагов Виджея, имитируя походку одного человека. Так, медленно и осторожно, не позволяя себе издавать лишних звуков и буквально дыша через раз, Йонатан прокрался по лестнице и ввалился в свою комнату. Только там он позволил себе найти рукой выключатель и щёлкнуть им, ослепив себя неожиданно ярким светом потолочной лампы.        Закрыв за собой дверь, Йонатан провернул ключ от комнаты в замке и помог Виджею опуститься на кровать. Потеряв сознание, парень был словно кукла в руках обладателя, послушно обмякнув на хаотично разбросанных подушках, оставленных Йонатаном после беспокойного сна.        Убедившись, что Ви всё ещё дышит, парень подошёл к шкафу и извлёк два комплекта вещей — для себя и своего гостя, наспех переоделся и удостоверился, что никаких подозрительных следов на теле нет, после чего отправился закрывать входную дверь, на которую просто не хватило рук.        «Проследи за ним,» — сказал перед выходом хорьку и отправился на выход, не забыв закрыть собственную дверь, чтобы кто-нибудь из родителей случайно не заглянул.        «Наверное, стоит снять вещи с Виджея и сжечь их завтра ночью, чтобы не оставлять лишних улик, на нём ведь кровь Джудит. И если свои собственные вещи можно отстирать и спрятать в дальний угол шкафа, то обнаружение одежды с дыркой на спине может вызвать подозрения,» — думал парень, спускаясь на первый этаж тихо, но быстро.        Он преодолел последнюю ступеньку, дёрнул на себя дверь, захлопывая её и проворачивая механизм, закрывая её. И когда ему показалось, что часть неприятностей позади, сзади раздался голос:       — Ты только что вернулся? Почему не заперся?        Йонатан оторопел, чувствуя на спине недовольный взгляд отца. Он не хотел лгать, но знал, что другого выхода нет. И, несмотря на твёрдое решение помочь Виджею, ему захотелось всё рассказать отцу и признаться в содеянном, потому что его поймали на горяченьком как воришку с рукой в кассе. Но мгновенное осознание последствий словно молнией ударило Йонатана, схватив мышцы грудной клетки, не позволяя лёгким достаточно расправиться для полноты вдоха.       — Ты меня слышишь? — спросил отец недовольным тоном.        Йонатан кивнул головой и повернулся, делая маленькие вдохи, начал ощущать, как кружится голова и трещит по швам хрупкий выстроенный по крупицам новый мир, в который он сам себя загнал.       — Я спустился, чтобы попить и просто проверил, закрыта ли дверь, — выдавил из себя обладатель, борясь с одышкой, чтобы не привлечь к себе ещё большего внимания. — А вернулся около полуночи.       — Гулял с тем парнем, с которым познакомился на ярмарке? — поинтересовался отец, спустившись вниз и пройдя на кухню, чтобы набрать себе стакан воды.       — Да… То есть нет, — Йонатан мысленно ударил себя, а в реальности крепко зажмурился, боясь даже повернуться в сторону отца. — В смысле… Откуда ты знаешь?       — Твоя мама рассказывала, что ты с кем-то познакомился и начал выходить из дома вместе с Кексом, — ответил отец, отпив воду и удовлетворённо причмокнув губами.       — Почему ты так рано встал? — спросил Йонатан, прикидывая в уме, мог ли отец слышать, что он не в одиночестве взбирался по лестнице?       — Сказали появиться пораньше, — отец отмахнулся, словно это ничего не значило.       — Ты ведь и так пропадаешь на работе целыми днями, — укорил его Йонатан, понимая, что не в его положении сейчас устраивать споры с отцом. Однако от этого комментария удержаться не смог, ведь не сильно это походило на новую жизнь, к которой они так стремились, переехав.       — Ты уже не маленький и должен понимать, что мне нужно устроиться на новом месте, зарекомендовав себя как трудолюбивого сотрудника, — едко заметил Гарии, неодобрительно сверкнув глазами.       — Ладно-ладно, — Йонатан примирительно выставил перед собой руки, как своеобразным белым флагом помахав ими вправо-влево. — Я наберу воды и пойду спать, а ты занимайся своими делами.        Он был рад, что столкнулся с отцом и заранее узнал о его пробуждении. Несмотря на то, что Йонатан вызвал к себе лишние подозрения, после столкновения он будет осторожнее, переодевая Виджея и подготавливая себе место ко сну, чтобы родители не заметили ночного гостя.        Йонатан взял стакан и под внимательным взглядом отца набрал воду, сделал пару глотков, больше для вида, чем от большого желания, и отправился наверх, решив, что Виджею вода не помешает. Он чувствовал, как отец прожигает взглядом его спину, но старался это игнорировать, хотя на деле ему хотелось провалиться под землю. Но ради другого обладателя Йонатану нужно было постараться.        Отец проследил за удаляющимся парнем и, пожав плечами, отправился в ванную. Конечно, Йонатан привлёк внимание своим странным поведением, но у Гарри было слишком много собственных проблем и переживаний, чтобы волноваться о сыне.        Обладатель вернулся в комнату и закрылся изнутри, чтобы никто из родителей не смог нагрянуть без предупреждения. Он был взволнован, но убеждал себя, что столкновение с отцом пойдёт только на пользу, и ему ничего не удалось заподозрить по поведению сына. Йонатану было стыдно за то, что он солгал, а теперь планирует сокрыть у себя преступника, но отдавал себе отчёт в том, что по-другому поступать не будет, потому что не видит смысла сдавать Виджея и разрывать его связь с Джокером. Наоборот, ему следовало приложить все силы для того, чтобы поднять пострадавшего на ноги и тем самым обеспечить себе и Кексу достойную защиту от Арандамалла.        «Он ведь не сможет найти нас здесь?» — подумал Йонатан и скользнул взглядом в сторону, коснулся обмякшего тела Виджея и замер на его груди, определяя наличие дыхания.        С обладателем всё было в порядке. По крайней мере, пока.        Йонатан подошёл к Ви и опустился рядом с ним на колени, внимательно осматривая с ног до головы. Бледность лица парня поражала, а сухие губы, испещрённые трещинками и ни с чем не сравнимая усталость, залегшая в мешковидных выпячиваниях кожи под глазами, заставляли сердце Йонатана болезненно сжиматься от жалости к Виджею.        И всё же, несмотря на нездоровый, землистый цвет лица, на щеках запестрил румянец, который привлёк внимание парня. Коснувшись лба Виджея, Йонатан ужаснулся:       — Какой горячий! Да у него жар… — растерянно зашептал парень, бросая взгляды по сторонам, словно мог одним лишь желанием материализовать таблетки поблизости.       — И что делать? — спросил Кекс, а Джокер, услышавший то же самое, беспокойно заскулил, выдавая своё волнение за хозяина.       — Тихо, — зашипел Йонатан на собаку, после чего повернулся к своему животному. — Как думаешь, это реакция на операцию или, может, он уже что-то подцепил?       — А я откуда знаю? — встрепенулся Кекс.       — Что ему дать? Жаропонижающее или антибиотик? Или всё сразу? — и продолжил говорить себе под нос: — А вдруг это реакция на шовный материал, и я сделаю только хуже, если дам ему антибиотики прямо сейчас?       — Просто дай ему «Адвила», — усталым голосом сообщил хорёк, — и давайте ложиться спать, я вымотан до предела.        После он посмотрел на Джокера, явно что-то говорящему телепатически, и вновь перевёл глаза на хозяина.       — Точно, Грейс ставила ему какой-то антибиотик внутримышечно. И обещала принести ещё, но на самом деле пошла вызывать полицию, и мы сбежали.       — Ладно, — это успокоило Йонатана и, опершись о кровать, он поднялся на ноги, — будьте потише, папа уже встал.       — И ты говоришь об этом только сейчас?! — воскликнул хорёк и тут же замолк.        Йонатан наградил его укоризненным взглядом, который был полностью проигнорирован, и отправился в собственную ванную, где хранил жаропонижающие. В данный момент он благодарил себя за то, что решил разобрать не только необходимые вещи, но и таблетки, которые захватил с собой при переезде.        В целом, он довольствовался сложившейся ситуацией, ведь за антибиотиком пришлось бы вновь спускаться вниз и рисковать попасться отцу на глаза. А так ему даже не придётся выходить за пределы своей комнаты.        Вернувшись с белой упаковкой, он сел напротив Виджея на кровать, открутил крышку и достал одно драже. Сложив всё лишнее на прикроватную тумбочку, взял стакан воды и придвинулся ближе, чтобы протолкнуть драже через полуоткрытые губы Виджея. Когда дело было сделано и драже исчезло с глаз Йонатана, он осторожно просунул свободную руку под голову Виджея, приподнял её и поднёс к губам стакан воды. Он беспокоился, что Ви никак не отреагирует и вода вместе с драже выльется обратно, но, на удивление, парень принялся жадно глотать поступающую в рот жидкость, видимо, страдая от сильной жажды.        Йонатан не понимал, был Виджей в сознании или нет. Несмотря на наличие глотательных рефлексов, парень всё ещё не открывал глаза, да и дышал как-то странно, рвано, будто боролся с болевыми ощущениями где-то там, в глубинах своего сознания. И, когда обладатель опустил Ви на подушки после опустошения стакана, тот не подал ни единого признака бодрствования.        Впрочем, Йонатану было всё равно. Он не смог бы поговорить с Виджеем сейчас, приди тот в сознание, потому что усталость делала его ноги ватными, а язык наливала свинцовой тяжестью. Решив поспешить, парень взял чистую одежду, которую приготовил для своего нового друга, и бережно переодел его, сложив друг на друга рваные джинсы, кофту с отметиной от пули и нижнее бельё. Закончив, обработал некоторые мелкие ранки антисептиком, которые нашёл в своей ванной, и заклеил пластырями более крупные раны.        И только тогда, сделав всё зависящее, Йонатан переоделся сам, борясь с отвращением от собственного грязного тела и въедливого запаха страха, выделившегося с потом при испытываемом стрессе. Но принимать душ сейчас — значило привлечь внимание родителей, потому парень уложил у шкафа зимнюю и весеннюю куртки, которые ещё не успел убрать в общую гардеробную сезонных вещей, под голову положил старую вязаную кофту, подаренную бабушкой на очередное Рождество, а в качестве одеяла решил использовать плед, используемый для застилания кровати. Йонатан поблагодарил самого себя за лень, которая не позволила привести кровать в божеский вид перед уходом, и со всем доступным удобством уместился на собственных куртках. Поёрзал, чувствуя, как в бок колет то молния, то собачка, то клёпки, и, наконец, смог устроиться.        «Конечно, не пятизвёздочный отель, — подумал он, скользнув взглядом по полу и посмотрев на Виджея, опрокинутого на спине на его кровати, — но сейчас его здоровье важнее».        Джокер, сидящий на полу, перехватил взгляд Йонатана, а потом мотнул головой в сторону кровати, как бы спрашивая разрешения. Обладатель кивнул, и собака запрыгнула к хозяину, с удобством устроившись у его бока. Через мгновения он уже сладко сопел, вторя дыханию Виджея.        Йонатан удостоверился, что Кекс залёг в гамаке своей клетки и, удобнее подперев кофту под голову, прикрыл глаза, задумавшись о том, что после столь странной ночки уснуть ему удастся отнюдь не скоро.        Однако и минуты не прошло, как обладатель, окутанный изнуряющим страхом, провалился в сон.

3

       Марина удобно уместилась на кровати, скрестив ноги и уложив на них левую руку, правой держа кисточку с чёрным лаком. Неаккуратными мазками, словно задумавшись о чём-то, девушка наносила лак на свои ногти, совсем не заботясь о результате. Мыслями она была далеко от выделенной ей комнаты в доме дяди и тёти, пытаясь решить, каков будет её следующий шаг.        Обладатели знают, кто напал на Алессу, Марина, в свою очередь, дала согласие на помощь, связав себя и Варю узлами обещания с другими такими же бедовыми людьми, как и она сама. Прекрасно понимая, чем может закончится их небольшое приключение в Америке, Марина негодовала, что вообще позволила привезти себя сюда. Родителям её отсутствие всё равно не поможет найти компромисс и восстановить отношения, а для неё новое место — отнюдь не повод завести новых друзей. Общение с обладателями было вынужденным, девушка не хотела брать на себя грех за их смерть в случае своего отсутствие. Дав своё согласие, она словно убрала камень с души, убедив себя, что сделает всё возможное, чтобы её вклад в общее дело был максимальным, а после уберётся восвояси, исчезнув из их жизней, словно дурной период.        Если убраться вообще удастся.        Натолкнувшись на эту невидимую мысленную преграду, Марина вздрогнула и мазнула кистью вниз по пальцу, стремясь к его основанию. Это дало ей понять, что заниматься маникюром — далеко не лучшая идея, особенно когда мысли заняты совершенно другим, потому девушка отставила лак, стёрла чёрную полосу на своей коже, после чего нехотя поднялась и подошла к столу.        Подцепив тонкими пальчиками ручку выдвижного ящика, она потянула их на себя, открывая для себя содержимое: сигареты, которые девушка вытащила и пихнула в карман кардигана, накинутого на чёрную сатиновую ночную рубашку, таблетки (белый пузырёк с голубой полосой внизу) — начальная цель Марины, именно их она взяла в руки и, открутив крышку и накренив упаковку, высыпала себе на ладонь две таблетки.        Варя, внимательно следившая за хозяйкой с кровати, скептически сузила глаза, как бы высказывая своё недовольство. Марине не видела, но знала, что кошка недовольна — этого бы не понял только полный глупец, — однако никак не собиралась это комментировать. Ей было всё равно, она устала бороться и надеяться на лучшее, ведь точно знала, что не одержит победу в этой войне.        Марина положила одну таблетку в приоткрытые губы и, втянув её внутрь ротовой полости, подтолкнула языком ближе к глотке, после чего тоже самое проделала и со второй. Много, она знала, но молчала, не желая никак комментировать, объясняться с кошкой, которая, может, и была умнее многих себе подобных, однако оставалась просто животным.        После глоток воды, обжигающе холодное варево в желудке, принявшее поступившую жидкость с секретом в виде таблеток, и недовольное рычание изнутри, предзнаменующее рвотные позывы. Зажав рот кончиками пальцев, Марина стояла и смотрела в щель между пластинами жалюзи, которую создавала свободной рукой, ожидая, пока неприятные ощущения пройдут. Боялась двигаться, зная, к чему это может привести, и не хотела залить рвотой всю свою комнату.        Когда неприятные чувства схлынули, словно волна, набежавшая на песок и намочившая его, Марина, трусясь от окутавшего её холода, открыла окно и, облокотившись о раму, перекинула одну ногу наружу, нащупала крышу, после чего повторила то же самое второй ногой, продолжая цепляться пальцами, словно это могло уберечь её от падения.        «Сумасшедшая! — воскликнула Варя, внимательно наблюдая за силуэтом хозяйки со стола, на который забралась, заняв удобную позицию для обзора. — Что ты делаешь?»        Марина не ответила. Она чувствовала, как ветер бережно треплет её волосы, заставляя бить по лицу, и не хотела, чтобы что-нибудь отвлекало от этих ощущений. Она абстрагировалась от проблем, думала, что таким образом сумеет заморозить время и остановить неприятности. И, хоть мозгом девушка и осознавала, что это кратковременный эффект, всё равно наслаждалась им по полной.        Варя не осталась довольна тем, что её проигнорировали, потому перепрыгнула на подоконник, недовольно поёжившись.        Марина тем временем нашла в себе силы разжать пальцы, осторожно опуститься на прохладительную крышу и удобно усесться, согнув ноги в коленях. Запахнув кардиган, но скорее по привычке, нежели от холода, девушка вытащила припрятанную пачку, достала сигарету и закурила, с большим удовольствием вдохнув едкий дым в свои лёгкие.        Не важно, что делал и о чём думал остальной мир в этот самый момент — Марина была одинока в лабиринте своих мыслей, изолированная от переживаний и ужаса происходящих в жизни событий. Она курила так, словно тлеющая сигарета помогала ей набраться сил — жадно, глубоко затягиваясь, словно заполняя всю себя без остатка.        За первой пошла вторая, которую Марина подожгла далеко не с первого раза — руки всё ещё тряслись, будь они прокляты.        Варя без любопытства наблюдала за хозяйкой и, наконец, решила спросить:        «Почему ты не рассказала им?»       — Не рассказала что? — поинтересовалась Марина, даже не обернувшись. Она будто бы задала вопрос из вежливости, зная, что кошка не отстанет, а не потому, что хотела вести диалог.        «О своей болезни».       — А даже если бы и сказала, что бы изменилось? — спросила девушка, хмыкнув. Сигаретный дым обжёг переносицу и вышел из ноздрей, под воздействием ветра устремившись в сторону и растворившись.        «Они были бы готовы,» — сказала кошка. Её голос в голове Марины звучал предельно серьёзно.       — Ничего со мной не случится, — ответила обладательница. — Даже если усну, то приду в себя через пять минут.        «Если ты так и продолжишь курить после приёма таблеток, не соблюдать режим сна и питания, то приступы будут продолжаться чаще и увеличатся по своей длительности».       — Ой, да ты что, врач?! — воскликнула Марина и бросила быстрый недовольный взгляд на Варю, после чего тихо, раздосадовано бросила: — И сама знаю.        Варя не хотела попрекать хозяйку, будучи уверенной, что та в конечном итоге всё равно поступит по-своему. Марина была права: она и сама всё знала, без всяких поучений со стороны, но всё же кошка волновалась, так как была единственной, кто не отходил от обладательницы не на шаг, и прекрасно знал, что она делает каждую минуту своей жизни.        И, несмотря на запреты врача, Марина старалась жить на широкую ногу, в следствие чего с ней происходили непредвиденные обстоятельства. Но правда скрывалась в том, что она просто боялась.        Незадолго до того, как Марина встретила Варю, с ней произошёл несчастный случай. Весёлое времяпрепровождение на пляже в компании родственников и соответствующих ей по возрасту детей закончилось травмой черепа с кровоизлиянием в мозг. Несколько дней в реанимации, клиническая смерть, и — о чудо! — врачам удалось стабилизировать её состояние. И даже несмотря на то, что уже через полгода Марина выглядела абсолютно здоровой, с ней в комплекте теперь шло неврологическое расстройство, именуемое нарколепсией.        Когда же мир озарился красочным маревом новых эмоций и Марина раскрыла в себе способности обладателя, встретив Варю, оказалось, что чудеса не всегда работают так, как хочется. Пускай кошке и удалось вправить сломанные кости хозяйки после падения той с гаража, однако старые травмы, особенно не видимые глазу, не поддавались воздействию Вари, а потому болезнь защёлкнулась на извилинах мозга Марины, тяжёлым грузом повиснув в ней навсегда.        Она пыталась смириться и, признаться, на какие-то промежутки времени ей действительно удавалось поверить в то, что всё будет хорошо, что таблетки, которые ей приходилось принимать, помогут удержать её на плаву, что режим сна сумеет убедить организм бодрствовать, но ничего не могла с собой поделать, когда в очередной раз рубильник внутри неё смещался, а голова наливалась свинцом и, напоминая гирю, тянула всё тело за собой.        Марина буквально ненавидела себя за это, хоть умом и понимала, что ни в чём не виновата. Может, она думала, что ничего не изменится, поэтому не соблюдала рекомендации врача, может, винила во всём стресс и действительно была не в силах держать свои пагубные привычки в узде — кто знает… Но, когда девушка сидела на крыше и дрожащими губами втягивала отравляющий дым, то чувствовала себя живой, как никогда. Живой и готовой бороться с трудностями до самого конца.        Но тут в дверь настойчиво постучали, и весь боевой настрой как ветром сдуло.        Марина, спешно затушив сигарету о черепицу, поднялась на трясущиеся ноги и, закутавшись в кардиган, забралась обратно в комнату, стараясь действовать максимально тихо.       — Марина, я вхожу! — не выдержав, воскликнула тётя за дверью. Она не на шутку перепугалась, постучавшись в пятый раз и не получив ответа.        Но, распахнув дверь, заметила племянницу, стоящую у окна и неловко переминающуюся с ноги на ногу.       — Что-то случилось? — бросила небрежно девушка, не поднимая глаз.        Марина видела, как тётя Света расслабилась, когда увидела её. Им так и не удалось поговорить с тех пор, как Фред ушёл, и девушка подозревала, что причина появления родственницы на пороге её временной комнаты очевидна.        И оказалась права.        Не желая и дальше топтаться на месте, Марина прошла к кровати и забралась на неё, поджала под себя ноги и выжидающе посмотрела на женщину. Та, вероятно, тщательно подбирала слова, заламывая руки как первоклассница перед кабинетом директора.        Марине не собиралась начинать первая. По правде говоря, она была бы счастлива, если бы тётя Света вдруг растеряла свой настрой и решила уйти, оставив племянницу в гордом одиночестве. Но женщина, словно выстроив в голове грамотное предложение, спросила:       — Что это за парень пришёл к тебе сегодня?        Девушка тряхнула головой, как бы говоря, что всё это не важно. Её насупленное выражение лица не понравилось тёте, но, не желая оставлять начатое, она прошла и опустилась на кровать подле Марины, после чего мягко и нежно коснулась её руки.        Обладательница вздрогнула и еле удержалась от того, чтобы не выдернуть ладонь из-под пальцев женщины. Марина побоялась, что табачный дым может перебраться на ухоженную кожу тёти Светы и тем самым выдать её секрет.        Словно поддакнув своим страхам, Марина поудобнее уселась, поворачиваясь к женщине тем боком, где был пустой карман.       — Так что? — настойчиво спросила женщина.        Марина покачала головой и устало улыбнулась. Это не было важно, Господи, да это не имело никакого значения! Силясь понять, почему тётя пристаёт к ней, девушка терялась во множестве ответов, оставаясь ни с чем.        «Сначала она пытается надоумить меня познакомиться с кем-то, а потом ходит недовольная и собирается провести воспитательную беседу,» — подумала Марина и тихо хмыкнула.        Для женщины же это было словно призывом к действию.       — Я просто хочу, чтобы ты была осторожной и более осмотрительной, хорошо? — её ладонь настойчивее прижалась к тыльной стороне ладони Марины в более доверительном жесте.        Не выдержав, Марина выпуталась из хватки и вымученно улыбнулась тёте.       — Я уже не маленькая, — сказала она.       — Знаю! — женщина выставила руки перед собой в примирительном жесте, как бы подчёркивая дистанцию между собой и племянницей. — Но я буду чувствовать себя спокойнее, если ты расскажешь мне, что это за молодой человек.       — Так, просто знакомый, — ответила Марина и передёрнула плечами.        Она не собралась вдаваться даже в самые малейшие подробности, которые помогли бы женщине составить портрет Фреда. В конце концов, в истории, в которую затянуло Марину, парень имел самое посредственное значение.       — И где вы познакомились? — поинтересовалась женщина.        Марина дёрнула головой, нашла глазами Варю, удобно устроившуюся на письменном столе. Кошка даже не смотрела на свою хозяйку и словно бы не следила за их диалогом.        Надув губы, девушка отвернулась и, в сердцах оттолкнувшись ногами о кровать, упёрлась спиной в стену, скрестив руки на груди. Этим жестом она неосознанно пыталась отгородиться от женщины. Марина не хотела с ней разговаривать, выставляя придуманную историю за истину. Она бы с большим удовольствием переместилась в квартиру Йена, где внезапно сплотившаяся разношёрстная компания вызывала у неё куда большую эмпатию.       — Марина, — обратилась к ней тётя Света, — ты ведь понимаешь, что меньше всего на свете я желаю тебе зла? Но я переживаю, так же, как и твоя мама, и хочу быть уверена, что ты не попала в плохую компанию.        Плечи Марины дрогнули при упоминании матери. Пытаясь найти любую другую точку для концентрации внимания, она вдруг посмотрела на тётю, пронзая её ледяным взглядом.       — Ей наплевать на меня.        Столь бесчувственный и жёсткий голос ударил женщину словно хлыстом. Она невольно съёжилась под надменным взглядом собственной племянницы, понимающей истину девушки. И за свою ложь Светлане мгновенно стало стыдно, ведь её сестра не интересовалась жизнью собственной дочери, она полностью исчезла с радаров, решая проблему со своим мужем. Семейные проблемы вытеснили Марину из тесного круга близких родственников, оставив её за бортом счастливой жизни.        И Светлане было жаль, что она ничем не может помочь. Она, признаться, не специально уцепилась за сестру, словно за спасительную соломинку, рычаг, с помощью которого можно было воздействовать на Марину. Ей просто хотелось помочь племяннице и убедиться, что с ней всё хорошо.       — Ей не наплевать, — ответила женщина, стараясь сделать собственный голос как можно более убедительным.        Но Марина в ответ лишь хмыкнула и отвела взгляд. Тяжёлые невидимые путы, связавшие женщину по рукам и ногам, вмиг исчезли, и даже дышать стало чуточку легче.        Девушка больше не собиралась говорить. Она не могла позволить, чтобы кто-то вмешивался в её жизнь. Ей было невдомёк, как всё сложится дальше, куда придётся бежать, чтобы спасти свою жизнь, и тёте Свете нужно было в последнюю очередь узнать что-то о Фреде. Пусть для неё он так и останется таинственным парнем, пришедшим в гости к Марине. Она больше не допустит встречи на её территории, она больше не будет пропускать приём препаратов, чтобы не допустить непоправимого.        Поднявшись, Марина молча вышла из комнаты, оставив Светлану в полнейшем одиночестве. Женщина, стушевавшись, не решалась подняться, уткнувшись взглядом перед собой. Она была растерянна и смущена получившимся разговором. И пустота в душе, оставшаяся после него, рвала её изнутри.        Словно в поисках поддержки, женщина посмотрела на кошку, и та, будто понимая, чего от неё хотят, подняла голову и, лениво растянувшись, посмотрела на Светлану. Её зелёные глаза светились пониманием и сочувствием. Она словно бы говорила: «Я понимаю, как с ней сложно, в конце концов, я нахожусь с ней каждый день!»        Светлана чертыхнулась и отвела взгляд, на что кошка возмущённо мяукнула, а женщина вздрогнула от неожиданности. Это животное пугало её своим странным поведением, не свойственным её сородичам. И чем только Марину так привлекала эта кошка? Серая, худощавая, откровенно страшненькая в своём тусклом пушистом одеянии.        Старая. Эта кошка была старой и наверняка сумасшедшей. Светлана где-то слышала, что животные могут страдать маразмом, как и многие старики. И, смотря на Варю, ей отчего-то казалось, что с кошкой абсолютно точно не всё в порядке. Может, и не маразм, но было что-то в её странном взгляде.        Не решаясь пугать себя и дальше, Светлана поднялась на ноги и тихо вышла из комнаты, не закрывая за собой дверь, а Варя, проводив её взглядом, довольно мурлыкнула.        «Вот же глупая, — подумала она, осторожно пройдя шершавым языком по мягкой подушечке лапы, а после ею — по мордочке. — Совсем ничего не понимают эти глупые человеки».        Марина же, получив от своего волшебного питомца сообщение по мысленным каналам связи, на скорую руку умылась холодной водой, приводя себя в чувство, после чего вернулась в комнату, закрылась и с ногами забралась на кровать.        После упоминания о матери она почувствовала себя на порядок хуже. Проблемы с Арандамаллом, контакт с Йеном и остальными — всё это перевернуло привычную жизнь девушки, и на родителей совсем не оставалось времени. Она не успевала привести свои мысли в порядок, не то чтобы позвонить им и спросить о положении дел. Конечно, прошло не так много времени, чтобы создать между ними непреодолимую пропасть, однако Марина понимала, что имеет куда большие неприятности, чем разлад в семье.        Она взяла в руки мобильник, покрутила его, разблокировала и открыла список контактов. Звонить маме? Зачем? Что спрашивать и о чём рассказывать?        Марина не понимала, не могла найти ответ на эти вопросы. Она ощущала себя потерянной и хотела с кем-нибудь об этом поговорить, но вместо этого молчала, поджав губы. Её нутро кричало от непонимания, невозможности сделать что-то, чтобы облегчить душу. И та боль, в которой она жила, находясь подле родителей, с головой окатила её вновь.        Ей больше не стать маленькой зависимой девочкой, и пора бы уже смириться с тем, что происходит. «Пора взять ответственность за себя, свои действия и своё здоровье. Пора отвечать за своё решение остаться, помогать обладателям и рискнуть всем ради того, чтобы противостоять Арандамаллу», — подумала девушка и неосознанно поднесла большой палец к приоткрытым губам, прикоснулась зубами к ногтевой пластине, начиная покусывать её.        Нервное напряжение давало о себе знать. Давило всё: тётя, собственное здоровье, положение дел. Давили планы Йена, которые тот с энтузиазмом строил. И даже тревожные мысли Алессы давили, хотя Марина понимала природу их появления и не винила девушка за них.        Но она и сама была недостаточно стабильной, чтобы переживать чужие переживания со всей стойкостью своего сознания. Она была подавленной девушкой с неприятными последствиями после травмы головы, с которыми приходилось жить и мириться. И собственная неосмотрительность уже выставила её в невыгодном свете.        Марина понимала, что скрывать дальше не сможет, если всё будет развиваться так же стремительно, как сейчас. И из-за вынужденного ежедневного контакта с Йеном, Алессой и Фредом она начинала проникаться к ним симпатией, что вело к невольному раскрытию своего заболевания. Марина понимала, что, будучи на стороне обладателей, ей нужно предупредить обо всех особенностях своего организма, чтобы они были готовы. И Варя, недоумевая хозяйку сделать это, была права.        Она всегда была права.

4

       Арандамалл вернулся в особняк ни с чем. Он был зол на самого себя за неосмотрительность и глупость, ведь жажда власти повела его по обманчивому пути, заставляя полагаться только на запах силы. Она одурманивала, сводила с ума, касалась каждой клеточки мозга и взывала к себе, не позволяя противиться. Подчинение ей стало главной ошибкой на пути лишения парня силы, которой так страстно хотелось обладать самому Арандамаллу.        Обладатель действовал не в одиночку, это объясняло отсутствие собаки в квартире. Но где теперь её искать, когда дурманящий сознание аромат растворился в миазме города? Арандамалл не имел ни малейшего понятия. Он воссоздавал в памяти букет аромата квартиры Виджея, этот сладостный запах невероятной силы Цербера, и млел перед ним, не в силах отвлечься на что-то другое.        Рана в животе неприятно зудела и отвлекала внимание на себя. Чтобы как-то избавиться от действующих на нервы изматывающих ощущений Арандамалл достал из пузырька таблетку «Оксикодона» и закинул её в рот, после чего ладонь с согнутыми пальцами подвёл под струю воды из-под крана, наблюдая, как этакую «лодочку» наполняет прохладительная жидкость.        Он глотнул, потом зачерпнул и выпил ещё, не в силах насытиться. Он устал, а его существо, заполняющее тело щуплого паренька, не могло найти себе места и желало вырваться. Слишком слабый сосуд, слишком ненадёжное прикрытие.        Арандамалл, склонившийся над раковиной в ванной комнате главы семейства Колвин, выпрямился и посмотрел на себя в зеркало. Его отражение отличалось от Саймона, но и не походило на него самого, на Джима, которым он когда-то был. На него смотрело обезображенное лицо монстра с разноцветными радужками глаз, прикрываемыми непослушными чёрными волосами. Он ненавидел эти подростковые черты, эту острую линию подбородка и это маленький нос, похожий больше на кнопку, чем на человеческую часть тела. Его тошнило от этих худых рук, выделяющихся ключиц и выделяющихся рёбер, словно страшные выросты на бледной коже живота. Арандамалл понимал, что Саймон не страдал болезненной худобой, но их судьбоносная встреча изменила его тело, подвергло испытаниям, с которым оно не особо-то справлялась. Но в этом была и вина Арандамалла, ведь он совсем не ухаживал за своим новым вместилищем, и не заботился о его безопасности. Свыкаясь с новыми способностями и желая как можно скорее вернуться к жене, мужчина лез на рожон к свыкшимися со своими силами подростков.        Злость бурлила в жилах Арандамалла, запертом в теле Саймона. Голубой глаз, внимательно следящий за отражением бледного паренька, налился краснотой, демонстрируя превосходства демона перед обладателем. Он призвал орлицу, позволил ей врасти в свою спину и, с крыльями наперевес, отправился к находящемуся поблизости окну. Не отдавая себе отчёта в действиях, Арандамалл действовал по велению внутренних ощущений. А, несмотря на наличие определённого чёткого плана, сердце мужчины в теле паренька было не на месте и вело лишь в одно место: к дому Бенедикты.        Арандамалл выпорхнул в окно, всем телом ощущая тяжесть, тянущую его к земле, но воспротивившись усталости, он набрал высоту и взмахнул мощными крыльями. Ему не хотелось сидеть в особняке, не хотелось восполнять энергию и уж тем более — избавляться от следов, оставленных белобрысым обладателем и его свистулькой.        От Арандамалла не укрылась и пропажа тела Джудит, но это волновало его меньше всего. Если Виджея поймают и упекут в тюрьму, ему же будет проще добраться до собаки, вопрос только в том, что уйти в одиночестве он не мог, значит, тот, кто помогал с укрытием магического животного, подсобил и здесь.        Впрочем, это были проблемы не нынешней ночи. У Арандамалла было слишком мало сил, чтобы скитаться по городу в поисках нужного запаха, потому что отправлялся провести время более приятно, поблизости от своей семьи.        Он быстро нашёл нужный дом, словно сердце само привело его к нему. Арандамалл не идеально знал город, но в теле парня и с крыльями, растущими из спины, он будто приобрёл и внутренний навигатор, верно выстраивающий дорогу до места назначения.        Бенедикта спала, в этом не было никаких сомнений, но, замерев у её окна, Арандамалл всё равно предельно осторожно заглянул внутрь, чтобы не испугать женщину в случае её внезапной бессонницы. Но удача была на его стороне: Бенедикта, завернувшись в одеяло точно в кокон, мирно спала в постели, а рядом с ней, свернувшись калачиком, лежал темноволосый малыш.        Сердце Арандамалла болезненно сжалось, когда он увидел Айзека. Ему трудно было представить, что по несправедливости судьбы не посчастливилось потерять, и скорбел по своей несправедливо оборвавшейся жизни.        Несмотря на то, что Арандамалл намеревался приложить все усилия для своего воскрешения, он понимал, что успех исчисляется удачей, а она изворотлива и хитра, словно дикая тигрица, устроившая охоту на антилопу. И если судьба не будет к нему столь благосклонна, только Богу известно, как обернутся события по поиску обладателей и собственное воскрешение.        Малыш заворочался во сне и внезапно открыл глаза, словно почувствовав постороннее внимание к своей персоне. Заворочавшись, с трудом приподнялся, чтобы осмотреться, и задержал свой взгляд на окне, будто понимал, откуда на него смотрели. Смешно склонив голову, внимательно наблюдал, когда Арандамалл, не удержавшись, заглянул в окно. Тогда, столкнувшись с его красными глазами, малыш заверещал, чем разбудил мать и отпугнуть мужчину, спрятавшегося за стеной. Находясь на частной территории и заглядывая в окно первого этажа, Арандамалл мог не переживать за шум крыльев, потому что стоял на своих ногах. Потому он замолк, прислушиваясь к тому, как ворчит Бенедикта, пытаясь проснуться; как продавливаются пружины матраса под весом её поднимающегося тела и притягивающего к себе Айзек; как шуршит одеяло, которая она отбрасывает, чтобы подняться на ноги; как скрипит по направлению к окну, свидетельствующий о её приближении; как дрожит её горло из-за мычания какой-то колыбельной.        Арандамалл не мог унять стук сердца, стучащего как бешеное, а потому, сжав грудь в соответствующем месте, стоял, прижавшись лбом к холодной поверхности стены, молясь о том, чтобы она не открыла окно и не высунулась наружу, чтобы проверить, что так взволновало малыша.        Но, на его удачу, Бенедикта слишком хотела спать, чтобы волноваться о том, что так напугало Айзека. А он, перепуганный увиденным, не мог связать и двух слов, превращая поток информации о ночном госте в один раздражающий звук, режущий барабанные перепонки.        И Арандамалл понимал, что женщина устаёт, работая на их с сыном жизнь, и испытывал смешанные эмоции: радость от того, что она игнорирует внезапную истерику Айзека, и горечь, что ей приходится так много трудиться ради будущего.        Ребёнок, наконец, начал потихоньку успокаиваться, и сумел выдавить из себя плаксивое:       — Гла-аза-а-а…       — Что? — переспросила Бенедикта.       — Глаза. Там.        Арандамалл впервые слышал, как разговаривает его сын, и был приятно удивлён тёплым чувствам, распространившимся по груди и спустившимся вниз, к животу. Они словно напитывали его, удерживая внутри тепло. Но в то же время пугало его то, что своим неуёмным любопытством он до чёртиков напугал Айзека. Следовало быть осторожнее, наблюдая за ребёнком, грань со сверхъестественным перед которым, возможно, слишком тонка.       — Там ничего нет, видишь? — успокаивающий тон Бенедикты повлиял и на Арандамалла.        Он собрался с духом и решил отправляться обратно в особняк, придумав новый план по сближению с семьёй, к которой его так сильно тянуло. Его жуткий план затеялся ради них и, проводя время неподалёку, Арандамалл только накапливал уверенность в том, что поступает правильно.       — Но я видел… — пробормотал Айзек и замолк, прерываясь на шмыганье носом.       — Давай-ка пойдём спать, — сказала Бенедикта. — Если ты спрячешься под одеялом, то никто, кроме мамы, тебя не достанет.        Они стали отдаляться от окна.       — Правда? — с надеждой спросил ребёнок.       — Конечно, — уверенно ответила Бенедикта, как любая мать, которая хочет поскорее отправиться спать и при этом успокоить ребёнка.        Снова заскрипели пружины, зашуршали одеяла и заёрзало маленькое тело ребёнка. Когда Арандамалл направился прочь от дома, оба, и Бенедикта, и Айзек, вновь провалились в сон.