Больше никаких тайн.

Генри исполнилось восемнадцать. Он уже не тот смышленый подросток, каким был в тринадцать лет. Он повзрослел, перестал быть наивным – стал относиться ко всему намного серьезнее. Генри решил поступить в университет Саффолк – одно из известных высших учебных заведений в Бостоне. Генри отточил свои авторские навыки и хотел рассказать миру о приключениях своей семьи и друзей. Эмма и Регина не препятствовали этому, они поддержали его решение. В скором времени Генри предстояло покинуть Сторибрук, чтобы начать новую жизнь в колледже. Регина старалась как можно больше проводить время рядом с сыном, поскольку потом она не скоро его увидит. Эмма понимала ее чувства, но в отличие от своей жены, была более сдержана в своих эмоциях. Свон не хотела давить на Генри и делала вид, что сын уезжает на долгие выходные с друзьями за город, а не на учебу. Так было легче, чтобы потом сильно не мучиться от тоски. К тому же, ради Регины она должна быть сильной, чтобы стать еще более сильной и крепкой опорой. Генри был благодарен Эмме за понимание. Он видел, как сильно переживает его приемная мама, несмотря на все ее попытки казаться спокойной. Но свою семью не обманешь фальшивой улыбкой. Глаза не врут – они выдают внутреннее состояние человека. Миллс не хотела расставаться с сыном, не хотела отпускать его, но делала вид, что все в порядке. Материнское сердце можно понять, но каждый птенец должен самостоятельно расправить свои крылья и взлететь в небо. Только так он сможет начать взрослую жизнь, полагаясь только на самого себя. И Генри предстояло усвоить этот урок. По случаю отъезда сына, Регина и Эмма организовали прощальную вечеринку у себя на заднем дворе. Были приглашены все друзья и одноклассники Генри и немногочисленные родственники. Народ веселился, невольно вспоминали свои приключения. Генри был в центре внимания, как будто сегодня у него был День Рождения. Повзрослевший подросток чувствовал, что будет скучать по дому, семье и друзьям. Пройдет время и он снова вернется в родные края, а пока он будет приезжать только на каникулах. - Как ты? – спросила Эмма, обнимая жену со спины. - Неужели наш мальчик стал таким взрослым? – тоскливо произнесла Регина, глядя на смеющегося сына. - Дети вырастают, – усмехнулась Свон и поцеловала королеву в висок. – Только порой мы этого не замечаем. Для нас Генри навсегда останется маленьким смышленым мальчиком. Я никогда не забуду, как в десять лет он приехал в Бостон и нашел меня. Неужели прошло восемь лет? Как быстро летит время. - И не говори, – с каким-то подавленным голоском ответила Миллс. - Эй, не переживай ты так, – Эмма попыталась взбодрить ее. – Генри уезжает от нас не навсегда. Он будет приезжать к нам на каникулы, праздники. Мы тоже будем ездить к нему в гости. - Восемнадцать лет назад я едва не совершила страшную ошибку, – развернувшись в объятиях белокурой блондинки, Регина виновато посмотрела в зеленые омуты. – Я едва не отказалась от Генри. - О чем ты? – не поняла Свон. Резкая смена разговора выбила Эмму из колеи. Она разорвала объятия и серьезно посмотрела на опущенную голову жены. Свон взяла королеву за руку и повела в сторону дома. Эмма поняла, что разговор серьезный и он не предназначен для посторонних ушей. Регина не сопротивлялась и молча следовала за женой. - Рассказывай, – сказала Свон, как только супруги оказались в спальне. – Я вижу, что тебя что-то гложет. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, я никогда не осужу тебя. Никто не идеален, каждый может совершать ошибки. Взгляни на меня и вспомни, сколько раз косячила я, но я все еще здесь... рядом с тобой. Я люблю тебя, и мне неважно, что было в прошлом. И сейчас мне больно видеть тебя подавленной. Что произошло восемнадцать лет назад? Регина не знала, как лучше начать рассказ. Слова Эммы придали ей сил, внушили уверенность. Старый секрет давно душил ее, даже любовь родных не могла стереть мучительные воспоминания и подавить чувство вины. Миллс подошла к окну и посмотрела на задний двор. Генри о чем-то разговаривал с Дэвидом и Мери-Маргарет. Регина тяжело вдохнула, и тут же всплыли старые воспоминания: - После наложения проклятия я долгое время чувствовала себя одинокой, внутри меня была бездонная пустота. Свершившая месть не принесла мне ничего, кроме обыденности и однообразной жизни. Я была одинока, разбита..., мне хотелось обрести кого-то близкого, родного. Тогда я и решила усыновить ребенка. Голд помог мне в этом. Как только я увидела Генри, то тут же полюбила его всем сердцем. Он стал смыслом моего существования. Только ему удалось пробудить во мне сильные эмоции, которые казалось я навсегда заперла в своем сердце. Но я не думала, что быть матерью так тяжело. Генри постоянно плакал у меня на руках, все время. И как я ни пыталась его успокоить, у меня не получалось этого сделать. Я постоянно пела ему колыбельные, включала классическую музыку, читала сказки, но он все равно разрывался в диком крике. Я боялась, что с ним что-то не так. Первые две недели я проходила с ним по врачам, но меня заверили, что с ним все в порядке. Затем мне стало казаться, что мой сын не воспринимает меня, как мать. Что я вовсе не нужна Генри, как будто уже тогда он видел во мне Злую Королеву. По щеке Регины скатилась слеза. Она перевела дыхание, чтобы продолжить повествование. Эмма внимательно слушала ее, не перебивала. Сейчас вопросы были излишне. - Я хотела отдать его, – с болью в голосе призналась Миллс. – Когда я приняла такое решение, Генри уже подыскали другую семью. Мне оставалось лишь подписать документы об отказе. Когда я взяла его на руки, чтобы попрощаться, он посмотрел на меня и улыбнулся. Впервые он улыбнулся мне своей невинной улыбкой. В тот момент я поняла, что это мой сын, что я никому его не отдам. - Регина, – прошептала Эмма. - Это еще не все, – дрожащим голосом произнесла Регина. – У меня была еще одна причина, по которой я собиралась отказаться от Генри. Это ты, Эмма. - Я? – переспросила Свон. - Да, ты, – кивнула королева. – Я догадалась, что Голд подсунул мне ребенка Спасительницы. Это ставило под угрозу мою власть, мое проклятие. Но я настолько сильно полюбила и привязалась к Генри, что решила рискнуть. Я выпила зелье забвения и забыла обо всем, что произошло за последние недели. Десять лет были самыми лучшими в моей жизни. Потом появилась ты, Эмма. Что было дальше, рассказывать нет смысла. Ты и сама все знаешь. - Когда проклятие пало, ты все вспомнила, верно? – догадалась Свон. - Да, – ответила Регина. – Ты теперь точно будешь осуждать меня. Я должна была рассказать тебе об этом давно, но боялась. С каждым днем этот секрет мне было все сложнее держать в себе. Меня до сих пор мучает чувство вины перед Генри. Я едва не отказалась от него. Если бы я это сделала, то оказалась бы ничуть не лучше тех людей, что бросали тебя, Эмма. - Но ты не отступила, – слабая улыбка появилась на губах Спасительницы. – Ты полюбила Генри и просто не могла от него отказаться. Именно любовь спасла вас обоих. Генри не повторил мою судьбу только благодаря тебе. Я рада, что он рос с тобой. Ты дала ему все, о чем мог только желать ребенок. Возможно, что та семья, которая хотела взять Генри, не полюбила бы так сильно, как ты. Они со временем могли отказаться от него, теперь мы никогда этого не узнаем – и это хорошо. У нашего сына есть ты, есть я. Мы – семья, в которой он счастлив. Я рада, что ты рассказала мне. - Это важная часть моей жизни, это нельзя вычеркнуть из памяти, – слезы продолжали течь из глаз королевы. На душе стало легче, спокойней. Больше ничего не давит внутри, нет больше никаких секретов. - Давай больше не будем о грустном? – Эмма подошла к жене и крепко обняла ее. – Знай, что я всегда буду рядом. После стольких лет одиночества, я обрела свой дом. Мое место рядом с тобой, Регина. Ты – моя крепость, моя опора. Помни, что ты для нас с Генри... самый важный и дорогой человек в жизни. - Эмма, – Миллс была тронута словами жены. Она сильнее прижалась к груди своего шерифа и слабо улыбнулась. - Я люблю тебя, – Свон поцеловала темноволосую макушку. – Ты не совершила ничего ужасного, все поправимо. Ты не спасовала перед трудностями. Тогда ты была напугана и не уверена в себе, но ты взяла себя в руки и пошла напролом. Ты воспитала отличного сына, моя дорогая. - Мы вместе его воспитали, – исправила ее Регина. - Да, вместе, – согласилась Свон. – Когда придет время, мы будем нянчить внуков. - Надеюсь, это произойдет лет так через десять, – проворчала Миллс и услышала в ответ веселый смех жены. - Вернемся к гостям, – предложила Эмма. – Уверена, гости уже заметили наше отсутствие. - Тебе важно их мнение? – лукаво заметила мадам мэр и соблазнительно улыбнулась. – Неужели ты не хочешь провести со мной еще немного времени? - Еще как хочу, – томным голосом прорычала Свон на ухо жены. Затем она искоса посмотрела в окно, где сын продолжал выслушивать чету Прекрасных с кислой миной. – Но сейчас мы нужны Генри. Мои родителя явно читают ему последние наставления перед завтрашним отъездом. Пора его спасать, а ночью я в твоем полном распоряжении, моя королева. - Я люблю тебя, – ответила Миллс и нежно поцеловала свою ненаглядную и бесбашенную блондинку. Рассказав секрет, между ними больше не осталось недосказанности. Это только укрепило их отношения, усилели чувства. Любовь и понимание воистину умеют творить настоящие чудеса.