Cломанный мир

      Иногда я стараюсь сделать что-то хорошее для людей, но они не понимают этого, принимая мои дела за плохое.       Сидюкова Валентина. POV. Клэри.       Боль. Единственное, что преследует меня на протяжение месяца. От физической до душевной. Мне больно от того, что моя семья мертва и моя биологическая мать меня оставила. Мне больно от того, что я — дочь монстра. Мне больного от того, что я не могу быть с любимым человеком. Мне больно от того, что этому ребенку не суждено родится.       Сейчас мне очень больно. И душевно, и физически. Все считают меня предательницей, истинной дочерью моего отца. Возможно, это и к лучшему, возможно, мне лучше умереть, возможно, все возможно. Вот только сейчас я не знаю, что мне делать!       Сама я сижу в какой-то тюрьме. Моя руки и ноги пристегнуты кандалами, а кожа на них давно стерлась. Еще мне очень холодно. Я сижу на каменном полу, в одном только тонком белье. На теле множество гематом, порезов. Спина превратилась в кровавое месиво.       После похищения прошло около недели. За это время меня никто, кроме безмолвных братьев не посещал. Каждый день, с утра, меня уводили из камеры в пыточную. Там меня допрашивали, выбивали сведения и прочее. Вот только проблема заключалась в том, что я ведь и правда ничего не знаю, поэтому каждый раз повторяла, что ничего не знаю.       Меня били кнутом, ломали кости, вырывали ногти без наркоза или обезболивающего, подвешивали за щиколотку, да так, что я испытывала невыносимую боль, тошноту и потерю сознания. Постоянно тошнило и рвало из-за токсикоза, но так как меня просто не кормили, кусочек хлеба с кружкой воды в день не считается, то наружу выйти было нечему.       Сидя здесь, я все думаю, как я еще не потеряла рассудок в этих стенах. А как же стило? — спросите вы. Я вам скажу, что его используют только если я почти умерла или нет места для новых пыток.       Открывается дверь и в камеру входит трое братьев. Они отстегивают кандалы и берут под руки, так как ходить сама я не могу. Опять мы идет по извилистым коридорам, но как бы я не старалась запомнить дорогу, все тщетно. Поворачиваем на право, и перед моим взором открываются большие двери.       За ними как раз и находится наша популярная камера пыток. Господи, Фрей, у тебя до сих пор остался сарказм?! Я — не я, если не съязвлю. Так вот, здесь находились все возможные инструменты и орудия пыток. Вот мы проходим мимо колеса «Обозрения», затем идет «Эмпайр-Стейт-Билдинг и его колючие шприцы с ядом» и сейчас мы подходим к «Тихому океану» в котором меня будут топить.       Завязали руки и ноги, повесили за веревки на крюк и приготовились. — Ну что же, Кларисса. Скажи, где твой отец? — спросил меня Инквизитор Элдертри. Честно вам признаюсь, ужасный человек. — Я не знаю, — прохрипела я. — Ложь! — и влепил мне не хилую оплеуху. Я зарычала, на что он только ухмыльнулся, — Это наглая ложь! Ты все знаешь, просто покрываешь его. Признайся, Кларисса, и твоя смерть будет быстрой. — Я не знаю, — повторяла я. — Ну ладно, попробуем по другому. Опускайте.       Механизм, на котором я висела, поехал вниз. Кончики моих пальцев коснулись ледяной воды. Я задрожала. Затем я стала опускаться все ниже и ниже. Вот вода коснулась моих губ, и я глубоко вздохнула, набрав воздух в легкие. Пол секунды, минута, полтора. Я начала задыхаться. Легкие обожгло. Воздуха катастрофически не хватало. Меня начала бить судороги. В легкие попало немного воды, прежде чем меня начали поднимать.       Когда мой рот оказался на поверхности, я начала судорожно глотать кислород. Вода выходила наружу, отдавая место воздуху. Так повторилось еще раз десять. Одни и те же вопросы. Одна и та же боль. Все одно и тоже.       И вот меня опять погружают в воду. Я почти ничего не чувствую, кроме обжигающей боли в легких. Мое тело просто окоченело. Пол секунды, минута, полторы, две… Что-то не так. Почему меня не поднимают?! Не могу дышать. Натяжение на руках ослабло и я начала тонуть. Здесь метров пять глубины. О Господи! В глазах темнеет. Вижу расплывчатые силуэты. Слышен звук открывающихся дверей. Глубоко, больно, одиноко, смерть, сильные руки, что вытаскивают меня. Темнота… Простите и прощайте!