Лихорадка

***

      Осень Махиру не любил. Хотя бы за то, что погода меняется на более холодную, идёт ненавистный дождь, и выходить из дома совсем не хочется. Когда наступили такие долгожданные каникулы, Сирота забрался на кровать, укутался пледом и почти всё время проводил именно в таком состоянии. Дождь его раздражал, и в этом они с Куро были похожи. Вампир совсем перестал выходить из комнаты, и почти не принимал свою истинную форму, предпочитая дрыхнуть на подушке своего хозяина, постоянно за это получая. И вот, после очередного недолгого похода в магазин школьник простудился. Ничего такого. Можно даже сказать, что это сущая мелочь. Температура, боль в горле и лёгкая слабость. Вот и всё, что мучило Махиру. Он всё так же сидел на кровати, кутался в плед и пил горячий чай. А Куро стал поглядывать на хозяина с лёгкой обеспокоенностью, и даже слез со своего насиженного места-подушки.       И всё бы продолжалось так и дальше, если бы за два дня до школы, ночью, Сироте не стало хуже. Температура подскочила до тридцати восьми, закружилась голова. Школьник еле дошёл до своей комнаты, и буквально рухнул на постель, не заметив дремавшего там сервампа. Тот лишь сдавленно мяукнул, но, сориентировавшись, принял свою истинную форму, машинально обнимая упавшего ему в руки хозяина. Подросток, чуть приподняв голову, посмотрел в лицо Куро, и смог выдавить слабое «извини». Рука блондина шлёпнулась на лоб Махиру. — Ты весь горишь. Надо же, люди так ленивы, даже лечиться по-настоящему не хотят. — К-кто бы говорил, проклятый хикки-вампир! Ты вообще за три недели ни разу со мной словечком не перемолвился. Вёл себя как обычный кошак.       Махиру закашлялся, зажав рот рукой. После чего почувствовал, что его отпустили из объятий, уложили в кровать и укрыли одеялом. Глаза сами собой закрылись, и мир вокруг погас, разлетевшись цветными брызгами.       Когда подросток проснулся, его лишь слегка подташнивало, но головная боль и слабость пропали. На лбу у Сироты лежало влажное полотенце, во рту чувствовался привкус лекарств, а на тумбочке, рядом с кроватью, стоял стакан с водой. Чуть приподнявшись, Махиру схватил его и жадно выпил. Затем, пошатываясь, встал с постели и пошёл на кухню. Где и обнаружил Куро, мирно сидящего за столом. Увидев хозяина, сервамп минуту осматривал его с ног до головы, затем так же медленно отвернулся к окну. Голос его звучал, как всегда, холодно и спокойно, что взбесило школьника. — Ты в порядке, Махиру? Голова не болит? Температуру мерил? — Мне уже лучше. Лучше скажи, это ты за мной ухаживал, что ли? От тебя такого я не ожидал… Я думал, ты вообще чувствовать ничего не умеешь. Их глаза на секунду встретились, и во взгляде вампира Сирота прочёл сильное раздражение. — Я многое могу, но не всегда хочется. Запомни это, понятно? Хоть бы спасибо сказал. Если тебя забота так бесит, тогда скажи прямо, хозяин. Что ж, я запомню. И резко поднявшись из-за стола, Куро вышел из кухни, оставив Сироту в полном замешательстве.

***

      Весь оставшийся день Куро не разговаривал с хозяином, игнорировал его присутствие и всячески показывал, что ему на состояние Сироты абсолютно плевать. Подросток же корил себя за резко сказанные слова и постоянно пытался хоть как-то извиниться, чувствуя слабую боль. Но отнюдь не головную… Наконец, после тысячной попытки начать разговор, сервамп в упор посмотрел ему в глаза. В этом взгляде теперь, помимо раздражения, плескалась насмешливая злость. — Скажите, ваша светлость, можно к вам подойти? Махиру стиснув зубы сделал шаг вперёд. Как же так? Это случайно… Он сказал это случайно. — Можно.       Вампир отодвинул в сторону игровую приставку и поднялся с пола. Затем подошёл к школьнику вплотную, обжигая горячим дыханием его лоб. Сейчас, когда Лень не сутулился, стала куда более заметна разница в их росте, поэтому Куро всё же чуть отступил, чтобы видеть глаза своего хозяина. Махиру не понимал, что происходит. Заботился? А может это был не Куро? В груди снова кольнуло, захотелось уснуть и никогда больше не просыпаться, чтобы не видеть злости и раздражения в этих кроваво-красных глазах. Ну почему? Слова полились рекой, и остановить их мальчишка всё равно бы не смог. — Ты злишься? Потому что я тебя бесчувственным назвал? А ты и есть бесчувственный, холодный, ничего не делающий вампир! Думаешь, от того, что ты злишься, я должен винить себя? Я просто пытаюсь сказать тебе, Куро, что меня жутко бесит твоё безразличие! Ты... Похож на дождь, который вызывает у меня тоску. И, кстати. Спасибо за заботу. Думаю, зря я тут развёл сопливую драму. Махиру дёрнулся в сторону, но его за плечи цепко схватили руки вампира. Алые глаза лихорадочно блестели, и в них теперь не осталось ни злобы, ни равнодушия. Рука с плеча медленно переместилась на шею, затем мягко коснулась щеки, и чуть задела большим пальцем губы. — Куро? — Хочу показать тебе, что я вовсе не айсберг, и не чудовище. Ты доверишься мне?       Карие глаза широко распахнулись, когда к губам Сироты прикоснулись чужие. Тело пробила мелкая дрожь, а сердце заскакало в грудной клетке как сумасшедшее. Довериться? Это, наверное, очередная глупая шутка. Но, вопреки мыслям, тело слушаться отказывалось. Ноги стали ватными, и подросток буквально повис на вампире, цепляясь обессилевшими пальцами за его куртку. Слишком резко Махиру опрокинули на пол, резким движением расстёгивая воротник его рубашки. Оторванная пуговица покатилась в сторону, туда же через секунду отправился галстук. А Куро тем временем покрывал мелкими укусами шею и ключицы, руками оглаживая плоский живот и бока хозяина. И тут у Махиру внезапно поплыли круги перед глазами, и к горлу подступила тошнота. Только не сейчас… Последнее, что подросток увидел перед тем как отключиться, было удивлённое лицо Куро.

***

      Сквозь ресницы навязчиво пробивался солнечный свет, пальцы нащупали простынь и сжали её. Совсем рядом говорили двое. Шёпотом, явно стараясь не разбудить спящего Махиру. Ну, уже не спящего. — И почему к врачу не пошёл? Дурак, что сказать. Решил себя угробить, а ты ему помогал, да? Сонный Дьявол, ты жутко безответственный. Мисоно? Так значит Сирота в больнице? Из груди вырвался тяжёлый вздох, и говоривший замолчал. Однако удостоверившись, что Махиру лежит неподвижно, Алислейн продолжил. — Он чуть не погиб. А ты! Как можно практически убить своего хозяина? — Заткнись. Раздражаешь. — О, а откуда у него отметины на шее? — А мне откуда знать? Я в его личную жизнь не лезу. Меня вообще никто не интересует.       Губы Махиру непроизвольно растянулись в улыбке. Такое ощущение, что всё произошедшее просто снится ему. Открывать глаза и просыпаться совсем не хотелось. Пусть эти радость и счастье продлятся ещё чуть-чуть. Совсем немножко… С этой мыслью подросток погрузился в спокойный сон.